– Готовя защиту подсудимого Ким Ёнджуна, защитник ужаснулся небрежности, с которой велось расследование. Как уже отмечалось в ходе допроса свидетелей, Юн Тхэён, врач-психоневролог, наблюдавший потерпевшую Ё Хисук-сси, показал, что ни полиция, ни прокуратура ни разу с ним не связывались. Пусть лечение и проводилось вне страхового покрытия, это прямое свидетельство того, что прокуратура не провела даже базовых следственных мероприятий. Равно как и то, что следствие не удосужилось установить факт оформления Ким Хёнджуном множества полисов страхования жизни на имя потерпевших супругов, доказывает неполноту расследования.

Ян Хансок не мог поднять низко склонённой головы.

Он тоже человек, так что реакция естественная.

– Притом что существовала иная, вполне очевидная версия, прокуратура на основании единственного отпечатка пальцев и обстоятельств задержания заклеймила подсудимого преступником и отказалась взглянуть на дело под другим углом. Едва материалы поступили из полиции, обвинение незамедлительно направило дело в суд. Убийца со звериным нутром разгуливает на свободе, а невинный молодой человек, заклеймённый убийцей, мог лишиться всей жизни.

Едва подозреваемый оказался задержан на месте преступления, как полиция, не утруждая себя надлежащим расследованием, сразу передала информацию прессе.

А пресса, не задумываясь, растиражировала заявления следственных органов.

Общество, разумеется, обрушилось на Ким Ёнджуна с осуждением.

Прокуратура, принявшая дело вслед за полицией, безвольно потянулась на поводу у общественного мнения, сформированного халатностью и тщеславием следственных органов.

Жалкое зрелище.

Уголовная коллегия, распробовав вкус народного одобрения после дела Чо Джинтхэ, не совладала с соблазном и допустила тупейшую ошибку.

– Надеюсь, что больше ни один невинный человек не падёт жертвой поспешного расследования. На этом выступление защиты окончено.

* * *

У здания суда яблоку негде упасть от журналистов.

Десятки корреспондентов преградили нам с Кан Минджэ дорогу на выходе, тыча в лица микрофоны и камеры.

– Адвокат-ним Ча Джухан, скажите хоть слово о процессе!

– Вы с самого начала верили в невиновность Ким Ёнджуна-сси?

– Ваше первое дело после отставки обернулось лобовым столкновением с родным ведомством. Это намеренный шаг?

Стеной встали намертво, и шагу не ступить.

Не бросишь им хоть что-нибудь, явно не отступят.

– В невиновность верил с самого начала, а на дело, распределённое уголовной коллегии №3, намеренно не нацеливался. Совпадение.

Совпадение.

Одно из тех слов, которым пресса не верит в принципе.

Я и правда не целился в уголовную коллегию №3, но пусть думают что хотят.

Сколь тернист путь юриста, открыто нажившего врагов в прокуратуре, я прекрасно понимал.

И всё же страха не испытывал.

Разве не навлёк я на себя гнев чеболя, что держит в кулаке всю страну, и не воскрес после этого?

– Довольно, расступитесь!

Кан Минджэ оттеснил журналистов с криком.

В образовавшуюся брешь мы протиснулись сквозь толпу и благополучно добрались до парковки.

– Адвокат-ним.

– Что.

– В честь победы не пропустить ли вечером по рюмке? Идёт?

Кан Минджэ изобразил, как опрокидывает стопку, и я ответил, притворившись, что уступаю.

– Идёт.

* * *

Ян Хансок стоял перед кабинетом начальника отдела, лязгая зубами.

Когда исход процесса определился окончательно, Хван Ёнчхан, сидевший на зрительских рядах, в ярости покинул зал.

И едва заседание завершилось, вызвал к себе.

Разнос предстоял грандиозный.

Хван Ёнчхан обещал по окончании процесса устроить встречу с нужными людьми и представить его. Обещание ещё в силе?

Коллеги в коридоре провожали его взглядами.

Некоторые перешёптывались.

Расслышать ничего не удавалось, но и так ясно, о чём они думают.

«Ча Джухан на суде устроил прокурору Ян позорище?»

Ян Хансок потряс стиснутыми кулаками, перевёл дыхание и открыл дверь кабинета начальника отдела.

– Начальник отдела-ним где?

Следователи молча указали на дверь.

Ян Хансок вздохнул и нехотя побрёл к ней.

Он думал, что подготовился морально ещё на пороге, но нет.

Руку к ручке протянул, а ухватиться духу не хватало.

– Чего мнёшься! Заходи!

Из-за двери громыхнул голос Хван Ёнчхана.

Ян Хансок вздрогнул и торопливо юркнул внутрь.

Хван Ёнчхан стоял к нему спиной, глядя в окно.

От одной этой спины Ян Хансок съёжился.

– Ты говорил, что уверен?

– ...

– Пусть даже Ча Джухан, это дело стопроцентное. Ты своими словами сказал?

– Мне нет оправдания!

Ян Хансок выкрикнул, согнувшись в глубоком поклоне.

– Ты что за хрен вообще такой!

– Простите.

– Не какие-то там сомнительные улики, а железобетонное доказательство! И ты его проморгал, выдвинул обвинение и опозорился на весь суд, это в твоей голове укладывается? И перед кем? Перед ебанутым, который с первого же дела полез на родное ведомство!

– Хоть десять ртов мне дайте, сказать нечего. Мой промах.

Хван Ёнчхан резко обернулся к Ян Хансоку.

Тот так и не поднял головы, согнутый пополам.

– Дело об убийстве Чо Джинтхэ снова всплывает! Что, мол, Ча Джухан перетянул расследование на себя и раскрыл его, а в процессе разочаровался в прокуратуре и написал заявление! Поэтому, мол, целенаправленно нас подставил! Ты хоть представляешь, что прокуратуре устроили в прессе?

Хван Ёнчхан грохнул кулаком по столу.

Ян Хансок дёргался от каждого удара.

– Ча Джухан... не думал, что жалкий пятилетка на такое способен...

Хван Ёнчхан пробормотал себе под нос, и Ян Хансок, уловив лазейку, сразу поднял голову.

– Я тоже поражён. Знал, что сонбэ Ча силён в суде, но чтобы настолько... Натурально все двадцать лет стажа. Тем более когда я, увидев, что он цепляется за бизнес Ким Хёнджуна и явно пытается выстроить мотив преступления, намеренно опередил его с Ким Хёнджуном... Так он и бровью не повёл, перешёл к перекрёстному допросу. А уж как зал под себя подмял, это вообще...

– Заткнись.

Ян Хансок-то хотел сказать, что проиграл достойному сопернику, но до Хван Ёнчхана это дошло совсем иначе.

Ян Хансок перед ним расхваливал Ча Джухана, и от этого внутри всё переворачивалось.

– Ча Джухан нарочно не включил ту видеозапись в перечень доказательств и разыграл спектакль. Нет, предъяви он запись с самого начала, обвинение отозвали бы ещё до суда. Тогда и позориться на процессе не пришлось бы. Намеренно, сто пудов намеренно.

Ян Хансок и сам кое-что вспомнил при этих словах.

Когда Ча Джухан заявил, что появились новые доказательства, и извлёк видеозапись, мелькнуло подозрение, но...

– Когда сонбэ Ча приходил с доверенностью за заключением о вскрытии... тогда он сказал мне, что нацелен не на доказательство невиновности, а на смягчение приговора. Ни вы, начальник отдела-ним, ни я не допускали и мысли, что сонбэ Ча способен блефовать. Он никогда таким не был.

– Не пойму, что у него на уме. И эта перемена на сто восемьдесят градусов... Не завёлся ли у него покровитель...

То, как он летал по залу суда, точно за плечами двадцать лет прокурорского стажа, в голове не укладывалось.

Что парень от природы одарён, Хван Ёнчхан признавал.

Ещё с Института выделялся.

Потому Хван Ёнчхан и взялся его растить.

Однако и он допускал промахи, а прозвище «робот-устав» отражало его прямолинейную натуру.

Теперь же блефует непринуждённо, в суде устраивает представления.

Что парню, которому едва за тридцать, ни с того ни с сего удалось переродиться так, будто прошёл огонь, воду и медные трубы, Хван Ёнчхану категорически не давало покоя.

– А Кан Минджэ. Это кто вообще?

Хван Ёнчхан спросил, точно вдруг спохватился.

– ...Я тоже не знаю.

– Немощь. Ты вообще хоть что-то толком знаешь?

– Простите. До меня доходило, что на фабрику, которой управляет Ким Хёнджун, наведывался кто-то из конторы сонбэ Ча, но я не подозревал, что это адвокат Кан. Я сам был поражён, когда в перерыве увидел, как он контактирует с сонбэ Ча.

Ян Хансок неотрывно следил за Ча Джуханом, когда тот вышел во время перерыва.

Как же он опешил, увидев запыхавшегося Кан Минджэ, подбегающего к Ча Джухану.

Заметил, что тот что-то передаёт, но и в страшном сне не мог вообразить, что это решающее доказательство.

Значит, Кан Минджэ работал заодно с Ча Джуханом.

Но зачем?

Он же сейчас в «Свете Истины».

И, по слухам, под началом Ким Юнхве, второго человека «Света Истины».

Через пару-тройку лет, вне зависимости от результатов, выход из статуса младшего юриста предрешён.

Так почему он при только что открывшемся Ча Джухане?

– А что если покровитель сонбэ Ча – это дед Кан Минджэ...

– Заткнись! Где это видано, чтобы такое с языка слетало? А если кто услышит!

Ян Хансок захлопнул рот от окрика Хван Ёнчхана.

Однако и у того, судя по всему, мелькнула та же мысль: на лице читалась растерянность.

Ян Хансок, поглядывая на его реакцию, нервно теребил пальцы.

– Ким Хёнджуна предъяви обвинению и доведи процесс до конца как положено.

Спустя долгое молчание Хван Ёнчхан заговорил чуть спокойнее.

Ян Хансок перевёл дух.

Раз уж речь о передаче дела другому не зашла, шанс, видимо, не упущен окончательно.

– И объяснительную напиши.

– ...Да.

– Когда я решу, что ты способен заменить Ча Джухана, тогда и позову. А до тех пор сиди в своём кабинете и занимайся делом.

Ян Хансок зажмурился.

Всё, что Хван Ёнчхан обещал ему по окончании процесса, на глазах растаяло в воздухе.

– Свободен.

От холодного голоса Хван Ёнчхана Ян Хансок снова низко склонил голову.

И вышел из кабинета с пылающим лицом.

– Ни одного толкового под рукой.

Хван Ёнчхан пробормотал, опускаясь в кресло.

Перспективного человека, способного заменить Ча Джухана, следовало найти как можно скорее.

* * *

Ким Ёнджун связался со мной сразу после освобождения из-под стражи, но я велел ему как следует отдохнуть и тогда уже приходить.

Натерпелся он изрядно, да и людей, с которыми надо повидаться, у него наверняка хватало.

К тому же от СМИ хлынут запросы на интервью, так что телефон придётся держать выключенным.

Впрочем, и мне не мешало перевести дух после такого дела.

Мы с Кан Минджэ, почти не спавшие, договорились выспаться и встретиться вечером в конторе.

– Адвокат-ним, вы пришли?

После заката я вошёл в контору и обнаружил, что Кан Минджэ уже разложил в углу пакеты с закусками.

Я-то планировал сводить его в мясной ресторанчик неподалёку на ужин, но раз он всё накрыл, предлагать идти куда-то поздно.

– Виски тоже принёс. Подарок в честь победы.

Он поставил на стол нераспечатанную бутылку виски.

Больше миллиона вон за штуку.

Перебор, пожалуй.

– Хватило бы и соджу, к чему виски.

– В алкогольном магазине не так уж дорого. А вдруг льда не окажется, я и лёд захватил.

Закуски под виски, ведёрко со льдом, щипцы.

Подготовка на совесть.

– Вы ужинали?

– Нет, хотел с тобой поесть. Думал, в забегаловку какую-нибудь сходим.

– Так и знал, поэтому заказал пиццу. Пицца подойдёт?

В прокуратуре мы частенько её брали.

Удобно перехватить за работой, объедков никаких, и убирать просто.

Стажировку он проходил у меня в кабинете, так что мои предпочтения знал.

Я вышел выкурить сигарету и вернулся к уже доставленной пицце.

Мы с Кан Минджэ без лишних слов принялись за еду.

– Сидим вот так, и вспоминается прокурорская стажировка. Вам-то, адвокат-ним, наверняка нет, но мне да.

Вдвоём расправились с целой коробкой, и пока я складывал картон, он наполнил ведёрко льдом.

На столе уже стояли два бокала для виски.

– Без звонков, благодать.

От лавины запросов на интервью мы отключили и стационарный телефон, и мобильные.

По дороге в контору я пробежался по новостям и обнаружил вокруг себя ворох домыслов, но особо не заморачивался.

Моя цель и без того заключалась в том, чтобы заявить о себе и заработать репутацию.

А, если вспомнить вопросы на выходе из суда, я, судя по всему, превратился в «бывшего прокурора, который не только ударил по родному ведомству, но и раскритиковал давно раздражавшие его пороки прокурорской системы».

Намерение такое у меня имелось, но настолько жёсткий образ я себе не заказывал.

Я не охотился за делом уголовной коллегии №3 и критиковал потому, что видел системные проблемы следственных органов.

Ну да, с прокуратурой я намеренно перегнул палку, признаю.

Не иначе как выглядело со стороны так, будто я разоблачитель изнутри.

Что ж, ничего не поделаешь.

Дело само по себе настолько сенсационное, что рядовой адвокат вроде меня со временем уйдёт на второй план.

– Давайте выпьем?

Кан Минджэ протянул мне бокал.

На прокурорских посиделках полагалось выкрикивать всевозможные тосты один бредовее другого, и отсутствие этого ритуала тоже радовало.

Дзинь!

Бокалы чокнулись, и мы пригубили виски.

В прошлой жизни я и капли спиртного не допускал, а после возвращения на десять лет назад пью уже второй раз.

Впрочем, допиваться до опьянения в мои планы сегодня не входило.

– Адвокат-ним.

Кан Минджэ, до этого увлечённо пересказывавший всевозможные эпизоды за время расследования, посерьёзнел.

– Наймите меня. Я справлюсь, уверен.

Я так и знал, что за выпивкой он заведёт этот разговор.

Я заранее оговорил, что подключу его только к этому делу, а значит, дальше нам не по пути.

– Адвокат Кан.

– Да?

– Почему ты решил, что настоящий убийца, – Ким Хёнджун?

Кан Минджэ усмехнулся, слегка смутившись.

– Я же рассказывал вам. Ход рассуждений.

– Это всё?

– Да.

Над головой Кан Минджэ всплыла надпись [Ложь].

Ни разу прежде я не видел у него этих букв.

– Нет, не всё.

– Что?

– Причина, по которой ты так решил. Есть ещё одна.

Кан Минджэ уловил настороженность в моём голосе и вздохнул.

Когда он упёрся рогом и напросился в дело, я уступил для вида.

Сроки поджимали, и мне действительно нужен был помощник.

К тому же я убедился, что в этом деле он искренне считает Ким Ёнджуна невиновным.

Но Кан Минджэ незаметно сместил акценты.

Начинал он с «позвольте поучаствовать в этом деле», а потом всё настойчивее, полушутя, стал давить: возьмите к себе насовсем.

Пусть воспоминаниям больше десяти лет, Кан Минджэ не оставил в моей жизни заметного следа.

После стажировки наши пути, скорее всего, ни разу и не пересеклись.

– Адвокат-ним. Вы меня подозреваете?

Будь я обычным адвокатом, открывшим практику без задней мысли, Кан Минджэ я, наверное, принял бы с радостью.

В нём есть та обходительность, которой мне недостаёт, он чуток, и старательность его видна невооружённым глазом.

Но у меня есть конечная цель, и дорога к ней сурова.

Доверять кому попало нельзя.

Ошибёшься с одним напарником, и неизвестно, какой козырь против тебя потом сыграют.

– Посмотрим.

– Это ваше первое дело после открытия конторы, сонбэним. Я не верил, что вы нацелены просто на смягчение приговора. Поэтому наблюдал.

Кан Минджэ заговорил непривычно серьёзно.

– Как я уже рассказывал, узнав результаты повторного вскрытия, я заподозрил Ким Хёнджуна. И подумал, что вы, сонбэним, взялись за это дело потому, что... возможно, убеждены в невиновности подсудимого.

– Но это моя убеждённость, а у тебя лишь подозрительные обстоятельства. У тебя оснований для уверенности нет.

– ...Да. На самом деле я и не был уверен в невиновности Ким Ёнджуна.

– Тогда в чём?

– В вашем выводе, сонбэним.

Ответ застал врасплох, и я не сразу нашёлся с тем, что сказать дальше.

– Почему ты доверяешь моему выводу?

– Потому что уважаю вас. Как юриста.

– ...Что?

– Скажу как есть. В Институте я готовился стать судьёй. Успеваемость позволяла. Но за время стажировки под вашим началом я проникся к вам настоящим уважением и потому пошёл в прокуроры. Хотел быть таким, как вы, сонбэним. Только, к сожалению, прокурорская стезя оказалась не моей. Работай мы с вами в одном месте, я, наверное, так бы и остался прокурором, но туда, где вы находились, меня хоть убей не распределяли.

Кан Минджэ пригубил виски и невозмутимо продолжил.