– Давайте начистоту. Я веду споры об авторских правах уже десять лет. За это время провела больше трёхсот процессов, крупных и мелких. Что этот иск бесперспективен, ни для кого не секрет. Не понимаю, зачем человек вашего уровня так откровенно идёт ва-банк. Пострадает только На Ынсон-сси.

Ю Чонвон откровенно смотрела на меня свысока, как на зелёного новичка.

Оно и понятно: адвокат без опыта, первое гражданское дело, а выступает против неё, с десятилетним стажем. Смех, да и только.

– Сериал <Расстояние между тобой и мной>, снятый Пхурынсом Медиа, не является плагиатом работы На Ынсон-сси <Между нами>. Если дело дойдёт до суда, это станет лишь очевиднее.

– То есть Пхурынсом Медиа отрицает многочисленные совпадения между сценарием На Ынсон-сси <Между нами> и <Расстояние между тобой и мной>?

На мой вопрос Ю Чонвон слегка улыбнулась.

– Не все. Определённое сходство, пожалуй, есть... Однако в рамках жанровых клише неизбежно возникают совпадения, продиктованные одинаковыми исходными установками. Если их вычесть, перед нами совершенно разные произведения. Я до некоторой степени понимаю, почему начинающая сценаристка На Ынсон-сси зациклилась на мысли о плагиате. Не разбирается, потому и думает так. Типичная мнительность дебютантки.

Окажись На Ынсон здесь, слова Ю Чонвон задели бы её до глубины души.

Хорошо, что я не взял её с собой.

– Когда На Ынсон-сси закончила работу над синопсисом?

– В 2006 году.

– Как указано в пресс-релизе, сценаристка Чон Хеджин тоже начала обсуждать <Расстояние между тобой и мной> с продюсером в 2006 году. На Ынсон-сси в 2006 году показывала свой сценарий кому-нибудь за пределами дома?

– Нет.

– Ясно. Тогда выходит... Если, конечно, сценаристка Чон Хеджин не взломала компьютер незнакомой начинающей сценаристки На Ынсон-сси и не перерыла её файлы, чтобы прочитать синопсис <Между нами>, о плагиате говорить не приходится.

Ю Чонвон с сочувствием улыбнулась.

Её язвительный тон не назовёшь приятным, но тактика как тактика, и, зная это, я не позволил ей меня задеть.

...А вот Кан Минджэ, у которого дрожали на коленях кулаки, явно справлялся хуже.

– ...

Только бы не ляпнул чего.

Меня беспокоило, что Кан Минджэ с его обострённой эмпатией легко мог вспылить.

Именно он всё последнее время был рядом с На Ынсон, утешал её, когда она места себе не находила от кибербуллинга.

Под столом я накрыл ладонью его трясущийся кулак.

Предупреждение: сорвёшься – не спущу. Но Кан Минджэ посмотрел на меня с удивлением.

И ответил так тихо, чтобы не расслышали на той стороне:

– Я в порядке.

Что он себе навоображал?

Я убрал руку с его кулака.

– Вы сказали, что обсуждение <Расстояние между тобой и мной> с продюсером началось в 2006 году. Это чем-то подтверждается?

– Разумеется.

– Если речь только о показаниях продюсера, доверие к ним невысоко.

– Ха-ха, вот как.

– Но есть одна странность. Обычно сценаристы регистрируют авторское право, едва у проекта появляется общий контур, достаточный для обсуждения с продюсером. Почему же сценарист Чон Хеджин с её опытом зарегистрировала права лишь спустя год, в 2007-м?

– Потому что вычитка другого проекта затянула работу над синопсисом. Одна только задумка, сами понимаете, ещё не повод для регистрации.

Ю Чонвон мгновенно парировала.

– Понятно. Значит, <Расстояние между тобой и мной>, на тот период существовавший лишь на уровне идеи, обрёл конкретные установки и детали к маю 2007 года, когда было зарегистрировано авторское право. Тогда нельзя исключить, что после конкурса в марте 2007-го, ознакомившись с <Между нами>, сценарист добавила новые установки.

– ...Май 2007-го – это когда синопсис был оформлен в завершённом виде, не более того. Установки сложились раньше. Вы ведь знаете требования к синопсису: помимо установок, нужно хотя бы в общих чертах изложить дальнейший сюжет. На доработку этой части и ушло время.

– Ясно.

– ...Ча Джухан-ним. Эта встреча ведь состоялась по обоюдному согласию, нет?

Ю Чонвон заговорила с посуровевшим лицом.

Я всего лишь принял её доводы к сведению, а ей, видимо, показалось, что я отнёсся к ним пренебрежительно.

Впрочем, она угадала.

Я и правда хотел покончить с этой бессмысленной перепалкой.

Тянуть из них больше нечего.

– Итак, изложите ваше предложение.

– Сценарист Чон Хеджин сожалеет о том, что рукопись начинающей сценаристки оказалась погублена из-за опережающего выхода <Расстояние между тобой и мной>. Она сама прошла путь от начинающей до нынешнего положения и прекрасно понимает, каково это, когда приходится выбрасывать сценарий, подготовленный для конкурса.

– М-м. И?

– Хотя о плагиате речь категорически не идёт, из сочувствия к начинающей сценаристке, столь дорожившей своей работой...

– Ближе к делу.

Куда они клонят, я уже догадывался.

Затянутое вступление Ю Чонвон было попыткой смягчить неизбежный имиджевый урон для стороны, предлагающей мировое соглашение. Жалкая уловка.

Слушать это не было ни малейшего желания.

– Необоснованные обвинения На Ынсон-сси нанесли серьёзный ущерб репутации и <Расстояние между тобой и мной>, и сценариста Чон Хеджин, и Пхурынсом Медиа.

Кто виноват, тот и должен нести репутационные потери.

Или я чего-то не понимаю в устройстве мира.

– Во избежание недоразумений подчёркиваю: не потому что мы признаём плагиат, а исключительно в целях минимизации имиджевого ущерба наша сторона готова выплатить На Ынсон-сси определённую компенсацию. При условии отзыва иска.

– Только отзыва?

– Не только. Мы просим разослать пресс-релиз, подтверждающий, что обе стороны удостоверились: сценарист Чон Хеджин не совершала плагиата в отношении сценария На Ынсон-сси.

– О какой сумме идёт речь?

Едва я задал вопрос, Кан Минджэ стиснул моё бедро.

И, наклонившись ко мне, зашептал:

– Чт в смсле чт в грте, двкт-нм. К-к-кя кмпнсц...

Что-то сквозь стиснутые зубы, не разберёшь.

Я стряхнул его руку, не отводя взгляда от Ю Чонвон.

Она ответила с выражением «так я и думала».

– Сто миллионов вон. Ровно столько, сколько награждал главный приз конкурса Пхурынсом Медиа 2007 года.

Скупо.

Чистая прибыль от <Расстояние между тобой и мной> перевалила за десять миллиардов вон, об этом трубили все СМИ.

И тут какие-то ничтожные сто миллионов. При том, что в случае победы на суде компенсация будет несопоставимо выше, с чего бы нам довольствоваться такой суммой?

(*На курс 2008 года, при переводе на рубли сумма в сто миллионов вон составляла около 3,8 – 4,0 млн, если речь о первой половине года, и около 2,3 – 2,5 млн, если речь о ноября-декабре, когда начался кризис, и ценность рубля упала.)

– Сто миллионов сложно принять всерьёз. Пусть это и эквивалент главного приза конкурса, выгода от победы в конкурсе не сводится к одним призовым. Сюда входит и престиж, когда сериал выходит под твоим именем, и авторский гонорар за каждую серию. Если вы настроены на мировое соглашение, всё это следует учесть.

После моих слов Ю Чонвон обменялась парой слов на ухо с Ким Хёнчхолем.

Короткий разговор окончился, и она снова заговорила с щедрым видом.

– Хорошо. С учётом авторского гонорара начинающего сценариста, десять миллионов за серию, предлагаем триста миллионов.

– Престиж выхода сериала под собственным именем вы, кажется, не учли.

Ю Чонвон ответила с довольной улыбкой:

– Не знаю, какую сумму имеет в виду На Ынсон-сси, но триста миллионов – наш потолок.

Она явно решила, что мы клюнули.

Похоже, с самого начала она была убеждена, что мы пришли торговаться за мировое соглашение.

Захоти я выжать больше, я бы выжал.

Однако перед этой встречей На Ынсон сказала, что ни за какие деньги на мировую не пойдёт.

Голос, которым она умоляла отказать на месте, даже если предложат больше миллиарда, до сих пор звучал у меня в ушах.

– Ясно.

– Раз На Ынсон-сси здесь нет, вам наверняка нужно время посоветоваться. Позвоните ей? Или дать вам побольше времени?

– Не нужно.

– То есть вы согласны на триста миллионов?

– Нет.

Четверо за противоположным столом разом окаменели.

Зрелище того стоило.

– Мировое соглашение нас не интересует.

– Послушайте, адвокат-ним!

Зачем тогда торговались, что-то в этом роде. Хотела выговорить, но не выговорила.

Мне просто было любопытно, во сколько они оценили свою совесть.

– Увидимся в суде. Да, и вот ещё. Когда получите исковое заявление, если будете готовы выплатить заявленную нами компенсацию ущерба – обращайтесь в любое время.

В исковом заявлении мы указали семь миллиардов пятьсот шестьдесят миллионов вон.

(*От 140 млн до 195 млн рублей.)

Семьдесят процентов от предполагаемой чистой прибыли Пхурынсом Медиа в десять миллиардов, то есть семь миллиардов, плюс семьдесят процентов от авторского гонорара Чон Хеджин в восемьсот миллионов – пятьсот шестьдесят миллионов.

Потянут ли они такое со своей мелочной щедростью, ограничившейся тремя сотнями миллионов, вопрос открытый.

– Итак, ждём звонка.

* * *

По дороге домой мы завернули в небольшую забегаловку с похмельным супом.

Перед встречей мы поспорили, и проигравшему выпало платить за обед, а проигравшим оказался я.

Кан Минджэ, поставивший на «будут отпираться», неожиданно для себя выиграл и пребывал в приподнятом настроении.

Пока ждали еду, он с удовольствием пересказывал, как я утёр нос Ю Чонвон.

– А, я когда вы про мировое заговорили, чуть со стула не упал.

Кан Минджэ поставил передо мной стакан воды и столовые приборы.

– С чего бы?

– Вот именно. Плохо ещё я вас знаю, выходит.

Кан Минджэ улыбался во весь рот.

– Похмельный суп с застывшей бычьей кровью кому?

– Вон туда. А бульон с говяжьими потрохами сюда сюда, пожалуйста.

Любезно разрулив ситуацию с официантом, появившимся с горшочками, Кан Минджэ набросился на еду так, точно голодал несколько дней.

И следа не осталось от человека, который только что ворчал, что похмельный суп как награда за выигрыш – слишком скромная ставка.

– Я подгоню машину.

После обеда Кан Минджэ побежал на парковку.

Тем временем я позвонил Тхэсику.

– [Алло.]

– Только что проверил. В типографии её точно напечатали.

– [Чё? То есть, что?]

– Сценарий На Ынсон-сси, что ж ещё.

– [А, это... Нет, стоп. То есть вы только сейчас подтвердили, что распечатка существует?]

– И?

– [Так вы меня сюда отправили искать то, чего могло и не быть? А?]

– И? Разве не за это вам платят?

– [...А, ну блять. Нет, ну это уже ни в какие ворота.]

– Если бумажные экземпляры полностью уничтожены, прошерсти веб-хранилище и найди записи о печати.

– [Да как я в веб-хранилище-то полезу?]

– Хоть хакера найми. Не мне тебя учить, как это делать.

– [А хакера за чей счёт нанимать? Они знаете сколько дерут?!]

Тхэсик орал так, что из динамика било по ушам. Я на время отвёл телефон и лишь потом заговорил:

– Всё сказал?

– [...Нет, не всё! А за объявления про якобы пропавшего кота, ради которых пришлось заказывать плакаты на стороне, вы платить собираетесь? А?]

– Какой ещё кот? Давай, работай.

– [А-А-А, СУКА! Адвокат-эксплуататор! Адвокат-кровосос! А-А-А-А-А!]

Вернувшись в контору, я отпустил Кан Минджэ домой и позвонил На Ынсон, чтобы пересказать итоги встречи.

На Ынсон удивилась, когда услышала про триста миллионов.

По правде, я тоже не ожидал.

Утроить первоначальную сумму без сопротивления – всё равно что открытым текстом показать, как сильно хочешь мировой.

Но я не думаю, что Ю Чонвон не способна на такую элементарную психологическую войну.

Тогда вывод один.

С самого начала нас записали в просители мировой и не приняли всерьёз.

Радоваться тут нечему.

Это ещё и знак того, что часть публики воспринимает На Ынсон именно так.

Выиграть суд и восстановить её репутацию тоже входило в нашу задачу.

Как бы то ни было, после сегодняшней встречи Ю Чонвон начнёт готовиться к процессу всерьёз.

Я сам поднял планку, но не считаю это ошибкой.

Лучше обеим сторонам подготовиться основательно и закончить всё в первой инстанции, чем тянуть до второй и третьей, растрачивая время и силы.

* * *

[Заявление об обеспечительной мере о запрете трансляции <Расстояние между тобой и мной> отклонено]

Через неделю порталы запестрели статьями об отклонении обеспечительной меры.

Хоть это и было предсказуемо, На Ынсон не сумела скрыть своего беспокойства.

Перед подачей заявления мы не раз предупреждали, что его отклонят.

Но она, видимо, всё-таки цеплялась за надежду, что трансляцию и вправду запретят.

Из-за этого Кан Минджэ потратил немало времени, поддерживая её эмоционально.

Кто-то, наверное, скажет: взяли перспективного специалиста и загрузили подсобной работой. Но в любом деле настрой и решимость клиента важнее всего.

И Кан Минджэ это прекрасно понимал.

– Зато На Ынсон-сси держится твёрдо. Если мы не облажаемся, всё получится, нет?

Кан Минджэ сказал это, входя в контору.

Он встретился с На Ынсон, пообедал с ней, рассказал о дальнейших планах и движении общественного мнения, не раз заверив, что ситуация не так уж плоха.

Тревожных сигналов пока не поступало.

Люди Тхэсика, приставленные к На Ынсон, не сообщали, что Пхурынсом Медиа пыталась к ним подобраться.

То же самое со стороны Сон Минджон.

Мы ведь не раскрывали список свидетелей, так что ничего удивительного, но мало ли.

Ю Чонвон безусловно полагала, что если я выберу свидетеля среди помощниц Чон Хеджин, то, само собой, остановлюсь на Сон Минджон, которая давно ушла из индустрии.

Разумеется, я предупредил Сон Минджон о такой опасности, и она сказала, что проблем не будет.

После первой встречи она ещё раз пришла в контору и заново проговорила всё, что намеревалась показать в суде.

Видимо, накопилось невысказанное: она снова ела сладкое и давала волю негодованию.

Что её визит превратил контору в подобие поля боя, где полёг весь личный состав, я, пожалуй, промолчу.

Воли ей было не занимать: даже если бы мы не позвали её свидетельствовать, она бы сама ворвалась в зал суда и высказалась.

– От Тхэсика-сси ничего?

Я покачал головой.

Потом снова сверил оригинальный и переработанный сценарий, сопоставляя внесённые изменения.

В оригинале история разворачивалась так: пожар в доме героини в детстве, гибель матери, полное разорение семьи.

Проходивший мимо герой спасает героиню, и так зарождается линия спасения.

Прошлая связь между ними раскрывается одновременно с истоками травмы героини.

Установки совпадали с произведением На Ынсон.

Но в переработанном сценарии героя похищают ради выкупа и прячут в заброшенном доме рядом с местом, где живёт героиня.

Героиня становится свидетельницей и спасает героя, и именно это становится их точкой пересечения в прошлом.

В оригинальном произведении На Ынсон героиня, пострадав в ходе пожара, отравилась угарным газом и потеряла память, поэтому не узнаёт героя.

Однако в сценарии Чон Хеджин до сих пор не объяснено, почему героиня лишилась памяти, почему погибла её мать и почему отец спился.

Судя по всему, замысел был в том, чтобы не подбирать оставленные «крючки», замять их и кое-как свести всё к счастливой концовке.

Таких сериалов пруд пруди, и пара неподобранных сюжетных нитей никого бы не смутила, надо думать, рассуждали они.

– Судью назначили!

Я сидел, погружённый в бумаги, когда Кан Минджэ влетел в контору с порога.

Заказное из суда.

Главное, кто судья.

Хотя вряд ли назначение было беспристрастным...