– Свидетель, в таком случае, вам доводилось видеть, как сценарист Чон Хеджин забирала рукописи других ассистентов под предлогом творческих трудностей? Или у вас самой забирали?

– Нет, ничего подобного. Могу утверждать это с уверенностью, потому что при работе над замыслом сценарист Чон Хеджин всегда держала меня рядом. А когда она была занята, ассистенты показывали рукописи мне. Но совпадений я не видела ни разу.

Доказать, что Сон Минджон является автором оригинала <Дом Тайн>, труда не составляло.

Ведь у неё на руках были файлы с датами начала работы.

Однако утверждать, что материал был использован в неизменённом виде, куда сложнее.

Чон Хеджин действительно присвоила рукопись <Дом Тайн>, но тогда она ещё не копировала так откровенно, как сейчас.

Она хотя бы потрудилась переписать многие реплики, частично изменить содержание и подправить ключевые слова.

А уже потом, распробовав, как легко можно выпускать работы и зарабатывать на чужом труде, она с каждым разом становилась всё небрежнее, пока не дошла до нынешнего.

Так что, даже предъяви мы файлы Сон Минджон, достаточно было бы заявить, что это отдельное произведение с определённым сходством, и крыть стало бы нечем.

Да и в конце концов, мы вызвали Сон Минджон свидетелем лишь для того, чтобы подтвердить манеру поведения Чон Хеджин, а не для того, чтобы судиться из-за <Дом Тайн>.

– Тогда, свидетель, почему, по-вашему, свидетель Сон Минджон ложно порочит ответчика?

– Если подумать, свидетель Сон Минджон всегда испытывала сильный комплекс неполноценности перед сценаристом Чон Хеджин. За спиной она постоянно поливала её грязью, мол, та бездарна и пишет одними клише, какой из неё сценарист. Нас от этого всякий раз коробило.

[Правда]

Вот тебе и пожалуйста.

С характером Сон Минджон было бы странно, если бы она не злословила о Чон Хеджин, но именно это теперь и оборачивается против нас.

Я вздохнул.

– Тем не менее, сценарист Чон Хеджин старалась удержать свидетеля Сон Минджон в команде, однако та продолжала сеять раздор, и в итоге ей предложили уволиться по соглашению сторон.

В ту же секунду я вспомнил слова Сон Минджон о том, что при увольнении из Пхурынсом Медиа ей оформили это как сокращение, и теперь она получает пособие по безработице.

По её рассказу, все ассистенты терпели несправедливое обращение и оставались при Чон Хеджин только из-за надежды когда-нибудь дебютировать самостоятельно.

Единственной, кто ушёл, была она.

А раз так, не исключено, что Чон Хеджин, опасаясь, на что способна затаившая обиду Сон Минджон, заранее подстраховалась.

– Итак, свидетель, вы утверждаете, что свидетель Сон Минджон дала ложные показания с целью оклеветать ответчика из чувства неполноценности?

– Да, именно так.

Я смотрел на Ю Чонвон без всякого выражения.

Она тоже смотрела на меня.

* * *

– Это сценарий 19-й и 20-й серий <Расстояние между тобой и мной> в том виде, в каком они вышли в эфир.

Я указал на сценарий, выведенный на экран.

– А это сценарий тех же 19-й и 20-й серий, заранее напечатанный продакшном, но так и не пошедший в эфир.

Рядом появилось изображение переплетённого сценария, и глаза Чон Хеджин и Ю Чонвон расширились.

Разумеется.

Это доказательство я намеренно не включил в подготовительную записку.

С того самого момента, когда они вложили в возражение на иск копию записной книжки для вдохновения, я решил, что раскрывать этот козырь заранее нельзя, и подал его только сегодня утром.

– Возражаю! Это доказательство не было представлено заблаговременно.

– Данный письменный документ подан до начала прений, что отвечает требованиям Гражданского Процессуального Кодекса о сроках представления доказательств. Кроме того, ответчик Чон Хеджин лично составляла указанный сценарий, а ответчик Пхурынсом Медиа размещали заказ на его печать, поэтому обе стороны были полностью осведомлены о существовании и содержании данного документа. Соответственно, считать, что право ответчиков на защиту нарушено, оснований нет.

Председатель суда долго колебался и наконец заговорил, не скрывая недовольства.

– Продолжайте.

– Как известно, в <Расстояние между тобой и мной> съёмки велись на неделю вперёд. Однако 19-ю и 20-ю серии снимали в спешке, и актёры находились на площадке вплоть до дня эфира.

Следующим на экране появился график съёмок с участием актёров.

Сразу за ним высветились скриншоты форума, где зрители спорили о неразрешённых сюжетных линиях.

– 19-я и 20-я серии были экстренно переписаны после того, как истец опубликовал в интернете заявление о плагиате. Из-за этого зацепки, которые регулярно появлялись на протяжении первых восемнадцати серий, так и остались без объяснения, и сериал завершился с повисшими в воздухе сюжетными нитями. Вышедшие в эфир 19-я и 20-я серии, безусловно, отличаются от сценария истца по содержанию. Однако это не означает, что из драмы исчезла линия спасения, связывающая детство героя и героини...

Я поднял первоначальный сценарий 19-й и 20-й серий.

– Но в изначально отснятых 19-й и 20-й сериях действие разворачивается в точности по поэпизодному содержанию и ключевым репликам из сценария истца. Героиня <Расстояние между тобой и мной> говорит: «Так это были вы? Это вы тогда вытащили меня из ледяной, непроглядной тьмы?», а героиня в сценарии истца говорит: «Так это были вы, директор? Это вы вытащили меня из пламени, плотного и твёрдого, как ледник?».

Я положил сценарий.

Сравнивать пламя с ледником, назвать такое расхожим приёмом сложно.

Разве что с адом, тогда ещё куда ни шло.

Я пояснил этот нюанс и продолжил прения.

– Будь в эфире этот вариант, все сюжетные линии сошлись бы безупречно. Но ответчик поступил иначе. Уничтожить уже отснятый материал и заново провести съёмки можно расценивать как попытку задним числом изменить ключевую предысторию и хоть сколько-нибудь снизить степень сходства. И ещё одно.

В зале повисла тишина.

Я перевёл взгляд на Чон Хеджин и Ю Чонвон и размеренно заговорил.

– Ответчик утверждала, что сценарий истца не прошёл первый отборочный тур конкурса и потому она его не видела. Истец, в свою очередь, нигде, кроме конкурса, свой сценарий не обнародовала. Тогда каким образом ответчик узнала, что её материал совпадает со сценарием истца, и успела в спешке внести правки ещё до эфира?

Журналисты в зрительских рядах начали медленно кивать.

– Если бы ответчик заранее не была знакома со сценарием истца, это было бы невозможно. Разумно заключить, что в первой половине сериала она продолжала следовать заимствованному материалу, а когда ближе к финалу истец обнародовал свою позицию, спешно переписала сценарий.

Едва я закончил, журналисты принялись строчить в блокнотах.

Кое-кто торопливо застучал по клавишам увесистых ноутбуков.

Я сел на место, и Кан Минджэ, подавшись ко мне, шепнул:

– Адвокат-ним, вы были великолепны.

Следом поднялась Ю Чонвон.

Её младший юрист быстро вышел к месту, где сидел Кан Минджэ.

Тем временем Ю Чонвон пробежала глазами бумаги в руке и посмотрела на меня.

Губы её чуть изогнулись в едва заметной усмешке.

Когда стороны заранее обменялись стопками подготовительных записок, заседание сводится к подтверждению уже представленных доказательств.

Настало время упомянуть записную книжку для вдохновения, которую они приплели с такой уверенностью.

Я до сих пор не разгадал эту загадку и не представлял, чем крыть.

– Уважаемый суд. Доводы представителя истца не более чем голословные домыслы. Ответчик начала разрабатывать концепцию <Расстояние между тобой и мной> задолго до того, как ознакомилась со сценарием истца. Прошу обратить внимание на приложения №2 и №3 со стороны ответчика.

На экране появились уже знакомые доказательства.

Журнал разработки синопсиса, составленный совместно с продюсером, и записная книжка для вдохновения.

– Как следует из файла журнала, дата его создания – июль 2006 года. Кроме того, как видно из записной книжки для вдохновения, в сентябре 2006 года ответчик проезжала через район Самчхан уезда Иян, ставший местом действия <Расстояние между тобой и мной>, и, случайно увидев эту местность, сделала описание от руки. По словам ответчика, именно с того дня она начала детально прорабатывать драму, у которой до тех пор имелся лишь общий каркас.

Сторона ответчика развернула оригинал записной книжки под объективом документ-камеры.

Затем перелистнула к странице, отмеченной закладкой.

Сентябрь.

Ещё несколько страниц, и вот оно, описание, сделанное после визита в Самчхан.

Как такое вообще возможно.

По результатам экспертизы, тетрадь и бумага произведены до 2006 года, и следов вмешательства, вроде расплавления переплётного клея с последующей вставкой страниц, не обнаружено.

Экспертиза подтвердила, что это та самая записная книжка для вдохновения, которую Чон Хеджин неоднократно показывала в эфире, а спорные записи выполнены карандашом, что делает определение даты написания практически невозможным.

Именно поэтому тетрадь в итоге и была допущена как доказательство.

– ...

Судя по чернильному следу, отпечатавшемуся с предыдущей страницы, записи и впрямь велись последовательно.

Но утверждать, что это написано в 2006 году, абсурдно.

– Ответчика особенно вдохновил красный цвет, преобладающий в ночном пейзаже Самчхана. Она попросила активно использовать красную палитру и в сериале, что и было сделано.

На экране замелькали кадры из сериала, выдержанные в красных тонах, но я туда даже не смотрел.

Мой взгляд был прикован к записной книжке.

Пока оригинал на виду, нужно найти хоть что-нибудь подозрительное.

– А также представляем видеозапись, подтверждающую, что данная записная книжка действительно использовалась ответчиком в 2006 году. Приложение №9 со стороны ответчика.

Младший юрист запустил видео со съёмок сериала по сценарию Чон Хеджин, вышедшего в 2006 году.

Чон Хеджин на площадке беседовала с режиссёром, и в руке у неё была та самая записная книжка.

На видео записная книжка выглядела потрёпанной, с загнутыми углами, пятнами и царапинами от шариковой ручки.

Та, что лежала сейчас в зале суда, выглядела точно так же.

– Истец подал сценарий на конкурс Пхурынсом Медиа в марте 2007 года, то есть позже. Таким образом, ответчик изначально не имела физической возможности заимствовать сценарий истца.

* * *

Интернет наводнили обсуждения процесса.

Вымотанный долгим заседанием, я сидел в конторе на диване, закинув ноги на стол, а Кан Минджэ без остановки метался по кабинету.

В конце концов он настолько домельтешился перед глазами, что я не выдержал.

– Угомонись.

– ...Чувствую, дело плохо.

– Почему. Статьи вышли негативные?

– Да нет. Проплаченные Пхурынсомом и те, где жалеют На Ынсон-сси, примерно поровну.

– Тогда что?

– Прения закончились на тревожной ноте. Теперь дата оглашения приговора назначена... А, с ума сойти, ну правда.

Я закрыл глаза и мысленно восстановил записную книжку, которую видел в зале.

Даже без способности я понимал, что доказательство подделано, но как это доказать?

– Адвокат-ним, вам сейчас до сна? Судья и так заведомо на их стороне! Приговор неизвестно каким выйдет, а вы спать...

– Я не сплю, а думаю. Помолчи.

– Те, кого застают спящими, всегда говорят, что думали, – проворчал Кан Минджэ.

Пообвыкся, и вот уже огрызается.

Как бы то ни было, ключевым станет доказательство того, что записная книжка подделана.

– Мне нужно внимательнее рассмотреть эту записную книжку для вдохновения.

Я планировал подать ходатайство о возобновлении прений и запросил копию записной книжки, так что та сторона обязательно её пришлёт – хотя бы за тем, чтобы не показаться со стороны теми, кому есть что скрывать.

– А этот Тхэсик, засранец...

Бах!

В дверь не постучались, а громыхнули.

Кан Минджэ, вздрогнув, обернулся, и я тоже выпрямился и повернул голову.

– Сходи посмотри.

– Да.

Кан Минджэ открыл дверь кабинета, а за ней громоздилась здоровенная фигура.

Тхэсик.

– Владелец-ним?

– Не, в общем, это, чё я. Вижу, адвокат-ним не в духе, хотел в другой день зайти, но...

– Заходи.

Я подвинулся на диване.

Снял пиджак, который так и не успел снять, и ослабил узел галстука.

Устал, но дела с Тхэсиком всё равно нужно закрыть.

– Суд, видать, не очень прошёл.

Тхэсик присел напротив и прощупал почву.

Кан Минджэ отмахнулся, мол, и не спрашивай, и вместо меня в подробностях пересказал, что было в зале.

– Это всё из-за того, что я ту напечатанную копию не нашёл? – спросил с опаской Тхэсик, не к месту почувствовав вину.

Я покачал головой.

Конечно, найдись она, было бы прекрасно, но я не исключал, что её может и не быть.

И даже без неё я сегодня должен был дожать.

Эта записная книжка для вдохновения.

Если бы не она.

– Тхэсик-а.

– Да, адвокат-ним.

– Отвези меня. Адвокат Кан, ты устал, шуруй домой.

Я покопался в высокой стопке бумаг на столе и выудил копию записной книжки для вдохновения, полученную заранее.

Не потому, что не доверял адвокату Кан, а потому, что записная книжка вызывала слишком много вопросов, и мне нужно было лично съездить в Самчхан.

Тхэсик, озадаченный, кивнул и встал, а Кан Минджэ, двинувшись следом, спросил:

– Куда вы?

– Я же сказал, домой.

Если сказать Кан Минджэ, что еду в Самчхан, где он уже побывал, он решит, что я не ценю его работу.

А это не так.

Любой может ошибиться и что-то упустить.

Я просто хотел проверить, не случилось ли такого.

– Поехали.

Я бросил Тхэсику ключи от машины, и Кан Минджэ не стал больше настаивать и молча кивнул.

Я-то ожидал, что он будет упираться до последнего, но, видно, тоже вымотался.

Столько дней на износ, теперь можно и передохнуть.

– В Самчхан, значит?

– Да. К «лунной деревне».

Я сел в машину, за рулём которой был Тхэсик, и мы двинулись в сторону Самчхана.

* * *

«Лунная деревня» в районе Самчхан уезда Иян выглядела ровно как в сериале.

Дорога, по которой мы поднимались на машине, шла ухабами, а лестницы, по которым ходили люди, были настолько круты, что наводили на мысли об обрыве.

По этим склонам впритирку друг к другу лепились старые многоквартирные дома.

Точно восьмидесятые годы.

Но на ровном участке Самчхан преображался и превращался в современное пространство.

Вдоль проспекта выстроились высотки с изредка мигающими красными сигнальными огнями, а в переулках за ними кипел торговый квартал в неоновых вывесках.

Всё это так часто мелькало в сериале, что, хоть я и находился здесь впервые, на деле казалось, будто бывал не раз.

– Вон та высотка из записной книжки для вдохновения.

Я шёл вдоль ограды, направляясь к месту, где Чон Хеджин предположительно делала свои записи.

[...Эта деревянная скамейка, когда-то, несомненно, покрытая пёстрой зелёной краской, давно облупилась и обветшала. Засохшие чешуйки краски намертво приклеились к древесине и цеплялись за пальцы. Я села на неё и посмотрела вниз, за ограду...]

По дороге, освещённой мигающими оранжевыми фонарями, я приближался к скамейке из записной книжки.

И на ней кто-то сидел.

– Адвокат Кан?

– ...Адвокат-ним?

Кан Минджэ, сидевший на скамейке в глубокой задумчивости, вскочил с ошарашенным видом.

Я и сам опешил от неожиданной встречи.

Я ещё подумал, странно, что он не стал упрямиться и проситься со мной.

– Ты-то здесь зачем?

– Я просто... А вы?

– Что «просто»? Отвечай первый.

– Вдруг я что-то упустил в прошлый раз, вот и решил заехать ещё... Вы, значит, тоже.

Кан Минджэ вздохнул и опустил голову.

Ясно, расстроился из-за себя.

Я закурил и ответил:

– Все ошибаются.

– ...

– Даже если бы тогда приехал я, результат мог быть тем же.

Мне не хотелось, чтобы Кан Минджэ накручивал себя напрасной виной или чувством бессилия.

Он достаточно способный.

Порой мне даже думалось, что титул «доброго адвоката», к которому я стремлюсь, ему подходит больше, чем мне.

К тому же я привык видеть его всегда жизнерадостным. Непривычно наблюдать его в упадке духа.

– Я хочу, чтобы его нашли вы, адвокат-ним.

– ...

– Доказательство того, что мой осмотр был неполным. Что записная книжка Чон Хеджин – подделка. Хочу, чтобы его нашли именно вы, адвокат-ним, а не кто-то другой, – сказал Кан Минджэ, поднимаясь со скамейки. – Я ещё многому могу у вас научиться, я знаю. Однако так я буду лишний раз убеждён, что не прогадал, когда пришёл к вам.