────────── ◆◆◆ ──────────

День, когда императорские охотничьи угодья после долгого затишья вновь наводнили люди, выдался суматошным.

Шумный банкет подошел к концу, и Хейзел, сидя перед зеркалом, послушно отдалась в руки служанок.

— Охота — это так утомительно. Весь день приходится смотреть на кровь. Меня до сих пор подташнивает, — пожаловалась она.

Мэри, старшая горничная императрицы, поднесла ей чашку чая.

— Зато вам достался лучший трофей. Что вы планируете сделать с белым оленем, которого преподнес Его Величество?

— Даже не знаю. Может, украсить им стену? — Хейзел слегка усмехнулась.

— У него великолепные рога, так что на стене в спальне Вашего Величества они будут смотреться идеально. А что сделаете с его шкурой?

Олень, которого император Ахиллеон лично выследил и подарил императрице, был редчайшим зверем — во всем лесу едва ли нашлась бы пара таких особей. Невероятно осторожные, они редко показывались на глаза, а из-за их бешеной скорости поймать их было почти невозможно. Тем не менее император добыл его и с радостью отдал жене.

— Может, сошьете из шкуры теплое зимнее платье? — наперебой защебетали служанки, увлекшись обсуждением еще сильнее хозяйки. — Говорят, Его Величество подстрелил в несколько раз больше дичи, чем великий князь.

Горничные, окружившие императрицу, которая уже переоделась в ночную сорочку, бережно снимали с неё усыпанные драгоценностями шпильки, помогали сбросить туфли на каблуках и переобуться в мягкие шелковые туфли. При этом они не забывали без умолку болтать о событиях прошедшего дня, чтобы императрица не заскучала.

— Говорят, великий князь поймал всего пару лисиц.

— Ну, Его Высочество больше любит декламировать стихи, куда ему тягаться с Его Величеством, — с улыбкой добавила одна из девушек.

Лицо императрицы, до этого никак не реагировавшей на их щебет, мгновенно посуровело.

— Как ты смеешь насмехаться над членом императорской семьи?

— П-простите… — Служанка, расчесывавшая её волосы, поспешно опустилась на колени и склонила голову.

— Занимайся своим делом. И у Его Величества, и у великого князя свои таланты, данные им от рождения. Не тебе их судить.

— Да, Ваше Величество, — с облегчением выдохнула горничная. Она поднялась и снова принялась аккуратно расчесывать волосы Хейзел.

— Белый олень — такая редкость. Наверное, можно было оставить его в живых и вырастить в зверинце, даже немного жаль, — весело подхватила Мэри, пытаясь разрядить внезапно заиндевевшую атмосферу.

— Пожалуй, — Хейзел прикрыла глаза и согласно кивнула. — Он еще дышал, когда Его Величество лично при мне перерезал ему горло.

— О боже… — Пальцы служанки, державшей гребень, дрогнули, словно она живо представила эту картину. — Ах, простите.

— Всё в порядке. У меня у самой реакция была не лучше, — Хейзел прищурилась, мысленно возвращаясь к сцене на охоте.

Глаза еще живого зверя блестели, как спелые черные ягоды. Хейзел как раз собиралась попросить пощадить оленя, ведь у него была лишь ранена нога, но в этот самый миг длинный меч безжалостно вонзился в его шею.

«Я хочу преподнести его тебе в самом безупречном виде».

— Когда я смотрела на это, у меня руки ходуном ходили, — Хейзел подняла тонкие пальцы, унизанные кольцами, симулируя дрожь.

Она отчетливо помнила тот мимолетный ужас, что испытала на поляне. Хейзел и раньше знала, что её муж абсолютно беспощаден к врагам и преступникам, но смерть, случившаяся прямо у неё на глазах, заставила её похолодеть до мозга костей. Но было и еще кое-что.

— Странно всё это.

— Что именно, Ваше Величество? — поинтересовалась Мэри.

Хейзел промолчала, продолжая прокручивать в голове увиденное.

— Эта кровь…

Благородное животное, умирающее и истекающее горячей кровью. Багровые капли, брызнувшие на белоснежный мех, долетели и до охотничьего платья Хейзел, оставив на нем темные крапины.

— Ах, так те пятна на вашем охотничьем наряде были кровью того самого оленя? — догадалась Мэри. — Платье, увы, совершенно испорчено, пятна так и не отстирались. Впрочем, не переживайте, Ваше Величество, гардероб у вас огромный.

— …….

Хейзел беспокоило совсем не это. Кое-что казалось ей странным с самого начала. Поначалу она не придала этому значения, но теперь, поразмыслив, находила это пугающим.

Ведь Ахиллеон был не из тех, кто станет намеренно демонстрировать жене насилие и кровь.

«Кровь, пролитую на поле боя, уже не вернуть назад. Но пока ты со мной, тебе никогда не придется на это смотреть. Обещаю».

И пусть это была кровь зверя, а не человека, он фактически нарушил свое нерушимое обещание.

Кроме того, олень, которому пуля лишь вскользь задела ногу, не задев жизненно важных органов, был слишком уж бодр. Слова о том, что император «милосердно избавил его от мучений», звучали фальшиво. Да и снайперские навыки Ахиллеона исключали возможность случайного промаха — он просто не мог так неловко ранить зверя.

— Ваше Величество?

— А? — Хейзел вздрогнула и уставилась на Мэри.

— Что-то не так?

— …Нет, ничего.

Внутри Хейзел продолжал крутиться один и тот же кадр: лицо Ахиллеона в то самое мгновение, когда он обрывал жизнь оленя.

«Убить такое прекрасное создание и даже глазом не моргнуть… Иногда мне кажется, что Его Величество действительно…»

Она осеклась на полуслове и посмотрела на свое отражение в зеркале. Проглотив оставшуюся часть фразы, она мягко улыбнулась:

— Мне просто жаль животных. Не понимаю, почему мужчинам так нравится это развлечение.

Хейзел покрутила на пальце бриллиантовое кольцо, ярко сверкавшее в пламени свечей, затем сняла его и положила на туалетный столик перед зеркалом.

— Было бы замечательно, если бы Его Величество разделял увлечения великого князя Сиджефа…

— А мне охота нравится больше, чем стихи. Это так мужественно! — одна из служанок вскинула руки, имитируя выстрел из ружья, отчего остальные девушки прыснули со смеху.

— Кстати, а где Лоретта?

— Великая княгиня, должно быть, уже почивает.

Хейзел снова перевела взгляд на зеркало.

— Лоретта сегодня тоже натерпелась страху, увидев кровь на охоте. Отнесите ей чаю, который помогает уснуть.

— Вы так добры к ней, Ваше Величество.

— Вовсе нет.

— Вы ведь вместе приехали в эту империю, и вы всегда заботитесь о ней как старшая. Уверена, великая княгиня очень вам благодарна.

— Если я не присмотрю за ней, то кто?

Это был союз империи и королевства. Двойной брак: старший брат и младший брат женились на старшей и младшей сестрах. На удивление, обе стороны имели схожую семейную драму — и женихи, и невесты были сводными братьями и сестрами, рожденными от разных матерей.

О короле Ланта ходили слухи как о невероятно расчетливом и хитрном правителе, сумевшем пристроить обеих дочерей в императорскую семью, куда каждый мечтал выгодно выдать замуж своих отпрысков. Но еще больше толков вызывала сама Хейзел — старшая принцесса, которая сумела очаровать не просто принца, а самого кронпринца, обеспечив себе статус будущей императрицы. Для её родного королевства это была сверхуспешная сделка: теперь оно находилось под надежным крылом империи, подмявшей под себя половину континента.

— К слову, великая княгиня сегодня весь вечер выглядела неважно. Лицо у неё было бледное, словно она призрака увидела.

— Должно быть, всё из-за той же охоты, — ответила Хейзел. Её сводная сестра всегда была куда более впечатлительной и брезгливой, чем она сама.

— Ваше Величество, вы тоже наверняка устали, вам пора отдохнуть, — мягко заметила Мэри.

День и правда выдался насыщенным, как и подобает хозяйке дома. Её муж, император, пригласил своего младшего брата с супругой в императорскую резиденцию, где они весь день провели на охоте, а вечером плоды этой охоты подали к праздничному столу.

После ужина, когда празднество подошло к концу, азарт императора не угас. Объявив, что у него есть к великому князю личный разговор, он остался с братом наедине, а Хейзел вместе с сестрой разошлись по своим покоям.

— Ваше Величество, Его Величество император прислал служанку, — доложила вошедшая горничная.

Хейзел кивнула.

— Проси её войти.

Императрица посмотрела через зеркало на вошедшую девушку и удивленно изогнула бровь.

— Я тебя раньше не видела.

— Меня перевели совсем недавно, Ваше Величество, — служанка почтительно опустилась на колени перед Хейзел, держа в руках шкатулку. Подарок был обтянут благородным красным бархатом, а края крышки украшала чеканка из чистого золота.

— Откройте же, Ваше Величество, — с любопытством в голосе попросила горничная, бережно расчесывавшая волосы Хейзел. — Похоже, Его Величество приготовил для вас сюрприз.

— …Так внезапно? Разве они с великим князем не пили вино?

— Они уже закончили беседу, — ответила присланная служанка.

Хейзел в замешательстве наклонила голову:

— И где же сейчас Его Величество?

— Он у себя в спальне. Должно быть, Его Величество перебрал с алкоголем из-за хорошего настроения, слуги помогли ему дойти до постели.

— …Вот как?

Это было странно. Ахиллеон почти никогда не ложился спать один. Как бы поздно ни заканчивались его дела, он всегда приходил в покои императрицы, чтобы уснуть рядом с ней.

— Должно быть, Его Величеству неловко, что он не смог прийти лично, вот и прислал подарок, — с улыбкой предположила Мэри, и остальные служанки тут же согласились.

— Да и разве Его Величество впервые балует вас подарками?

Хейзел бросила шутливый, укоризненный взгляд на переглядывающихся и хихикающих девушек.

Её муж всегда твердил, что на теле его жены должно быть только всё самое лучшее. Он лично обыскивал каждый уголок империи — да что там, всего континента, — выискивая драгоценности, достойные её красоты. В итоге спальня императрицы Демофосской империи превратилась в настоящую сокровищницу, заполненную редчайшими артефактами.

— Вот и это колье с голубым бриллиантом, что сейчас на вас, он ведь тоже подарил без всякого повода.

Хейзел аккуратно коснулась камня на своей шее. Голубой бриллиант в форме капли размером с кулак ребенка завораживал своим глубоким сиянием. Его цвет был настолько насыщенным и темным, что невольно напоминал синеву глаз самого императора.

— Ну же, откройте скорее, — послышались нетерпеливые голоса со всех сторон.

Но стоило Хейзел протянуть руку к бархатной шкатулке, как присланная служанка быстро добавила:

— Его Величество просил, чтобы вы открыли её лично, когда останетесь в одиночестве.

— …Все свободны. Я сразу лягу спать, так что возвращаться не нужно, — скомандовала Хейзел.

После этих слов Мэри и все остальные служанки, помогавшие ей с туалетом, синхронно поклонились и вышли. Девушка, принесшая шкатулку, аккуратно поставила её перед зеркалом и тоже покинула комнату.

Оставшись одна, Хейзел сразу же потянула за крышку шкатулки.

Щелк.

Вопреки ожиданиям увидеть ослепительный блеск очередного редкого самоцвета, внутри лежала всего лишь одинокая записка. К ней нитью был привязан плетеный из цветного шелка браслет, украшенный подвеской в виде инициалов.

Стоило Хейзел увидеть этот браслет, как её взгляд мгновенно изменился.

Она лихорадочно развернула сложенную записку. На бумаге проступил до боли знакомый почерк.