В детстве нам говорили: мир круглый, поэтому и человеку надо жить так, чтобы не оставлять острых углов.

То есть не заставлять других терпеть убытки ради собственной выгоды, а искать путь, где можно подстроиться друг под друга и стать счастливее всем вместе… Наверное, смысл был такой.

Но утром перед моими глазами развернулась картина прямо противоположная.

— У-у…

— Хи-хи. Брат, пойдёмте!

Великий компромисс между Айлой и Спикой в итоге провалился.

Ещё бы: переговоры начались слишком поздно, а Айле вскоре уже пора было спать.

Так и не добившись от Спики уступок, она уснула прямо посреди торга. Мне пришлось отнести её на спине и уложить в кровать.

Так что в этих переговорах победила Спика.

— Значит, за неделю до конца летних каникул мы с братом вдвоём встретимся на Благословенном острове! Только вдвоём, да? Не надо потом говорить, что чем больше людей, тем веселее. Договорились? Обязательно!

— Да. Договорились.

Я погладил её по голове. Спика просияла и сама подалась навстречу ладони.

Вот ведь.

Если подумать, Айла и раньше была настолько занята в Зефрине, что ей едва хватало времени на сестру. А когда Спика сама поступила в академию, вместо обычных воспоминаний детства у неё были мои поручения и занятия.

Может быть, ей просто сильно недостаёт тепла и тех воспоминаний с семьёй или близкими друзьями, которые должны быть у ребёнка.

Друзья у неё, насколько я слышал, есть. Только вот один из них…

— Спика. Как у тебя дела с Алисой Майстер?

— С госпожой Алисой? Конечно хорошо! Она моя лучшая подруга.

— Понятно.

Дружить с той девочкой, почти лишённой эмоций… Возможно, для самой Алисы это и полезно как часть лечения. Но если рядом с тобой есть психически нездоровый друг, тяжело бывает не только ему. Тому, кто должен поддерживать и понимать его, тоже нелегко.

Разумеется, заботиться о больном ребёнке — обязанность взрослых. Но если насильно перекладывать её на сверстника, это уже другая форма жестокости.

Не взвалил ли я на Спику слишком тяжёлую ношу?

Пожалуй, лечение Алисы стоит немного ускорить.

— Хорошо, Спика. И дальше дружи с Алисой Майстер.

— Потому что брату выгодно, чтобы западные Тристары дружили с гением [Меча]?

В её глазах на мгновение погас огонёк.

Инстинкт дочери торгового дома, для которой весь мир складывается из прибыли и убытков? Она слишком далеко додумала смысл моих слов.

Я снова погладил её по голове и улыбнулся.

— Нет. Вы обе — мои дорогие младшие. Разве плохо, если вы ладите? И сейчас это говорит не Лоэнгрин… Это говорит Вольфрам.

— Да! Поняла!

На её снова бодрый ответ я ещё раз улыбнулся.

— Тогда, Айла.

— Да, Вольфрам.

Мы всё равно увидимся совсем скоро, но ей явно было жаль прощаться даже сейчас.

Я отправил ей сообщение группы.

— [Если ты тоже вернёшься пораньше, разве мы не сможем провести время вместе на следующий день после моей поездки со Спикой?]

— А? Д-да?

Лицо Айлы тут же просияло, и она несколько раз энергично кивнула.

Спика озадаченно посмотрела на нас обоих, но, похоже, ничего не заметила.

— Тогда увидимся в Зефрине.

— Да. До встречи в Зефрине, Вольфрам.

Ну вот.

Сестринскую ссору мы вроде бы уладили без жертв.

Пора было садиться в поезд и ехать в центральные земли.

***

Но «ехать в центральные земли» ещё не значит немедленно запереться в этом раздражающем Эмпелиуме.

В Эмпелиуме как на особой карте тоже есть несколько скрытых элементов, но после прошлого визита я твёрдо понял: людям там жить нельзя.

Если поселиться в этом безумном комке имперской избранности под названием дворец, рано или поздно перестанешь видеть в людях людей и начнёшь смотреть на них только как на инструменты.

Ив предстоит прожить там всю жизнь. И я впервые сочувствую ей безо всяких «совсем немного» и «только потому, что ничего не поделаешь». Просто искренне сочувствую.

Конечно, сама Ив ненавидит подобный образ мыслей и, став императрицей, наверняка всё переделает. Но ведь и не испачкаться в дерьме, и потом разгребать его — одинаково мерзкая работа.

Поезд долго вёз меня вперёд, потом пришлось несколько раз пересаживаться в кареты.

Карета с гербом Тристаров и боевые големы сопровождения выглядели так, что ни разбойникам, ни монстрам и в голову не пришло бы нападать. Без всяких происшествий я покинул Запад и добрался до центральных земель.

Оттуда проехал через Эмпелиум насквозь и прибыл чуть восточнее — во владения Сиэллы.

— Роскошно.

Город, где торгуют всеми драгоценностями Империи.

Море, по которому катятся золотые волны.

Владения Сиэллы.

«Золото». Или «Жезл». Как и сам род, в обычной речи этот город называют по-разному, но перед главой дома все произносят одно имя.

Город, хранящий традиции Сиэллы.

Элд Сиэлла.

— Добро пожаловать. Весь Элд Сиэлла приветствует вас, принц.

— Давно не виделись, Регина Сиэлла.

— Да, ваше высочество. Честь вашего визита на эту землю я не забуду до конца своих дней.

Стоило мне сойти с кареты и ступить на землю Элд Сиэллы, как справа и слева обнаружились ряды из сотен рыцарей. Навстречу с улыбкой шла Регина, а за её спиной стояли сотни слуг и вассалов.

Вот она — мощь высшей аристократии. Сила, способная без труда собрать столько людей в одной свите, и привычка самой Регины даже не считать такую возможность чем-то особенным.

Я пожал плечами.

— Не слишком ли много?

— Это наша встреча и первый визит вашего высочества в Элд Сиэллу. Как я могла подготовиться небрежно?

— Не думаю, что это настолько особое событие…

— Я совсем недавно унаследовала должность главы рода и наверняка ещё многого не умею. Прошу великодушно простить мои недостатки.

Приветствие оказалось куда торжественнее, чем я ожидал.

Я огляделся. Все смотрели на нас сияющими глазами.

Словно…

Да. Словно теперь их тяжёлые времена наконец закончатся.

[Вы ощущаете надежду народа.]

[Характеристики Вольфрама фон Лоэнгрина временно повышаются.]

Ничего выдающегося как усиление.

Но само его появление значило гораздо больше.

Эти люди действительно видели надежду в нашей встрече с Региной.

Почему?

С Региной у меня как у участницы группы немного иной расклад.

Если коротко, она сильнее остальных зависит от оценки внешнего мира.

Совсем недавно Регина сместила своего отца и стала молодой главой дома.

То, что она всё ещё студентка, наверняка давит на неё. Её вассалы чувствуют то же самое.

Студентка. Почти никакого опыта. В доме ещё остаются люди её отца.

И тут к ней приезжает член Императорского рода, оказавший самую серьёзную поддержку, когда её возводили во главу семьи.

Цель очевидна: встретить его всей свитой, ни в чём не уступить этикету и на глазах у всех продемонстрировать близость.

Ничего не поделаешь.

Хотя бы ради душевного спокойствия Регины мне лучше подыграть.

[Активируется Императорская кровь.]

[Эмоции, вложенные в ваши слова, глубже достигают сердец народа.]

[Регина Сиэлла. Мой самый доверенный друг и товарищ. Благодарю тебя за этот приём. Да пребудет бесконечная слава с Элд Сиэллой, чьи сияющие волны не знают края.]

На моё приветствие вокруг раздались восторженные крики и аплодисменты. Некоторые даже вытирали слёзы.

Регина несколько мгновений смотрела на меня в полном оцепенении, а потом её лицо озарила широкая улыбка.

Если бы я не знал её настолько хорошо, никто бы даже не заметил этой короткой растерянности.

Справа в поле зрения всплыло окно сообщения.

— [Хи-хи… Благодарю вас, принц. Эту заботу обо мне я не забуду до конца жизни.]

— [Не стоит.]

[Близость Регины Сиэллы повышается ещё сильнее.]

[Она открывает вам сердце и доверяет ещё больше.]

— Что ж. Пойдём внутрь?

— Да, ваше высочество.

Я зашагал рядом с Региной и искоса посмотрел на неё.

Я даже не проходил её маршрут по-настоящему, но такой светлой улыбки не помню ни на одной иллюстрации из игры.

Похоже, слишком сильно беспокоиться за неё уже не нужно.

***

Регина проводила меня в гостиную, и мы сели за чай.

Вассалы стояли, склонив головы, и здесь живыми людьми словно оставались только мы двое. Остальные ощущались почти как NPC или предметы окружения.

— Никак к такому не привыкну.

— Ой. А разве вам не придётся привыкнуть?

— Почему?

— В будущем ваше высочество поведёт за собой десятки тысяч… нет, миллионы людей. Разве не в этом масштаб нынешнего великого дела?

— И потому я должен видеть в людях цифры, а не личности?

— Я вовсе не это имела в виду. Просто… если миллионы будут смотреть только на вас, вы ничего не сможете сделать, если станете думать о каждом отдельном взгляде.

Хм.

Похоже, дурной привычки считать людей инструментами у неё всё-таки нет.

Хотя на её игровом маршруте иногда создавалось иное впечатление.

И всё же с самой мыслью я не мог не согласиться, поэтому кивнул.

Надо же.

Теперь она уже и мне советы даёт.

— Кажется, душевно ты стала гораздо устойчивее.

— Простите?

— Хорошо выглядишь. В лице есть убеждённость человека, который нашёл свой путь и больше не шатается из стороны в сторону.

— Ах… Вы мне льстите.

Регина прикрыла обеими ладонями вспыхнувшие щёки.

Надо же.

Когда-то это была до ужаса страшная женщина.

Ещё бы. В моей памяти она оставалась персонажем, который при малейшем срыве готов был воткнуть в тебя нож со словами: «Давайте умрём вместе. Нет, это не смерть. Мы навечно станем одним целым».

— Что-то помогло тебе успокоиться?

— Ах… Хи-хи. Да. Помогло.

— Ого. Расскажешь? Что именно?

— Хи-хи. Разве у вас нет никаких догадок?

— Даже не знаю.

Нет.

Мне кажется, можно понять и без объяснений.

Внутри дома всё успокоилось, в группе она соперничает с Айлой, сама стала главой рода.

Регина Сиэлла теперь должна быть абсолютно счастлива в психологическом смысле.

Я всё же дождался ответа. Регина выдохнула, несколько раз сжала и разжала кулаки и честно призналась, что исцелило её душу.

— Арт-терапия.

— Арт-терапия.

Вот уж чего я не ожидал. Лечилась искусством?

Я слышал, что можно анализировать психическое состояние человека через рисунки и даже использовать рисование как терапию.

— Понятно… Значит, помогло.

— Да-а.

Хм.

Нет. Регина теперь полноценная участница моей группы.

Будет неловко, если я просто скажу: «Не ожидал. Значит, тебе понадобилось такое лечение», — и разговор на этом умрёт.

Даже если собеседник отвечает совсем не так, как ты ожидал, надо уметь продолжить тему.

Попробуем. Так…

— Я и сам не совсем чужд живописи.

— Ах… Да. Я знаю, что ваше высочество поддержали улицу художников.

— Именно. Тогда… Регина Сиэлла, покажешь мне свои работы?

— Вы… правда хотите увидеть?

— Конечно. Мне хотелось бы понять, что ты чувствовала и что рисовала.

— Х-хорошо. Все выйдите. Я хочу поговорить с его высочеством наедине.

Вассалы поклонились и покинули комнату. Регина, словно собравшись с духом, поднялась.

Наверное, ужасно стыдно показывать кому-то собственные рисунки.

[На полностью избегнутой ветви отчаяния распускается ещё одна надежда.]

[Оценивается уровень взаимного доверия.]

[Уровень доверия максимален. Разлучить вас двоих способна лишь смерть.]

[Поздравляем.]

[Сердце Регины Сиэллы достаточно крепко: даже если истина раскроется, она не исказится.]

[Однако будьте осторожны.]

[Активирован триггер, ведущий к одной из концовок.]

[Ваша история может завершиться здесь одним из возможных финалов.]

Система?

Ты чего вдруг такое говоришь?

Кажется, мне не следует это видеть…

Но это же просто рисунки?

Однако до сих пор система мне не лгала.

Значит…

Я не знаю, что именно нарисовала Регина, но это «по-настоящему опасно».

— Регина. Регина Сиэлла.

— Да, ваше высочество.

— Ты действительно гордишься своими рисунками настолько, что готова показать их мне?

— Что…? Если спрашивать так, то они ещё немного… нет, очень далеки от совершенства.

— Т-тогда я хочу увидеть их уже законченными. Регина Сиэлла, стоящая передо мной, всегда стремится к совершенству и умеет его доказать.

— Ах… Хи-хи. Хорошо. Тогда однажды, когда мне будет не стыдно показать их вашему высочеству, обязательно посмотрите первым.

— Хм. Обязательно.

[Одна из концовок предотвращена.]

[Поздравляем.]

[Ваша история продолжается.]