От шока я пропустила мимо ушей его крик закрыть глаза.

Хруст!

— Кх…

Я своими глазами увидела момент, когда лезвие топора вонзилось в шею майора. Увидела, как майор от силы удара повалился на бок. Как мужчина наступил ему на голову, не давая подняться. Как в момент, когда он с хлюпаньем выдернул глубоко застрявший топор, во все стороны брызнула алая кровь.

— Кха…

Майор тщетно пытался зажать ладонью рану, из которой с каждым ударом сердца толчками выплескивалась кровь. Мужчина снова опустил топор точно в то же место. На этот раз во все стороны полетели осколки костей и куски плоти. Я больше не могла смотреть на это и подняла глаза, но тут же встретилась с лицом мужчины, снова заносящего топор. Я вздрогнула. У ангела было лицо дьявола. Странное выражение знакомого лица оказалось страшнее, чем вид расчленяемого тела, и я зажмурилась.

Хруст!

— Ха-а…

На этот раз он промахнулся. Я так подумала, потому что хрипы, полные боли живого существа, не прекратились. И в следующий раз. И в следующий. Он снова и снова промахивался, что было совсем не похоже на мужчину, который всегда бил точно в цель.

— Кх…

Хруст!

— Кх, гх…

Но, слушая ритмичные удары топора и непрекращающиеся, хоть и полные агонии, хрипы, я поняла: он ни разу не промахнулся. Он намеренно убивал майора медленно, причиняя максимальную боль и продлевая его мучения. Звуки бессмысленного сопротивления, передающие невыносимую боль, постепенно затихали. С какого-то момента слышны были только удары топора, полные ярости. Когда и они стихли, майор уже давно превратился в кусок мяса, ничем не отличающийся от того, что висит в мясной лавке.

Тук.

Услышав звук упавшего на пол топора, я приоткрыла глаза. Мужчина, глядя на изуродованное тело, смешавшееся с лохмотьями одежды, рухнул перед ним на колени. Брызги из лужи крови окропили его рукава и окрасили колени в багровый цвет. Но он, уже весь покрытый кровью, казалось, не обратил на это внимания. Мужчина закрыл лицо окровавленными руками, и его плечи и грудь начали судорожно вздыматься. Это были беззвучные рыдания. Я подумала, что он оплакивает смерть. Убивая ненавистного врага, он убил и что-то драгоценное в себе, что хранил долгие годы.

***

— Почему там совсем нет движения?

Один из солдат, наблюдавших за домом Вернеров с холма из пустой фермы, опустил бинокль и подозрительно пробормотал. Когда майор зашел туда, а вскоре за ним и Йохан Леннер, они ждали, что майор лично выведет арестованного. Но прошло уже добрых полчаса, а в доме по-прежнему было тихо.

— Может, сходим проверим?

— Но майор велел не приходить, пока он не позовет.

Рядовой, напуганный до смерти, попытался остановить капрала. Перед тем как войти к Вернерам, майор подошел к ним, спросил, дома ли Лиза Леннер и не вернулся ли Йохан, а затем приказал не приближаться к дому, что бы они ни услышали, пока не поступит команда.

— Верно, но разве перед тем, как вошел Йохан Леннер, не было выстрела?

— Майор сказал не приближаться, какие бы звуки ни раздавались.

— Салага, никакой гибкости.

Капрал сунул бинокль в чехол и кивнул на тихий дом.

— Всё равно странно. Пойдем глянем.

Через некоторое время капрал, ступив в пустой двор, шепнул напарнику:

— Просто убедимся через окно, что с майором всё в порядке, и быстро вернемся на пост, пока не заметили. Вот и вся хитрость.

Но все окна на первом этаже были плотно зашторены. Из-за толстой ткани не было видно даже теней, так что невозможно было понять, есть ли там кто живой.

— Слишком тихо.

Обойдя дом вокруг, капрал нахмурился. В доме должно быть несколько человек, но тишина стояла такая, будто все вымерли. Это было крайне подозрительно.

Тук-тук.

Он постучал в парадную дверь и приложил ухо к щели, но изнутри не донеслось ни звука. Подозрения усилились. Капрал выхватил пистолет, прижался спиной к стене рядом с дверью и крикнул:

— Майор Фелькнер! Простите за беспокойство, у вас всё в порядке? Если не ответите, мы входим!

Вскоре послышались шаги, медленно приближающиеся к двери. Для майора они были слишком легкими. Капрал обменялся взглядом с рядовым, который стоял напротив с пистолетом наготове, и дверь приоткрылась, явив хозяйку шагов. В этот момент капрал остолбенел. Женщина, показавшаяся в щели, выглядела ужасно. Её лицо было мертвенно-бледным, и не только от испуга. На левой щеке расплывался огромный синий синяк.

«Боже мой…»

Волосы растрепаны, юбка помята, пуговицы на кардигане, видимо, наспех накинутом, застегнуты неправильно. А на белой шее, словно толстый шарф, багровели следы пальцев — явно от удушения.

«Этот бешеный зверь давно на неё точил зуб, и вот, дорвался».

Так вот почему он велел не входить, что бы они ни услышали — чтобы изнасиловать её. При мысли о том, что перед ним женщина, только что подвергшаяся насилию, к горлу подкатила тошнота, и он не мог вымолвить ни слова. Лиза Леннер заговорила первой, запинаясь.

— М-майор… хнык, он на втором этаже.

Видимо, от упоминания майора у неё перехватило дыхание, и она разрыдалась. На душе стало гадко. Он не знал подробностей, но женщина, казалось, виновата лишь в том, что её обманул шпион. Если это преступление, она понесет наказание. Но разве насилие со стороны похотливого самца — это справедливое наказание? Её положение было поистине жалким.

— Он велел… хнык… всем солдатам… зайти.

Женщина всхлипывала, передавая приказ майора слабым голосом. Капрал молча вошел в открытую ею дверь, опустив глаза. Он чувствовал вину за то, что не предотвратил насилие, и не смел смотреть несчастной в глаза.

— Майор сказал… хнык… зайти всем. Это все?

Когда они с рядовым вошли и направились к лестнице, женщина, закрывая за ними дверь, спросилa.

— Да.

Он ответил, ставя ногу на ступеньку.

— Стоять.

Мужской голос заставил их обернуться. Из столовой, дверь в которую была открыта, вышел Йохан Леннер, с головы до ног залитый кровью, и наставил на них пистолет.

— Бросить оружие! Руки вверх!

Пистолет в его руке был армейским. Интуиция подсказала: это пистолет майора. А кровь на нем — кровь майора. Капрал мгновенно оценил ситуацию. Майор пал жертвой этого хитрого шпиона. А нас провела эта женщина. Та самая женщина, которая только что казалась слабой жертвой, теперь тоже целилась в них из револьвера. Думали — жертва, оказалась сообщницей. В ярости капрал вскинул пистолет, чтобы выстрелить в неё первым, но…

Бах!

— Кх…

Пуля, выпущенная мужчиной, пробила ему грудь. Падая, он всё же нажал на курок, но рука дрогнула, и пуля ушла в потолок, не задев женщину.

— Бросай оружие, если хочешь жить!

— Н-не стреляйте!

Новобранец, побледневший при виде командира, бьющегося в агонии и харкающего кровавой пеной, тут же выронил пистолет и поднял руки.

Фрау Вернер, связанная в столовой, на мгновение обрела надежду, услышав два выстрела. Но вскоре раздался незнакомый голос, приказывающий не стрелять, и когда обладателя голоса втолкнули в столовую, надежда оборвалась.

«Наши проиграли…»

Было шоком осознавать, что жестокий дьявол, прижавший юного солдата к полу и связывающий его, — тот самый «учитель Леннер», с которым они еще утром смеялись за одним столом. Она думала, что майор преследует Леннеров из-за своей грязной похоти, а не потому, что муж шпион. Знай она это раньше, ни за что не пустила бы их под свою крышу.

«Тогда с ним бы этого не случилось».

Глаза фрау Вернер задрожали, когда она посмотрела на мужа, лежащего на полу связанным, как зверь, рядом с солдатом.