Томоя посмотрел сквозь купол своего пластикового зонта на хмурое небо, извергавшее редкие капли дождя. Как и обещали синоптики, в субботу с самого утра лило как из ведра. Тем не менее в этот долгожданный выходной на улице было полно людей, и на вокзале вовсю царило оживление.

Зайдя на станцию, он сложил зонт и направился к турникетам.

— Да уж, рановато я пришёл, — пробормотал Томоя, сверившись с висевшим над турникетами электронным табло.

Отойдя к стене неподалёку от выхода, он уткнулся в телефон, чтобы скоротать время за чтением ленты новостей. Так прошло несколько минут.

— Приветик, Акаги-кун! Долго ждёшь?

— Йо, Айдзава-сан, — Томоя оторвался от экрана и с приветливой улыбкой помахал рукой. — Да нет, всё в порядке. Минут десять всего.

— А-ха-ха, ничего себе «в порядке», целых десять минут! Прости-прости. Хотя в таких случаях обычно говорят: «Да я сам только подошёл», разве нет?

— А, точно. Ну тогда притворись, будто я только что пришёл?

— Угу, договорились, — с улыбкой кивнула Саки.

— Ну что, пойдём?

— Пошли.

Они вышли со станции и раскрыли зонты — Саки достала из сумки свой складной зонтик. Некоторое время подростки шли молча, пока Томоя наконец не нарушил тишину:

— Да уж, этот бесконечный унылый дождь прямо-таки портит всё настроение.

Саки бросила на него взгляд из-под своего зонта:

— Правда? По-моему, любой дождь одинаково отвратителен. Или у тебя есть какой-то особый вид дождя, от которого настроение, наоборот, поднимается?

— Ну, например, внезапный ливень стеной, когда от зонта вообще нет никакого толку! Сразу появляется безумное желание выбежать на улицу с криком: «О-о-о-о!» — разве нет?

— А-ха-ха, что это ещё за глупости? — весело фыркнула Саки. — Я тебя вообще не понимаю. Это же абсолютно лишено смысла. — Она шла рядом, продолжая тихонько посмеиваться: — Лично я терпеть не могу мочить обувь. Сушить её потом — сплошное мучение.

— Понимаю. Но в ливень, про который я говорю, у тебя промокнут не только туфли — трусы промокнут насквозь!

— Ну да, тут ты... Эй, погоди, Акаги-кун! Что за разговоры при даме?

— Ой, прости-прости, увлёкся.

— Вот именно. Обсуждать мокрые трусы в присутствии леди — верх неприличия! — Саки высокомерно задрала нос, подыгрывая ему.

— Прошу простить мою дерзость, о юная мисс! Я совершил непростительную оплошность, даже не подготовив к нашей встрече букет алых роз, — наигранно запричитал Томоя, шутовски поклонившись.

— Вот именно. На встречу со мной тебе следовало принести как минимум сотню роз, — высокомерно ответила Саки.

— Виноват, каюсь! Молю о пощаде!

— Ах, какой же ты неисправимый... — Саки горделиво фыркнула в ответ на его театральные поклоны, но уже через секунду не выдержала и прыснула со смеху: — Да что это за бред? Кем я себя вообще возомнила?

— А-ха-ха! Ну, какой-нибудь избалованной дочкой крупного босса?

— Ой, да ладно тебе. В реальной жизни таких стереотипных богатых девиц просто не бывает.

— Думаешь? Кстати, если подумать, Тодзё-сан ведь как раз и есть дочь президента компании, разве нет?

— А, точно, Аяка же из таких! Хм... Аяка — благородная госпожа... — Саки на секунду задумалась, глядя в небо, а затем весело рассмеялась:

— А-ха-ха! Да уж, звучит забавно.

— Да, Тодзё-сан совсем не похожа на капризную богачку, — согласился Томоя, кивая. — Она такая... воздушная, простая, даже немного рассеянная.

Раньше Томоя почти не знал Аяку. Ходили слухи, что она самая красивая девушка в школе, многие парни признавались ей в любви, но она неизменно отказывала всем и не проявляла к мужскому полу ни малейшего интереса. Именно таким Томоя видел «школьного идола» Аяку. Однако с тех пор, как она стала девушкой его лучшего друга и они начали общаться, этот образ кардинально изменился.

— Знаешь, Тодзё-сан оказалась гораздо милее, чем я думал, — признался Томоя, который до этого считал её недосягаемой вершиной, хотя на деле она оказалась совершенно обычной и приветливой девушкой.

Услышав это, Саки хитро ухмыльнулась:

— Ой-ой? Акаги-кун, неужели ты втрескался в Аяку? Готовишься к кровавой битве с Оцуки-куном?

— Ха-ха, ну что ты. Это просто мысли вслух, — решительно отрезал Томоя. — Тодзё-сан, конечно, очень привлекательная девушка, но влюбляться в неё я не собираюсь.

Саки с любопытством покосилась на него:

— Хм-м? Это значит, что у тебя уже есть другая на примете?

— Кто знает? — уклончиво усмехнулся Томоя, весело посмотрев ей в глаза. — Неужели тебя так интересует моя личная жизнь?

— Ни капельки!

— Как быстро ты ответила! Могла бы проявить хоть капельку интереса!..

Томоя картинно схватился за сердце, изображая глубокое потрясение, отчего Саки весело рассмеялась.

— Как лучшая подруга Аяки, я просто волновалась, не возникнут ли на её любовном пути какие-нибудь препятствия, — ответила она.

— Я чувствую то же самое, — Томоя вдруг посерьёзнел. — Меньше всего мне хочется разрушить счастье Хару. Ему через многое пришлось пройти, поэтому я искренне рад, что он нашёл такого важного человека, как Тодзё-сан. Если бы я только мог, я бы пожелал, чтобы они навсегда остались вместе и были счастливы.

Саки внимательно посмотрела на Томою, произносящего эти трогательные слова:

— Акаги-кун... А ты оказался гораздо лучше, чем я думала. Намного порядочнее, что ли.

— А?

— Кажется, моё мнение о тебе немного изменилось.

— О-о? — радостно ухмыльнулся Томоя. — Значит ли это, что я стал в твоих глазах лучше?

— Ну, вроде того.

— Да! Кстати, а что ты обо мне думала до этого?

— Хм-м... Что ты легкомысленный бабник?

— Эй?! Разве это не слишком жестоко?! — Томоя округлил глаза, ошарашенный таким заявлением.

Глядя на его реакцию, Саки от души расхохоталась, схватившись за живот:

— А-ха-ха-ха! Шучу, шучу!

— Воу-воу! Это уже перебор!

— Прости-прости. Но, честно говоря, я правда считала тебя кем-то вроде тусовщика, которому лишь бы покричать «Йе-е-ей!», — лучезарно улыбнулась ему Саки. — Оказывается, Акаги-кун, ты гораздо внимательнее к окружающим.

Как только она это сказала, Томоя как вкопанный остановился на месте.

И в этот самый момент налетел сильный порыв ветра. Подхваченный потоком воздуха, зонт Томои вывернулся наизнанку, и его спицы с хрустом сломались.

— Твою ж налево?! Мой сердечный друг сломался! — жалобно завопил Томоя, глядя на свой превратившийся в бесполезный хлам дешёвый пластиковый зонт.

— С каких это пор пластиковый зонт из комбини стал твоим сердечным другом? Если уж ищешь друзей среди вещей, мог бы выбрать что-нибудь покрепче и покачественнее, — не удержалась от подкола Саки.

— Айдзава-сан, дружбу нельзя купить за деньги, понимаешь?

— Да-да, конечно. Ладно, давай сюда, под мой зонт. А то промокнешь насквозь, — со вздохом предложила Саки, пуская его к себе.

— Спасибо. Мой уровень симпатии к тебе повысился на целых пять очков.

— Всего пять? Мог бы и тысячу накинуть.

— Тысяча — это уже перебор. Если подниму на тысячу, мне придётся сделать тебе предложение прямо здесь и сейчас.

— Вот это уже чистый кринж, так что обойдёмся без этого, — скривилась Саки, демонстративно отодвигаясь от него подальше.

— Как жестоко! — картинно всплеснул руками Томоя.

Переглянувшись, они оба весело рассмеялись.

Остаток пути до дома Тодзё они прошли, перебрасываясь шутками и болтая о всякой ерунде.

— Жду не дождусь, когда мы начнём печь сладости! — просияла Саки.

Томоя с улыбкой покосился на неё:

— Ты уверена, что ждёшь готовки, а не поедания?

— Эй-эй, Акаги-кун! Я не настолько обжора, ясно? Хоть по мне и не скажешь, но готовить я умею очень даже прилично!

— О, прошу прощения. Значит, бэнто, которое ты ешь на обед, сделано твоими собственными руками?

— Его, разумеется, делает мама.

— Так ты его не сама готовишь! — возмутился Томоя.

— Ну, утро у девушек обычно загруженное, понимаешь? — со смехом оправдалась Саки.

— Ну, это да. Я и сам утром готов продать душу за каждую лишнюю секунду сна.

— Вот видишь! — Саки перевела взгляд на парня, ища поддержки, и вдруг заметила, что плечо Томои, не поместившееся под зонтом, насквозь промокло. — Акаги-кун, у тебя же плечо мокрое. Стань поближе.

— М? А, спасибо, — Томоя взглянул на свою намокшую рубашку и сделал крошечный шажок в её сторону.

Зонт у Саки был складным, поэтому, чтобы полностью спрятаться от дождя, им пришлось бы прижаться друг к другу почти вплотную.

Саки перевела взгляд с расстояния между ними, которое практически не изменилось, на плечо парня, всё так же мокнущее под дождём. В этот момент Томоя вдруг тихо ахнул, словно что-то вспомнив.

— Прости, Айдзава-сан. Давай лучше я понесу, — с этими словами он протянул руку к ручке.

Поскольку Томоя был заметно выше, Саки приходилось держать зонт неестественно высоко, чтобы он не задевал его голову. Осознав эту заботу в его взгляде, она тепло улыбнулась.

— Спасибо, Акаги-кун.

— Не за что.

Забрав зонтик, Томоя тут же наклонил его в сторону Саки, чтобы на неё не попало ни капли. Девушка бросила взгляд на его плечо, которое продолжало мокнуть, и тихо произнесла:

— Акаги-кун, а ты, оказывается, бываешь довольно милым.

Услышав это, Томоя дёрнул бровью и вальяжным жестом откинул назад челку:

— Хех, если влюбишься в меня — сильно обожжёшься, детка.

Эта пафосная фразочка и нелепая поза вызвали у Саки приступ безудержного смеха.

— А-ха-ха-ха! Не надейся, так просто я не влюблюсь! Не недооценивай меня! — весело рассмеялась она и показала Томое язык.

— Эх, значит, мне всё ещё не хватает очков симпатии, — расхохотался в ответ Томоя.

Один зонтик на двоих медленно плыл по направлению к особняку Тодзё. Доносившийся из-под него весёлый смех, казалось, мог разогнать даже самое хмурое небо.

---

Одной рукой держа зонт, Исигура стоял перед воротами додзё семьи Додзима и сверлил взглядом экран телефона.

— Только не говорите, что эта мелкая проспала...

Перед выходом он написал Сидзуку, что выдвигается, и сообщение было прочитано. Однако снаружи додзё её так и не оказалось. Его следующее сообщение — «Я у ворот» — так и висело непрочитанным.

— Неужели она снова уснула?.. — Исигура не знал, где находится дом Тодзё, поэтому ему позарез нужна была помощь Сидзуку. Он тяжело вздохнул: — Какого чёрта...

Пройдя через ворота, парень направился к входной двери её дома, располагавшегося прямо по соседству с додзё. В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и на пороге, уперев руки в бока, появилась Сидзуку.

— А, так ты уже проснулась, — произнёс Исигура, окинув взглядом полностью готовую к выходу девушку. — А я уж думал, ты дрыхнешь без задних ног! — крикнул он ей.

Но Сидзуку ничего не ответила, лишь молча посмотрела на небо.

— А? Эй, ты чего застыла? — позвал её Исигура. Подобные странности были для неё в порядке вещей, поэтому он не придал этому особого значения.

Внезапно Сидзуку сорвалась с места и выбежала под дождь абсолютно без зонта.

— Эй-эй! Зонт-то возь...

— То-о-о-у!

С разбегу вылетев из дома, она со всей силы врезалась плечом прямо в стоявшего у ворот парня. От неожиданного удара Исигуре пришлось схватить её свободной рукой, чтобы не завалиться на спину.

— Какого дьявола?! Что ты творишь?!

— Кадзу-сэмпай, я забыла зонт. Давайте разделим ваш.

— Твой дом у тебя прямо за спиной, чёрт побери! А ну живо дуй обратно за зонтом! — заорал Исигура, указывая пальцем на дверь в ответ на этот бред.

Однако Сидзуку лишь недовольно надула щёки, не собираясь сдвигаться с места.

— Когда я переодевалась, дождя ещё не было.

— Это было чёрти когда! Сейчас-то льёт как из ведра, так что иди за зонтом. Давай, шагай! — Исигура снова и снова тыкал пальцем в сторону входной двери. К слову, дождь не прекращался с самого утра ни на секунду. Тем не менее Сидзуку наотрез отказывалась выходить из-под его зонта.

— Я отказываюсь. Если я вернусь за зонтом, это будет означать, что я капитулировала перед стихией.

— Да с чем ты вообще воюешь?! Просто признай поражение и возьми зонт!

— За кого вы меня принимаете, Кадзу-сэмпай? Я ведь та самая великая Сидзуку-тян. Сильнейшая Сидзуку-тян, не склоняющая голову перед законами мироздания.

— Да уж, беды с башкой у твоей Сидзуку-тян! Ладно, чёрт с тобой... — Исигура решил, что проще и быстрее будет разделить с ней зонт, чем пытаться заставить её вернуться домой. Он тяжело вздохнул и пошёл вперёд, а Сидзуку с важным видом фыркнула:

— Вы просто счастливчик, Кадзу-сэмпай, раз вам выпала честь стоять под одним зонтом с такой непревзойдённой красавицей.

— Да-да, счастливчик, — проворчал Исигура, лениво поддакивая ей. Девушка послушно семенила рядом.

— Кстати, дом Тодзё-сан далеко отсюда?

— Примерно десять минут сверхскоростного рывка.

— Какого хрена ты измеряешь расстояние в рывках?! Откуда я знаю, сколько это?!

— В таком случае, если мы будем делать три шага вперёд и два назад, то доберёмся примерно за час.

— Так ещё непонятнее! На кой чёрт нам шагать назад?! Иди нормально! — взревел Исигура, схватившись за висок, словно у него вот-вот должна была разболеться голова от её непрерывного потока бреда. — Просто покажи мне дорогу!

— Моя система навигации с лёгкостью превосходит любые современные приложения с картами.

— Ой, сомневаюсь... — обречённо простонал парень. Впрочем, не зная адреса Тодзё, ему оставалось лишь полностью положиться на Сидзуку. Он покорно следовал за ней под одним зонтом, пока девушка не выдала максимально размытое указание:

— Итак, Кадзу-сэмпай, сверните направо в подходящий момент.

— ...И когда же настанет этот подходящий момент? Я понятия не имею, где дом Тодзё-сан!

— Доверьтесь своей интуиции, сэмпай. Don't think, just feel, — издевательски идеальное английское произношение лишь подлило масла в огонь раздражения Исигуры.

— Да нет у меня инстинкта самонаведения, чёрт возьми!

— Даже несмотря на ваше бандитское лицо?

— Лицо тут ни при чём! И вообще, я не бандит! — заорал он, на что Сидзуку лишь бросила дежурное «Опять вы скромничаете».

Сколько ещё раз ему придётся сорваться на крик, прежде чем они дойдут до цели? От одной только этой мысли Исигура почувствовал дикую усталость.

— А, вот тут направо.

— Давай ты с самого начала будешь нормально показывать дорогу, а? — взмолился парень, глядя в безэмоциональное лицо кохай.

— Кадзу-сэмпай, на мои ноги попадает дождь.

— Это потому, что ты поленилась взять зонт! — огрызнулся Исигура, который и без того старательно наклонял зонт в её сторону, чтобы она не промокла. — Если я сдвину его ещё больше, то сам вымокну до нитки.

— Вы ведь постоянно проливаете кровавые дожди, Кадзу-сэмпай. Разве обычная вода может вас напугать?

— Какие ещё кровавые дожди?! Я тебе что, маньяк какой-то?!

— По-моему, звучит очень стильно. Отныне вашим бойцовским прозвищем будет «Кровавый дождь КАДЗУ».

— Да не нужно мне прозвище! К тому же звучит полным отстоем! — хоть выходки Сидзуку и бесили его, он всё равно продолжал добросовестно на них реагировать.

И тогда уголки губ Сидзуку едва заметно дрогнули:

— Эх, не понимаете вы всей крутизны. Именно поэтому вы навсегда так и останетесь просто громилой.

— Тебя это не касается! И я не громила! — рявкнул Исигура, после чего Сидзуку резко остановилась и подняла на него глаза.

— Точно. Понесите меня на спине, Кадзу-сэмпай.

— А? — опешил он от такого внезапного предложения. — С какой стати я должен тащить тебя на спине?

— Если вы возьмёте меня на спину, мои ноги больше не будут мокнуть. А я понесу зонт.

— Мелкая засранка... — скривился Исигура, но Сидзуку, проигнорировав его свирепый взгляд, продолжала настойчиво требовать покатушек на спине. — Ха-а... Ладно, чёрт с тобой. Залезай.

Исигура сдался и покорно присел на корточки, чтобы девушке было удобнее забраться. Сидзуку тут же запрыгнула на него.

— Блин... Ты уже взрослая девка, не стыдно кататься на чужой спине? — в очередной раз тяжело вздохнул парень, на что Сидзуку самодовольно ответила:

— Ни капли. Более того, я чувствую себя превосходно, — с этими словами она забрала у него зонт. — Я использую в качестве транспорта Великого Короля Демонов, наводящего ужас на весь этот город. Разве это не кайф?

Сидзуку покровительственно похлопала Исигуру по макушке:

— Я всё-таки сильнейшая Сидзуку-тян.

— Эй, если продолжишь нести этот бред — я тебя скину.

— Вы слишком добрый для этого, Кадзу-сэмпай.

— Угх... Больно умная стала, — недовольно поморщился Исигура, хотя в глубине души был даже слегка польщён, отчего уголки его губ едва заметно поползли вверх. Он продолжил путь к особняку Тодзё, пока Сидзуку, сидя у него на спине, раздавала указания.

Какое-то время они шли в тишине под равномерный стук капель дождя, пока Исигура вдруг не нарушил молчание:

— Эй, Сидзуку, ты в порядке?

— О чём вы?

— Тебе... не тяжело находиться рядом с Харуто и Тодзё-сан?

Сидзуку ничего не ответила, но парень почувствовал, как её тело напряглось.

Она и так постоянно шутила и издевалась над ним, но сегодня, казалось, её подколы были какими-то чересчур назойливыми. Зная её с самого детства, Исигура не мог не заметить этих тонких изменений в её поведении.

— Я не хочу лезть не в своё дело, но если тебе больно, не заставляй себя. Поняла?

— ...Я очень люблю кошек.

— Кошек?

— Они невероятно милые. Даже если они кусаются и царапаются, мне всё равно хочется с ними играть.

— ...Вот как.

— Да, — тихо отозвалась Сидзуку, после чего, помолчав пару секунд, снова вернулась к своему привычному тону: — Кадзу-сэмпай.

— Чего?

— Прямо сейчас у вас есть уникальный шанс насладиться моей потрясающей мягкостью.

— А? Мягкостью? — тупо переспросил Исигура в ответ на столь странное заявление. — О чём ты?

— Опять вы притворяетесь дурачком. Спорим, вы сейчас сконцентрировали все нервные окончания на спине, надеясь ощутить прикосновение двух запретных плодов? Какой же вы извращенец, Кадзу-сэмпай.

— Два запретных плода? ...А-а, так ты про это! — до Исигуры наконец дошёл смысл её слов, и он разразился гулким хохотом. — Можешь же ты иногда выдавать нормальные шутки!

— Му?

— Запретные плоды, значит! А-ха-ха! Жаль только, что у тебя там никаких плодов отродясь не водилось! — продолжал ржать парень, пока голос Сидзуку внезапно не упал на октаву ниже:

— Что тут смешного? Это не повод для веселья.

— Разве? И вообще, какие плоды? Максимум пара орехов! Кедровых там, или фундука какого-нибудь!

— Чё?! Ты чё сказал?! — от возмущения Сидзуку мигом растеряла всю свою безэмоциональность, яростно нахмурив брови. — Это что ещё за намёки?! Кадзу-сэмпай, вы хотите сказать, что я плоскодонка?!

— Я не хочу сказать, я констатирую факт! — с мстительной ухмылкой выпалил Исигура, отыгрываясь за все подколы по поводу своей внешности.

— Какая я вам плоскодонка?! У меня ого-го какие формы! Да я прямо-таки секс-бомба! Вот! Вот, получайте! — взбесилась Сидзуку.

— Ай! Эй! Ты что, кулаками мне в спину тычешь?!

— Это не кулаки! Это мои шикарные дыньки!

— Да где ты видела такие костлявые дыньки, идиотка!

— Заткнитесь! — Сидзуку принялась исступлённо колотить кулаками по спине Исигуры. — Требую взять свои слова обратно! Кадзу-сэмпай, живо закричите на всю улицу: «Сидзуку-тян — супер секс-бомба!» Ну! Говорите!

— Да не стану я орать такую херню посреди жилого квартала!

— Ах так?! Тогда я подам на вас в суд за сексуальные домогательства!

— Да подавай сколько влезет! Эй! Кончай брыкаться, а то свалишься!

— Признайте, что я секс-бомба!

— Да если я это скажу, меня точно за домогательства посадят!

Под одним зонтом на двоих, пререкаясь и шумя на всю улицу, они продолжали свой путь к особняку Тодзё.

---

На следующий день после ночного марафона ужастиков. После обеда Харуто вместе с Аякой сидели в гостиной, играя с Рётой в ожидании прихода Томои и остальных.

— Братик, смотри-смотри! Замок! — Рёта с гордостью продемонстрировал Харуто высокую башню, собранную из конструктора, которым он увлёкся в последнее время.

— Ух ты, здорово получилось, Рёта-кун. А давай добавим вот сюда крепостные ворота?

— И стену, чтобы было больше похоже на настоящий замок! — предложила Аяка.

Вокруг башни, построенной мальчиком, быстро выросли крепостные стены и массивные ворота. Постройка мигом обрела величественный вид, отчего глаза Рёты загорелись неподдельным восторгом. Глядя на его искреннюю радость, Харуто почувствовал приятное тепло в груди, когда к ним обратилась Икуэ, до этого мирно беседовавшая с Киёко за обеденным столом:

— К слову, Саки-тян и остальные ведь должны подойти к часу? — спросила она, поглядывая на настенные часы.

— Да, думаю, они будут с минуты на минуту, — кивнул Харуто, и в подтверждение его слов по дому разнёсся звонок домофона.

Аяка посмотрела на монитор, проверяя, кто пришёл:

— Да?

«Яху-у, Аяка! Это мы!»

— Привет! Сейчас открою дверь, — ответила она и направилась в прихожую.

Тут Рёта, до этого увлечённо возившийся с блоками, подбежал к сестре:

— Это сестрёнка Саки?

— Да. Я же говорила, что сегодня мои друзья придут печь сладости? — улыбнулась Аяка, выходя из гостиной. Харуто поспешил за ней следом, чтобы поприветствовать гостей.

— Братик, к нам придёт много друзей?

— Сегодня придут четыре человека.

— А я их знаю? — мальчик, который всегда немного стеснялся незнакомцев, с лёгкой тревогой посмотрел на парня.

— Думаю, ты не знаешь только одного. Остальные были у нас на той учебной встрече.

— М-м, сестрёнка Сидзуку и братик Томоя?

— Умница, всё верно запомнил, — Харуто погладил Рёту по голове, отчего тот радостно зажмурился.

Тем временем Аяка открыла дверь, впуская Саки и Томою.

— Фу-ух. Приветик, Рёта, — поздоровалась Саки, складывая мокрый зонт.

— Сестрёнка Саки, привет! — мальчик с радостной улыбкой бросился к ней, но, заметив Томою, вдруг резко затормозил. — Э-эм... Здравствуйте.

Рёта немного попятился, уцепившись за штанину Харуто, и робко поклонился Томое.

— Здравствуй, Рёта-кун, — Томоя опустился на корточки, чтобы быть на одном уровне с мальчиком, и одарил его широкой, дружелюбной улыбкой. — Мы сегодня напечём с тобой столько вкусняшек, что пальчики оближешь!

— ...Угу, — Рёта, всегда неравнодушный к сладком, чуть расслабился и довольно кивнул.

Видя, что ему удалось немного растопить лёд, Томоя удовлетворённо улыбнулся. В этот момент Харуто заметил, что плечо друга насквозь промокло.

— Эй, Томоя, у тебя же плечо мокрое. Зонт дырявый, что ли?

— М? А, да просто ветер такой налетел, что мой зонт в хлам разнесло, — беспечно рассмеялся тот.

— И как вы дошли? — с беспокойством спросила Аяка. Томоя поднял вверх большой палец:

— Всё супер, Айдзава-сан пустила меня под свой! — Повернувшись к Харуто, он добавил: — Слышал, Хару? Мы с Айдзавой-сан всю дорогу шли под одним зонтом как настоящая парочка! Завидуешь белой завистью?

— А? Н-ну да... Круто... — опешил Харуто от такого внезапного хвастовства, но на всякий случай понимающе закивал.

— Эй, Акаги-кун! Не выдумывай всякую чушь про парочку! А ты, Оцуки-кун, мог бы и позавидовать для приличия! — возмутилась Саки, слушая их болтовню.

— А-ха-ха, прости-прости, — Харуто поспешно извинился, на что Саки лишь сложила руки на груди: «Никакого сладу с вами нет».

Тут Рёта посмотрел на неё глазами, полными любопытства:

— Сестрёнка Саки, а что такое парочка под одним зонтом?

— А? Э-э... ну, понимаешь... — Саки растерянно забегала глазами, не зная, как объяснить это пятилетнему ребёнку.

Тогда Рёта перевёл свой проницательный взгляд на Томою:

— Братик Томоя, ты любишь сестрёнку Саки?

— Э?! С-с чего ты взял? — поперхнулся Томоя от такой внезапной атаки.

— Просто «любовь-морковь» — это когда как у мамы с папой, правда? Когда двое любят друг друга. Значит, вы с сестрёнкой Саки тоже должны быть как мама с папой, иначе какая же это любовь?

Выслушав лекцию о любви от пятилетнего эксперта, Томоя в панике замахал руками:

— А-а, это... Это была шутка! Обычный джоук, Рёта-кун!

Рёта нахмурился, не поняв незнакомого слова:

— Сестрёнка, а что такое джоук?

— Джоук? Ну, это такая смешная ложь... наверное? — неуверенно перевела Аяка. Услышав это, Рёта вновь посмотрел на Томою.

— Врать нехорошо! Если хочешь признаться в любви, нужно говорить всерьёз, иначе тебе не поверят! — с этими словами мальчик дёрнул Харуто за рукав: — Братик ведь по-настоящему признался сестрёнке в любви, поэтому они стали парой, да?

— У-угу, всё так, — у Харуто предательски участился пульс от такого неожиданного поворота, но он кивнул.

Рёта перевёл убийственно серьёзный взгляд на Томою:

— Вот! Поэтому, чтобы стать парой с сестрёнкой Саки, тебе нужно перестать врать и признаться по-настоящему! Нельзя обманывать!

Томоя никак не ожидал, что невинная шутка обернётся для него такой выволочкой. Тем не менее он не мог перечить чистому и невинному ребёнку, смотрящему на него своими большими глазами, поэтому лишь выдавил из себя кривую улыбку:

— Х-хорошо. Я вас понял, босс.

Довольный его ответом, Рёта повернулся к Саки:

— Сестрёнка Саки, будь счастлива!

— Воу-воу-воу! Рёта, ты бежишь впереди паровоза! Никто ни с кем ещё не встречается!

— Почему? Тебе что, не нравится братик Томоя? — мальчик непонимающе склонил голову набок, заставив Саки в панике придумывать тысячу и одну причину, лишь бы поскорее замять это недоразумение.

Харуто с лёгкой усмешкой наблюдал за её безуспешными попытками оправдаться перед ребёнком. Он и сам когда-то попадал под перекрёстный огонь детских «Почему?», так что прекрасно помнил, насколько разрушительна эта магия.

— Слышь, Хару. А Рёта-кун всегда такой пробивной? — шёпотом спросил Томоя.

— С теми, кому доверяет. Так что поаккуратнее с шуточками насчёт Айдзавы-сан в его присутствии.

— Запомню... — обречённо кивнул друг.

В этот момент Рёта, выслушав сбивчивые объяснения Саки, повернулся к Томое с глубокомысленным выражением лица:

— М? Ч-что такое?

— Братик Томоя, похоже, тебе придётся здорово постараться.

— П-правда?

— Потому что «женщина — это море», — с важным видом изрёк мальчик.

Томоя тупо уставился на него, тщетно пытаясь постичь смысл этой фразы:

— Море? Э-э... Понял, буду стараться? — на всякий случай кивнул он.

Харуто, тоже ничего не поняв, перевёл взгляд на Саки. Девушка обречённо прикрыла лицо рукой.

— Айдзава-сан, про море — это что вообще...

— Не спрашивай. Я сама не знаю. Главное, что его это устроило, так что давайте просто забудем, — устало выдохнула Саки, после чего свирепо зыркнула на Томою и прошипела сквозь зубы: — Акаги-кун! Отныне при Рёте запрещается использовать любые романтические термины! Хоть в шутку, хоть всерьёз — табу!

— П-понял, — сглотнул парень под её гневным напором.

Рёта заворожённо смотрел на воркующую парочку, отчего Саки в панике отскочила от Томои как ошпаренная. В этот момент домофон зазвонил снова.

— О, наверное, Сидзуку-тян с Исигурой подошли, — Аяка распахнула входную дверь. — Заходи, Сидзуку-т... Кя?!

Ожидая увидеть за дверью милую кохай, девушка радостно улыбнулась, но внезапно взвизгнула от неожиданности.

— Э-эм... Спасибо, что пригласили. Меня зовут Кадзуаки Исигура.

— Х-хай... — Аяка застыла как изваяние, уставившись на стоящего перед ней парня, чьё лицо больше напоминало орудие убийства.

Пронзительный взгляд, пробирающий до дрожи. Коротко стриженая голова. Выбритые на виске три полоски.

При первом же взгляде на Исигуру становилось ясно, что с этим парнем шутки плохи. А его медвежьи габариты и вовсе кричали о том, что он способен голыми руками уложить любого, кто встанет у него на пути.

— Э-э-э... Эм-м... — Аяка лишь беспомощно хлопала ртом, не в силах оторвать руку от дверной ручки. Саки, заметив её странное оцепенение, выглянула у неё из-за плеча.

— Аяка, ты чего? Сидзуку-тян же... Ик?! — Саки тоже окаменела, стоило ей увидеть Исигуру.

Девушки замерли, словно взглянули в глаза Медузе Горгоне. Из-за спины Исигуры выглянула Сидзуку:

— Здравствуйте, Ая-сэмпай, Саки-сэмпай.

— А-а, Сидзуку-тян...

— П-приветик...

— Хм. Как и ожидалось от Кадзу-сэмпая. Одно ваше появление повергает юных дев в пучину отчаяния, — довольно кивнула кохай, наслаждаясь произведённым эффектом.

— Таким и должен быть Кадзуаки Исигура.

— Какого чёрта ты киваешь?! — взревел парень.

— Ии-и!

— Ик!

От его зычного рёва Аяка и Саки подпрыгнули на месте.

Заметив их испуг, Исигура поспешно склонил голову:

— А, простите. Эй, Сидзуку, прекрати нести бред.

— Я тут ни при чём. Во всём виновато ваше бандитское лицо.

— Да не бандитское у меня... — начал было Исигура, но вовремя осёкся, бросив виноватый взгляд на Аяку с Саки.

Аяка робко обратилась к гостю:

— Э-эм... Вы ведь из додзё Харуто...

— Да. Вы, должно быть, Аяка-сан, девушка Харуто?

— Д-да, — дёргано кивнула девушка, и Исигура вежливо поклонился ей:

— Очень рад знакомству. Наш Харуто многим вам обязан.

— Ч-что вы. Это вам спасибо за заботу о Харуто.

Почему-то они обменялись приветствиями так, словно были родителями Харуто. Как бы то ни было, Аяка немного расслабилась и распахнула дверь пошире, приглашая гостей внутрь:

— На улице дождь, так что проходите. Сидзуку-тян, заходи.

— Простите за вторжение.

— ...Вторжение.

Они зашли в особняк. В этот самый момент Рёта, прятавшийся за ногами Харуто, встретился взглядом с Исигурой.

Мальчик побледнел и в ту же секунду дал дёру, сверкая пятками, скрывшись в гостиной.

Исигура, всей душой обожавший детей, был откровенно убит такой реакцией. Он с тоской посмотрел на Харуто.

— ...Я точно не зря сюда пришёл?

— Всё нормально. Как только Рёта-кун узнает, какой вы внутри, он перестанет убегать.

— Точно?

— ...Наверное, — отведя глаза, тихо добавил парень.

После бегства Рёты в прихожей повисла неловкая пауза. Желая хоть как-то разрядить обстановку, Томоя жизнерадостно поздоровался с гостем:

— Давненько не виделись, Кадзуаки-сэмпай!

— О, привет, Томоя. Давно не виделись, — натянуто улыбнулся Исигура, всё ещё переживая «синдром Рёты».

Аяка также постаралась разбавить атмосферу, выдавив из себя чрезмерно широкую улыбку:

— Что ж, не будем толпиться в прихожей, пойдёмте в гостиную!

Все дружно закивали и проследовали в комнату.

За обеденным столом Икуэ, до этого мирно болтавшая с Киёко, с лучезарной улыбкой поднялась со стула, встречая гостей:

— Ой-ой, добро пожаловать. Спасибо, что пришли, несмотря на такой дождь, — она ласково посмотрела на Томою и Сидзуку. Тем временем Рёта намертво вцепился в материнскую ногу. — Приветствую, Томоя-кун, Сидзуку-тян. А вы...

Икуэ с любопытством взглянула на Исигуру.

— Рад знакомству. Меня зовут Кадзуаки Исигура, я занимаюсь в том же додзё, что и Харуто. Спасибо, что пригласили, — парень вежливо поклонился.

Икуэ довольно заулыбалась, оценив его воспитание, но стоило Исигуре опустить голову, как Рёта вздрогнул и спрятался за спину матери.

— Наверное, это из-за карате, но вы выглядите очень сильным и надёжным, Кадзуаки-кун.

— С-спасибо, — пробормотал Исигура. Всё-таки Икуэ была женщиной не робкого десятка.

Как-никак, она была президентом компании и привыкла управлять людьми, поэтому бандитское лицо гостя ничуть её не смутило. Более того, она умудрилась сделать ему комплимент. Исигура аж растерялся от такого приёма.

Обычно люди при первой встрече тряслись от страха, поэтому к подобному радушию он был совершенно не готов. Застенчиво почесав щёку, Исигура выслушал Икуэ, которая представилась в ответ:

— Я Икуэ, мама Аяки и Харуто-куна.

— Очень приятно... Погодите, мама Харуто? — Исигура завис, переваривая услышанное, и перевёл непонимающий взгляд на парня. В тот же момент густо покрасневшая Аяка вклинилась в их разговор:

— Мама! Хватит представляться как попало!

— Ой? А что не так? — притворилась дурочкой женщина, склонив голову.

— Какая ещё мама Харуто?! Вы же ей ещё не стали!

— Ах, действительно. Пока ещё не стала.

— Мама-а-а! — Аяка запылала как помидор, пока Икуэ с невозмутимой улыбкой наслаждалась её реакцией. Для семьи Тодзё такие перепалки матери и дочери стали уже привычным делом.

Саки тихонько похлопала в ладоши: «Как и ожидалось от Икуэ-мамы». Томоя пробормотал: «А Хару, как всегда, нарасхват». Сидзуку кивнула и бросила на Харуто немигающий взгляд: «До свадьбы остались считаные секунды».

Но Исигура, впервые оказавшийся в этом доме, был откровенно потрясён подобным диалогом:

— Харуто, ты чего это...

— А-ха-ха... — лишь нервно рассмеялся парень, смирившись со своей участью.

Икуэ, видя, как её шутки смутили дочь и рассмешили Саки, довольно улыбнулась. Заметив, что напряжение, витавшее вокруг Исигуры, окончательно спало, она посмотрела на Рёту, всё ещё цеплявшегося за её ногу:

— Рёта, ты поздоровался с Кадзуаки-куном?

— Ик!.. У-у-у..., — мальчик вздрогнул и медленно помотал головой.

— С незнакомыми людьми нужно здороваться, забыл?

— У-у-у... — Рёта ещё крепче вцепился в мамины брюки.

Лицо Исигуры внушало страх даже взрослым, что уж говорить о пятилетнем малыше, который и без того стеснялся чужих. Видя, как мальчишка трясётся словно зайчонок перед хищником, Исигура виновато обратился к женщине:

— Да ничего страшного. Я привык к такому.

Исигура хотел защитить Рёту, но Икуэ мягко, но твёрдо покачала головой:

— Нет, так нельзя. Приветствие — основа общения. Этим нельзя пренебрегать. — Она присела на корточки и посмотрела сыну в глаза: — Рёта, нельзя судить о людях по внешности. Поздоровайся, посмотри человеку в глаза, поговори с ним. И уже потом сам решай — хороший он или плохой.

— ...Угу, — мальчик опустил голову, обдумывая мамины слова. А затем, собравшись с духом, робко кивнул и сделал крошечный шажок в сторону Исигуры. — ...З-здравствуйте... Я Тодзё... Рёта...

Хоть его голос и дрожал, Рёта послушно выполнил мамино наставление и посмотрел прямо в глаза громиле своими влажными от слёз глазёнками.

Умилённый Исигура также опустился на корточки и, широко улыбнувшись, протянул ему руку:

— Рад знакомству, Рёта-кун! Я Кадзуаки Исигура. Обещаю, сегодня я испеку для тебя самые вкусные сладости в мире!

— Хи-и... — от такого напора Рёта испуганно пискнул и попятился.

Поняв, что переборщил, парень поспешил убрать руку. Но не успел он это сделать, как Рёта вдруг потянулся вперёд и своей крошечной ладошкой обхватил кончик его указательного пальца.

— ...С-спасибо вам. Буду ждать...

Исигура замер. Малыш всё ещё дрожал от страха, но изо всех сил старался наладить контакт. От умиления громила был готов расплакаться.

Он обожал детей, но из-за внешности они всегда шарахались от него как от прокажённого. То, что они убегали без приветствия, было обычным делом, а стоило ему заговорить — моментально впадали в истерику.

Рёта тут же отпустил его палец и снова спрятался за маму. Но и этого было достаточно, чтобы Исигура почувствовал себя на седьмом небе от счастья, с обожанием глядя на гордого собой мальчишку.

Киёко, с тёплой улыбкой наблюдавшая за этой сценой, поздоровалась со старым знакомым:

— Кадзуаки-кун, давно не виделись.

— Здравствуйте, Киёко-сан.

— Харуто сказал, вы собираетесь печь сладости?

— Так точно. Я вложу всю душу, чтобы приготовить для вас, Икуэ-сан и Рёты-куна самые лучшие угощения! — с горящими глазами пообещал он.

— Будем с нетерпением ждать, — тепло улыбнулась Киёко, а Икуэ ласково посмотрела на сына. В благодарность за предоставленную кухню ребята собирались угостить хозяев испечённым брауни.

Изначально Сидзуку предлагала купить в подарок какой-нибудь торт, но Икуэ отказалась, попросив взамен лишь попробовать их домашнюю выпечку.

— Решено! Я испеку для Рёты-куна самый вкусный брауни в мире! — сжав кулаки, Исигура пылал энтузиазмом.

Услышав это, Сидзуку недовольно нахмурилась:

— Прошу заметить, вы должны приготовить идеальный брауни не только для Рёты-куна, но и для меня.

— Да-да, конечно. Ладно, пора браться за дело!

— Эй, что за пренебрежительный тон? Много на себя берёте для громилы.

— Ой, ну прости-прости.

— Он проигнорировал шутку про громилу?! — Сидзуку даже приоткрыла рот от возмущения, когда Исигура, окрылённый «эффектом Рёты», пропустил мимо ушей её коронный подкол.

— Давай, Сидзуку, не спи на ходу. Пора готовить. Кто не работает — тот не ест брауни.

— Отныне я буду звать вас лоли-якудза, Кадзу-сэмпай.

— Зови как хочешь.

— Му! — девушка возмущённо надула губы, но Исигура, напевая себе под нос, уже вовсю раскладывал ингредиенты. Глядя на эту перепалку, Томоя обратился к повару:

— Кадзуаки-сэмпай, а мне чем заняться?

— Дай-ка подумать... Томоя, а как у тебя с готовкой?

— Могу пожарить яичницу, но омлет уже не осилю!

— ...Ясно, — выдохнул Исигура. Харуто не удержался от комментария в адрес гордо заявившего об этом Томои:

— Звучит как «больше, чем друзья, меньше, чем любовники». Мог бы и подтянуть свои кулинарные навыки, — со вздохом добавил он, и Саки тут же поддакнула:

— В наше время парни, которые не умеют готовить, не пользуются спросом у девушек. Правда, Аяка?

— А? Н-ну да. Лучше, конечно, когда умеют, но... — Аяка бросила смущённый взгляд на Харуто и слегка покраснела. — Даже если бы Харуто совсем не умел готовить, я бы всё равно его любила. И вообще, я могла бы сама его всему научить! — радостно просияла она, видимо, представив себе такую картину.

Саки лишь обречённо закатила глаза, а Сидзуку уставилась на неё немигающим взглядом.

— Эй, Аяка, я вообще-то не про это спрашивала. Хватит влюблённо вздыхать.

— Я сейчас уменьшу порцию сахара в вашем брауни, Ая-сэмпай.

— А? Ой, нет! Я вовсе не это имела в виду!

— А что же тогда?

— Если это был не вздох влюблённой девицы, требую внятных объяснений.

— Н-ну... Это... У-у-у... — Аяка закипела и спрятала лицо в ладонях.

Наблюдая за ними, Исигура наклонился к Харуто:

— А она по тебе сохнет, приятель.

— А-ха-ха, наверное... Как-то так, — смущённо промямлил парень.

---

Обменявшись шутками, ребята наконец-то приступили к готовке.

— Берите всё, что вам нужно, не стесняйтесь, — с улыбкой разрешила Икуэ.

— Огромное спасибо, — поклонился Исигура. — Ладно, для начала разогреем духовку.

— Я займусь. Сто восемьдесят градусов хватит? — Харуто, лучше всех знакомый с кухонной утварью Тодзё, направился к плите.

— Нет, ставим на сто шестьдесят. Сперва поджарим орехи.

— Хм. Вы сейчас меня оскорбили, Кадзу-сэмпай?

— Нет! Я вообще не про тебя!

— А? А что не так с орехами? — недоумённо спросил Харуто.

— ...К вам это не относится, Хару-сэмпай. Кадзу-сэмпай, давайте указания. Пришло время проявить всю мощь вашего бандитского лица.

— Лицо тут вообще ни при чём, — буркнул Исигура и, извинившись за вторжение в холодильник, достал яйца. — Значит так, сегодня мы печём три вида брауни, так что разобьёмся на три пары.

В меню на сегодня значились: классический брауни с орехами, брауни с сухофруктами и брауни с белым шоколадом и матчей.

Выслушав инструктаж, Харуто повернулся к своей девушке:

— Аяка, будем готовить вместе?

— Угу, — радостно кивнула та и поспешила встать рядом с ним.

— Сладкая парочка, — усмехнулся Исигура и посмотрел на Сидзуку: — Ты готовишь со мной.

— О-о, так я вам нравлюсь, Кадзу-сэмпай?

— Заткнись! Я просто не могу оставить тебя без присмотра!

— Понимаю. Моя неземная красота приковывает к себе ваш взгляд. Какая же я роковая женщина.

— Ты просто ходячая катастрофа... — тяжело выдохнул Исигура.

Оставшись в одиночестве, Саки посмотрела на Томою:

— Ну что ж, видимо, моим напарником будет самопровозглашённый гений омлетов.

— Рассчитываю на ваше мудрое руководство! — вытянулся по струнке парень.

— Вольно. Смотри не подведи.

— Слушаюсь! — Томоя шутливо отдал честь подбоченившейся девушке.

Наблюдая за этой сценой, Харуто шепнул Аяке:

— Слушай, а они ведь неплохо смотрятся вместе, да?

— Наверное. Саки выглядит очень счастливой рядом с ним.

— Но если они начнут встречаться, Томоя точно станет подкаблучником.

— Хи-хи, это точно, — хихикнула Аяка, видимо, живо представив эту картину.

Заметив их смешки, Саки подозрительно прищурилась:

— Эй, голубки, вы чего это там шепчетесь?

— Ничего особенного, — с невинной улыбкой отмахнулась Аяка.

Саки бросила на неё недоверчивый взгляд, после чего перевела его на Харуто. Тот лишь неловко рассмеялся и поспешил сменить тему:

— Кадзу-сэмпай, с чего начнём?

— Давайте сначала подготовим формы для запекания.

— Понял, — Харуто достал из ящика пекарскую бумагу и три формы.

Глядя на то, как уверенно он ориентируется на чужой кухне, Исигура хмыкнул:

— Ты тут прямо как у себя дома.

— Я тут все летние каникулы готовил.

— Хару-сэмпай не просто домработник, он приходящий муж.

— Я вообще-то здесь работал! — огрызнулся Харуто на очередную шуточку кохай, расставляя формы на столе.

— Так, теперь застилаем формы пергаментом, — скомандовал Исигура, и все три пары принялись за дело.

Томоя первым попытался уложить лист бумаги в форму, но тут же столкнулся с проблемой:

— Эй, Айдзава-сан, она как-то криво ложится.

— Нужно сделать надрезы по углам.

— А, точно. Где тут ножи...

— Воу-воу-воу! Не надо ножом! Возьми ножницы!

— Ого! Использовать ножницы для готовки — это какое-то кулинарное ноу-хау!

— Да ты издеваешься! Резать бумагу ножом просто неудобно. К тому же ножницы часто используют на кухне, крабов же ты ими режешь.

— Точно!

Под чутким руководством Саки кулинарно-неграмотный Томоя худо-бедно справлялся со своей задачей.

А по соседству Харуто с Аякой дружно готовили свою форму:

— Харуто, мы ведь смажем бумагу маслом, чтобы она прилипла к форме?

— Ага. Ой, а кисточки-то нет.

В этот момент кисточку использовала Сидзуку.

— Принести ещё одну?

— Нет, не нужно. Это же просто масло для бумаги, можно и пальцем размазать.

С этими словами Харуто подцепил пальцем немного масла и принялся смазывать им дно и стенки формы. Закончив, он хотел было вытереть остатки масла о полотенце, но Аяка внезапно перехватила его руку и потянула её к своим губам.

С тихим звуком «чмок» она облизала его палец, оставив на нём лишь влажное тепло. Пульс Харуто мгновенно подскочил.

— Мм, сливочное масло вкусное, но есть его просто так — какое-то преступное удовольствие, — с невинной улыбкой произнесла она.

— Н-наверное. Но оно же несолёное, так что всё нормально, — нервно сглотнул парень.

— Наверное, — лучезарно улыбнулась Аяка.

Её дразнящее, но при этом невероятно милое поведение заставляло сердце Харуто биться в бешеном ритме. Против своей воли он расплылся в глупой счастливой улыбке.

Пока эти двое флиртовали, Исигура и Сидзуку разыгрывали очередную сценку.

— Смотрите, Кадзу-сэмпай. Эта бумага идеально подогнана под форму, словно хрустальная туфелька Золушки. Какая красота.

— ...А ты у нас, оказывается, рукодельница.

— Что значит «оказывается»? Вы меня оскорбляете, сэмпай. Требую извинений.

— Да-да, виноват. О, духовка разогрелась. Закинь орехи. Семи минут будет достаточно.

— Минуточку, Кадзу-сэмпай. Кто для вас важнее: духовка или я?

— Что за дурацкий выбор?! Конечно же, ты!

— И всё же вы предпочли мне духовку... Му?

Услышав ответ Исигуры, Сидзуку внезапно замерла.

— Чего это ты? Мурашки по коже от твоих взглядов.

— Скажешь гадость — извиняйся. Похвалишь — называешь извращенцем. Что мне вообще делать?

— ...Вам просто нужно всегда оставаться бандитом, Кадзу-сэмпай.

— Да что за бред?! И я не бандит!

Все три пары с шумом и смехом продолжали готовку. Поджарив орехи и сняв с них шелуху, они перешли к растапливанию шоколада и сливочного масла на водяной бане.

Снимая миску с плиты и помешивая лопаткой шоколадно-масляную массу, Аяка блаженно зажмурилась:

— Запах растопленного масла и шоколада просто божественен...

Глядя на то, как она еле сдерживается, чтобы не зачерпнуть шоколад пальцем, Саки восторженно закивала:

— Согласна! Это как шёпот дьявола: «Съешь меня!»

— Угу! Точно!

Девушки заворожённо уставились на блестящую тёмную массу. Тут в их разговор встрял Томоя:

— Но это же настоящая калорийная бомба. Сожрёшь такое в одиночку — и разнесёт вмиг. А-ха-ха!

Его беспечный смех подействовал на девушек как ушат холодной воды. Блаженство на их лицах сменилось ужасом, и они медленно отвели взгляды от миски.

— Ну, мы же сначала всё приготовим, а потом уже будем есть, — с нервным смешком произнесла Саки.

— Угу... Точно... — обречённо кивнула Аяка, и они принялись ещё усерднее вымешивать массу.

В этот момент с другого конца кухни раздался возмущённый рёв Исигуры:

— Эй, Сидзуку! Какого хрена ты насыпала столько сахара?!

— Сладость — это справедливость, а сахар — её пророк.

— Да что ты несёшь?! Рецепт рассчитан так, чтобы получилось идеально вкусно. Если просто нахреначить туда сахара, лучше не станет! Кондитерское дело — это тебе не хухры-мухры! Поняла? Главное — не жалеть времени, следовать инструкции и строго соблюдать пропорции! Ясно тебе?

Выслушав эту гневную тираду, Сидзуку слегка прищурилась:

— Кадзу-сэмпай, который выглядит так, словно готов растоптать любые законы и правила с маниакальным смехом, читает мне лекцию о строгом соблюдении рецепта. Как иронично.

— Не смешно!

Исигура отвесил ей лёгкий подзатыльник и принялся заново отмерять сахар, испорченный её диверсией.

— Слава богу, мы ещё не смешали его с яйцами...

Ворча на свою непутёвую напарницу, он продолжил готовить. И тут он почувствовал на себе чей-то взгляд. Подняв голову, он увидел Рёту, который внимательно наблюдал за ним из гостиной.

Исигура постарался улыбнуться как можно мягче и сказал:

— Ещё немного, и всё будет готово. Жди, малыш.

— Ик!.. Х-хорошо... С-спасибо...

Мальчик вздрогнул, робко поклонился и поспешно отвернулся, вернувшись к игре в кубики с Икуэ и Киёко.

Наблюдавший за этой сценой Харуто похлопал Исигуру по плечу:

— Не сдавайтесь, Кадзу-сэмпай.

— ...Да. Я испеку для Рёты-куна такой брауни, что он пальчики оближет!

Сжав кулаки, Исигура преисполнился решимости.

— Эй, Сидзуку! Какого чёрта ты сыплешь сахар во взбитые яйца?! А ну стой!

— Тц, спалилась.

— За тобой нужен глаз да глаз... — Исигура окончательно перешёл в режим повышенной боевой готовности.

Тем временем Томоя вовсю таскал подготовленные орехи и сухофрукты.

— Блин, я могу жрать их вечно.

— Акаги-кун, хватит жрать! Это последняя горсть, ясно?

Получив нагоняй от Саки, Томоя с сожалением закинул в рот последнюю порцию миндаля.

Несмотря на кулинарную бездарность Томои и диверсии Сидзуку, благодаря чётким инструкциям Исигуры готовка продвигалась успешно.

И вот, наконец, настало время отправлять десерты в духовку. Харуто поставил все три формы на противень и поместил их внутрь.

— Таймер завёл... Кадзу-сэмпай, на сколько ставим?

— Не знаю, как печёт эта духовка, так что давай для начала на тридцать минут.

— Понял.

Харуто установил время и нажал «Старт».

— Готово. Осталось только дождаться.

— Ага, — кивнул Исигура.

Справившись с готовкой, Томоя сладко потянулся:

— А печь сладости всем вместе, оказывается, весело!

— Это потому, что ты только и делал, что таскал орехи.

— Ну, просто начав грызть орешки, уже не остановишься. Правда, Хару?

— Понимаю тебя, но ты всё равно перегнул палку.

Исигура с коварной ухмылкой перебил их:

— Ладно, значит, брауни для Томои будет без орехов.

— Э-э-эй, Кадзуаки-сэмпай! Так нечестно!

— А-ха-ха-ха! Шучу, мы же их уже в духовку засунули.

Его громогласный хохот разнёсся по всему дому. Рёта, услышав этот рык, испуганно задрожал и спрятался за маму. Сидзуку многозначительно кивнула:

— Ваш смех способен ввергнуть невинное дитя в пучину отчаяния, Кадзу-сэмпай. Вы превзошли сами себя.

— Угх... Не надо меня так хвалить... — Исигура мгновенно сник.

Харуто снова похлопал его по плечу:

— Не переживайте, Кадзу-сэмпай. Как только Рёта-кун попробует ваш брауни, он сразу смягчится.

— Надеюсь...

Для Исигуры, души не чаявшего в детях, реакция Рёты была как нож по сердцу. Он с грустью опустил глаза.

Саки, наблюдавшая за этим, шепнула Аяке:

— Слушай, а Кадзуаки-сэмпай, кажется... полон контрастов.

— Угу. Он очень здорово всё объяснял. Сначала кажется страшным, но на самом деле он очень добрый и... милый?

Впечатление от внешности Исигуры у Аяки и Саки постепенно начало меняться. В этот момент Сидзуку подала голос:

— Фу-фу-фу, вижу, вы начинаете понимать всю прелесть Кадзу-сэмпая. Его контрасты вызывают зависимость. Это как с натто: пахнет так себе, но жить без него невозможно.

— Эй, Сидзуку, ты сейчас какую-то чушь сморозила.

— Вовсе нет. Я лишь сказала, что вы воняете как дуриан.

— Это уже прямое оскорбление!

— Я просто восхваляю вас, короля бандитов.

— Заткнись!

Привычная перепалка Исигуры и Сидзуку вновь заставила Рёту вздрогнуть. Исигура поник ещё сильнее. Глядя на эту комедийную сцену, Томоя не выдержал и расхохотался:

— А-ха-ха-ха, держитесь, Кадзуаки-сэмпай!

Харуто тоже присоединился к утешениям:

— Ваше лицо настолько пугающее, что, возможно, скоро оно перестанет пугать вообще. Так что не берите в голову.

— ...Харуто, это ты сейчас так утешаешь?

— Вроде бы да.

— Ну и ну...

Пока пёкся брауни, ребята болтали и подшучивали над Исигурой, коротая время. Спустя пару десятков минут по кухне поплыл сладкий, манящий аромат.

— Кажется, почти готово.

Словно в подтверждение слов Харуто, духовка издала радостный писк.

— Отлично, давайте посмотрим, — Исигура осторожно приоткрыл дверцу.

На кухню вырвалось облако пара, и аромат выпечки стал ещё более насыщенным.

— О-о! Как пахнет!

— У меня аж слюнки потекли!

Аяка и Саки расплылись в блаженных улыбках, вдыхая аромат.

— Кадзу-сэмпай. Давайте есть. Прямо сейчас.

В глазах Сидзуку, несмотря на безэмоциональное лицо, загорелся голодный блеск.

— Эй-эй, подожди! Они же ещё горячие! Нужно вытащить их из форм и дать остыть!

— Му, вы решили меня помучить?

— Да при чём тут это?! Просто так будет вкуснее!

Исигура поднял противень с формами высоко над головой, подальше от загребущих рук Сидзуку.

Глядя на их борьбу, Харуто с усмешкой расстелил на столе решётку для остывания выпечки.

— Кадзу-сэмпай, ставьте сюда.

— О, спасибо.

Отбиваясь от кохай одной рукой, Исигура переставил формы на решётку.

— По-хорошему, брауни нужно выдержать хотя бы полдня.

— Издеваться над нами, заставляя нюхать этот божественный аромат полдня — верх жестокости, Кадзу-сэмпай.

— Заткнись.

Пока они продолжали препираться, Аяка и Саки не сводили голодных глаз с остывающей выпечки.

— Нужно терпеть, пока не остынут...

— У-у... Настоящая пытка.

— Ещё чуть-чуть...

Девушки из последних сил боролись с искушением, в то время как Сидзуку активно требовала свой кусок.

Наблюдая за этой картиной, Томоя с усмешкой обратился к Харуто:

— Это похоже на воспитанных домашних собачек и дикую псину, борющуюся за выживание.

— ...Ага, есть такое.

Стоило парням согласиться друг с другом, как Саки тут же возмутилась:

— Эй, Акаги-кун! Что за сравнения?! Мы тут вообще-то боремся с искушением!

— А-ха-ха, прости-прости. Вырвалось.

— Оцуки-кун тоже кивал!

— Ну, просто если бы Аяка была домашней собачкой, это было бы довольно мило...

— Х-Харуто, о чём ты там фантазируешь?.. — Аяка густо покраснела.

Тут из-за спины Исигуры вынырнула Сидзуку:

— Хару-сэмпай, вы хотите надеть на Ая-сэмпай ошейник? У вас такие ролевые игры? Ну вы и извращенец.

— Да нет же! Это просто фантазия! Какие ещё ролевые игры?! — запаниковал Харуто под пристальными взглядами Сидзуку и Аяки. — Нет-нет-нет, я ничего такого не имел в виду! Я не собираюсь требовать от Аяки ничего подобного!

— У-угу... — смущённо кивнула девушка.

Тем временем Исигура со смехом потрепал Сидзуку по голове:

— Ну, то, что ты дикая псина — это в яблочко.

— Му. Что вы сказали, Кадзу-сэмпай? Я же могу и укусить.

Она подняла на него немигающий взгляд и глухо зарычала: «Гр-р-р».

— А-ха-ха-ха! Сидзуку-тян, ты реально как собака!

— Позже я покусаю и Томо-сэмпая.

— Ты не дикая собака, ты бешеная!

— Хару-сэмпай, готовьтесь, вы следующий.

Пока брауни остывал, ребята успели успокоить взбесившуюся Сидзуку и вдоволь налюбоваться манящей выпечкой.

И вот, наконец, настал долгожданный момент дегустации.

— Так, снимаем бумагу и режем.

— Наконец-то мы свободны от вашей тирании, Кадзу-сэмпай.

— Хватит нести чушь.

Исигура нарезал все три вида брауни на аккуратные квадратики и выложил их на большое блюдо.

— Ого! Выглядит просто роскошно!

Саки восторженно рассматривала десерт, усыпанный орехами, сухофруктами, зелёным порошком матчи и стружкой белого шоколада.

— Вау! Нужно сфоткать!

— Я тоже сфоткаю!

Девушки с энтузиазмом принялись щёлкать десерт на телефоны.

Пока они устраивали фотосессию, Исигура переложил несколько кусочков на отдельную тарелочку.

— Так... Это на угощение.

Он бросил неуверенный взгляд в сторону гостиной, где Рёта всё ещё играл с мамой и бабушкой. Поняв его намерения, Харуто ободряюще улыбнулся:

— Да, Рёта-кун будет счастлив.

Исигура напряжённо кивнул и, взяв тарелку, направился в гостиную.

— Э-эм... Брауни готов, угощайтесь, пожалуйста.

— Ой, как аппетитно выглядит! И подача такая милая, — Икуэ с улыбкой посмотрела на выпечку.

Исигура неуверенно протянул тарелку Рёте:

— Рёта-кун, попробуешь?

— А... Угу... Спасибо...

Рёта робко потянулся к тарелке, взял кусочек брауни с сухофруктами и поднёс ко рту. Исигура затаил дыхание.

— Ну как? Вкусно?

Мальчик опустил глаза и принялся медленно жевать. Внезапно его личико озарилось счастливой улыбкой.

— Вкусно!

Услышав это заветное слово, Исигура расплылся в глупой, счастливой ухмылке.

Харуто, наблюдавший за этой сценой, поздравил его:

— Ну вот, Кадзу-сэмпай, я же говорил.

— Ага...

Следом за Рётой десерт попробовали Икуэ и Киёко.

— Ох, как вкусно. Кадзуаки-кун, ты настоящий мастер, — похвалила его Икуэ.

— И вкус матчи здесь просто идеальный, — добавила Киёко.

Исигура, зардевшись от похвалы, вежливо поклонился: «Большое спасибо».

Рёта, уплетая брауни за обе щеки, робко указал на кусочек с матчей:

— Эм... А можно ещё вот этот попробовать?

— Конечно! Ешь сколько влезет, тут ещё много!

Обрадованный Рёта тут же сцапал брауни с белым шоколадом.

— Оочень вкусно!

Победив свой страх перед громилой, мальчик сиял искренней детской улыбкой. Для Исигуры это было лучшей наградой. Он посмотрел на Харуто с глазами, полными слёз:

— Ты видел, Харуто?.. Рёта-кун... Рёта-кун улыбнулся мне!

— Поздравляю. Не зря вы так старались.

— Ага!

Исигура чуть не плакал от счастья.

Тем временем за обеденным столом три девушки и Томоя уже вовсю уплетали брауни, осыпая кондитера комплиментами.

— Блин, как вкусно! Кадзуаки-сэмпай, твой рецепт просто божественен!

— Аяка, ты пробовала с матчей? Это просто отвал башки!

— Ещё нет, но с сухофруктами тоже невероятно вкусно!

— Уму не постижимо, как человек с таким лицом может готовить такие сладости.

Все четверо наслаждались выпечкой. Даже на лице вечно невозмутимой Сидзуку промелькнула едва заметная улыбка.

— Надо поторопиться, а то нам ничего не останется, — заметил Харуто.

— Точно!

Парни присоединились к остальным, чтобы успеть урвать свою порцию.