Два дня спустя в офисе Хадзуки.

— Менеджер, вот. Возьмите.

— Что это?

Кайя протянула Хадзуки пакет с покупками из ближайшего круглосуточного магазина, стараясь сделать это как можно незаметнее от всех сотрудников.

Внутри лежали банка кофе, энергетический напиток, несколько булочек и рамунэ — сладости, с большим запасом углеводов.

— З-зачем мне все это?

— Менеджер, вам нужна помочь? Я бы могла...

— Нет-нет, что ты… Может, объяснишь, что происходит? — Хадзуки с подозрением посмотрела на пакет, а после на саму Кайю.

— Нет в этом необходимости. Думаю, вы лучше всех понимаете.

Кайя настояла на своем и продолжила прямо смотреть Хадзуки в глаза, после чего она сразу догадалась, в чем было дело и первой отвела взгляд.

— Вот ведь, одни проблемы с проницательными людьми, — она тихо вздохнула. — А я ведь думала, что отлично вру.

— Что вы, вы отлично справляетесь. Не примите за неуважение, но вы уж больно сложная личность.

— Тогда как ты догадалась?

— Вы стали пить кофе в два раза чаще. Вы часто так делаете в загруженные дни.

Об этой привычке знала только Кайя. Она глубоко уважала свою начальницу и собиралась перенять у неё всё хорошее, чему только могла научиться. Например, умение скрывать свою усталость, особенно перед Ремой.

— Нагано внезапно взял отпуск, не его ли работу вы взвалили на себя?

— Крыть мне нечем...

— Вы должны рассчитывать на своих подчинённых. А если вам неудобно просить остальных, можете хотя бы обратиться ко мне. Можете мне довериться.

Кайя видит Хадзуки насквозь. И всё же Хадзуки оставалась её начальницей. Именно поэтому она не станет пользоваться ее добротой.

— Именно потому, что я рассчитываю на всех вас, я хочу, чтобы каждый сосредоточился на своей работе. То, что нас отдел сохраняем стабильные показатели — ваша заслуга. Я не могу требовать большего. И я не имею права подвести вас.

— Мы добиваемся таких результатов только благодаря вашему чуткому руководству. Нет никого, кто бы этого не понимал, — твердо заявила Кайя. — Поэтому не перенапрягайтесь. Прежде всего ради собственного здоровья. Здесь никто не работает усерднее вас.

Несмотря на то, что порой Хадзуки приходилось примерять на себе роль строгого надзирателя, говорить неприятные вещи и отчитывать своих подчиненных, доверие и уважение, которое испытывали сотрудники к Хадзуки, было безмерным.

Позиция вышестоящего по должности автоматически предполагает презрительное отношения со стороны, и всё же недовольства в её адрес было удивительно в малом количестве.

Причина была проста.

Все в отделе каждый день могли своими глазами наблюдать, насколько серьёзно и добросовестно Хадзуки подходит к своим обязанностям, при этом она никогда не смотрела на них свысока, не пыталась самоутвердиться за их счёт и не ставила себя выше остальных.

Она могла искренне выслушать каждого и относилась к проблемам своих подчинённых с неподдельным вниманием.

Возникало желание хоть немного отплатить человеку добром за всё, что он для тебя сделал, — и это вполне естественно.

— Простите, я много на себя вяла. Если что-нибудь понадобится…

— Спасибо, Кайя, все в порядке.

— Хорошо, — Кайя поклонилась и вернулась к своим обязанностям, стараясь закончить свою часть работы как можно быстрее.

Зная характер Хадзуки — если она что-то решила, то обязательно доведёт дело до конца, — и рассчитывать на то, что она позволит себе обратиться к кому-то на помощь, практически не приходилось.

Но если хотя бы немного повысить собственную эффективность, можно было уменьшить объём работы, который в итоге ляжет на плечи Хадзуки.

* * *

Время 23:25.

— Алло, Чиаки? Извини, что так поздно.

Чиаки — генеральный директор Любовного Агентства «Farfalle» — и главная жертва поздних созвонов Хадзуки.

— О, Хадзуки. Да ничего, всё нормально.

Обычно от Чиаки можно было услышать что-то вроде упрека и указа взглянуть на время, чего не последовало в этот раз.

Хадзуки это показалось подозрительным.

— Что-то у тебя голос какой-то уставший. Тебя там совсем загоняли? — заметила Чиаки.

— Да... Я наконец закончила работу.

— Тебе ведь рано утром на работу. Ты время видела? Сейчас полночь!

— Э-хе-хе... Я задержалась.

Неважно насколько ты готов загружать себя, у каждого человека есть предел. Жёсткий график несколько дней подряд, проведённых за сверхурочной работой, неизбежно давали нагрузку физически и ментально. У Хадзуки не осталось сил даже на то, чтобы изображать свой привычный бодрый голос, что и выдало ее.

— Ну конечно. В своем репертуаре. Наверняка осталась одна и взвалила на себя чужую работу? Какая молодец, не стала сваливать всё на них… А я вот предпочитаю делегировать свою работы.

— Это ведь неправда! Могу совершенно точно сказать, что ты так не поступаешь.

— Все-то ты знаешь. Если бы я действительно так делала, подчинённые за мной не пошли бы. Раз уж люди снизу поддерживают руководство, руководство обязано отвечать им соответствующей поддержкой. В конце концов, за что еще нам платят, разве нет?

— Да. Это само собой разумеется.

Чиаки — генеральным директором, Хадзуки — региональный менеджер: обе находились на руководящих позициях и отвечали за своих подчинённых. Поэтому понять друг друга им было совсем несложно.

— Но всё-таки, Хадзуки, ты совсем не умеешь думать о себе. Нельзя же всё время прикрывать всех собой.

— Я хочу, чтобы каждый мог спокойно заниматься своей работой. Я своими глазами вижу, сколько усилий они прикладывают.

— А я считаю, что иногда людям нужно дать почувствовать, насколько суровой бывает жизнь раба системы. Хотя зная тебя...

— Просто… кому-то ведь нужно взять все в свои руки. Иначе было бы несправедливо по отношению ко всем.

— И все это ради того, чтобы ты звонила мне в двенадцать ночи и жаловалась на сложную жизнь?

— …Да. Наверное.

Чиаки старалась говорить своим обычно лёгким, шутливом тоне, но голос Хадзуки прозвучал с особой тяжестью.

— Так, похоже, все еще серьезней. Тебя беспокоит что-то еще?

— Да... Когда я поглощена работой это забывается, но лишь на время...

Она до сих пор корила себя за то, что не воспользовалась своим же замечанием: «Внимательнее следить за окружающими. Контролировать ситуацию».

Но даже осознав свою ошибку, ей не избежать подобных ситуаций в будущем. И именно это было для неё мучительно.

К физической усталости от затяжной работы добавилось ещё и сильнейшее душевное напряжение, которое давило на неё тяжким грузом.

— Похоже, Шибе Рёме нелегко придется... Так в какое время назначать ваше свидание?

— Как насчёт воскресного вечера, как в прошлый раз? Я хотела бы с восьми часов.

— Днём он тоже свободен. Все же вечером?

— Да. Мне бы хотелось немного отдохнуть перед встречей.

Было бы совершенно бессмысленно, если после того, как Хадзуки закончила разбираться с ситуацией Нагано, сама свалилась с температурой.

Хадзуки всегда ставила работу выше личной жизни. так что ее выражение «Мой единственный парень и объект любви – моя работа» в её случае было совсем не шуткой.

— Договорились. Тогда в воскресенье в восемь вечера.

— Спасибо. И ещё… Не могла бы ты попросить Шибу одеться потеплее?

— Потеплее?

— Ночью холодно. Я хочу съездить к морю, подышать морским воздухом.

— К морю ночью… Романтично-то как! Хорошо, я так ему и передам.

— Выручишь меня. Тогда, Чиаки, спокойной ночи.

— Спокойной. Осторожнее по дороге домой.

— Хорошо. Спасибо.

На этом их десятиминутный разговор завершился.

Хадзуки выключила компьютер и откинулась на спинку кресла, позволяя телу наконец расслабиться.

«…Я ведь могу позволить себе нарушить правила…»

Наконец наступит тот самый день, которого она так долго ждала. И вполне вероятно, что в тот вечер ее ментально истощенный организм, под воздействием успокаивающей ауры Ремы, сошлет все ограничения на нет.

Возможно, она уже не сможет себя сдержать.

— Интересно, можно ли будет тогда свалить всё на него...

Она прекрасно понимала, что правила нужно соблюдать. Но где-то глубоко внутри Хадзуки уже начинало зарождаться чувство, которому она не должна была позволять появляться…