— Трудно тебя застать, а? Герой Святой Каталины теперь такой занятой?

— Заткнись, ублюдок.

А кто, по-твоему, стал причиной всего того случая?

Я снял солнцезащитные очки, обнял подошедшего Боба и похлопал его по спине.

Но этот ублюдок, кажется, с каждым днём становился всё крупнее.

Не удивлюсь, если однажды он внезапно свалится от сердечного приступа.

— Сбрось вес, дурень. Так ведь и сдохнуть можно.

— Я всё думаю: надо бы, надо бы… Но нелегко это.

— Тогда просто стисни зубы и ещё разок в тюрьму загреми. Выйдешь стройняшкой.

— Боюсь, тогда я выйду ещё и с кастрированной мужественностью…

А, точно.

Этот ублюдок за несколько месяцев в исправительном учреждении чуть в говноебов не подался.

Такой способ я ему точно посоветовать не мог.

— О. Давно не виделись. Бе… Би…

— Белла.

— Точно. Белла. Я знал.

— …

Сегодня, по совпадению, у кибершлюхи тоже была линейка перед каникулами.

Так что мы, отцы, у которых дети рано освободились из школы, собрались вместе пообедать.

— Так что едим?

— Без понятия.

— Я хочу бигмак!

— Эй… какой ещё бигмак?

И что, теперь снова тащиться на машине до станции?

Нельзя просто зайти в какую-нибудь нормальную забегаловку поблизости?

— Касс, похоже, любит бургеры?

— Не то слово. Она по ним совсем с ума сходит.

— Тогда как насчёт крафтовых бургеров?

— Я не против. Белла, ты как?

— Я тоже люблю.

— Крафтовые бургеры?.. Что это такое?

— Есть такое.

Крафтовые бургеры — нормально.

На самом деле, если это где-то рядом, мне годилось почти всё.

— Тогда решено. Вон там, прямо через дорогу.

Меню выбрали быстро.

Мы тут же перешли дорогу и вошли в заведение с мигающей неоновой вывеской.

Красные кожаные сиденья и пёстрый клетчатый пол вызывали ностальгию.

Сейчас такие места почти не встречаются, но раньше ресторанов в подобном стиле было полно.

— Что будешь?

— Бигмак.

— Такого здесь нет.

— Тогда что есть?

— На меню посмотри.

— Тут слишком много всего…

— Просто ткни наугад с закрытыми глазами.

— М-м…

Я не думал, что она правда закроет глаза и ткнёт.

Касс хлопнула указательным пальцем по меню, а потом резко распахнула глаза.

— Кимчи-бургер?

— Что, блять? Почему тут вообще такое есть?

А ведь правда было.

Кимчи-бургер.

Зачем такая вещь вообще существует?

Я словно заглянул в кусочек безумия, скрытый в этой мешанине пищевых культур страны иммигрантов.

— Я возьму чизбургер.

Я выбрал самый обычный вариант.

Мне не хотелось даже здесь утомлять себя какими-то странными экспериментами.

— Я если не съем делюкс-бургер, я не наемся. Дочурка, а ты?

— Я хочу суши-бургер.

— ?..

А это ещё что за суши-бургер?

Похоже, за те десять лет, что я сидел, в мире произошли какие-то серьёзные перемены.

Я уже не поспеваю за потоком.

Голова кружится.

— Значит, со следующего семестра Касс уже в седьмом классе?

— Да!

— Вау, правда? Если считать по двенадцатилетней системе, то я… э-э… в восьмом. Всего на класс выше тебя, получается?

— Я быстро тебя догоню.

— Опять перескочишь через класс? Но с седьмого уже будет труднее. Начиная со средней школы, уровень совсем не такой, как в начальной.

— Угу, угу.

Эта девка с Юлией постоянно спорит, а вот рассказы кибершлюхи слушала спокойно и внимательно.

Значит, признаёт её старшей сестрой?

Не то чтобы я не понимал.

Я бы тоже невольно начал звать старшим братом любого человека, у которого дома есть все новейшие игровые приставки.

— Ваш заказ.

Вскоре нам принесли тарелки.

Бургер, кола и толстая картошка по деревенски.

Классический набор.

— Ува-а-а…

Когда тарелку поставили перед Касс, она чуть слюной не захлебнулась и совсем потеряла голову.

Похоже, её впечатлил величественный вид огромного крафтового бургера.

Я уже собирался объяснить, что его надо есть ножом и вилкой, но…

— А-а-ам!.. У-м-м!

Она сразу схватила бургер двумя руками и откусила огромный кусок.

Ну, так тоже можно…

Руки потом вытрет.

Я покачал головой и взял нож с вилкой.

— М-м-м! Вкусно! Джин Су, тоже попробуй!

— Бургер он и есть бургер…

Касс с восторгом протянула мне свой бургер.

Поначалу я, конечно, ужаснулся самой мысли о кимчи внутри, но если подумать, оно вполне могло сочетаться.

Раз уж такое включили в меню, наверное, людям заходит.

Я нехотя откусил кусок.

— М-м?

— Вкусно? Правда ведь?

— Вкусно-то вкусно… Но, блять, это не кимчи.

Для кимчи оно было слишком сладким.

Даже на жареное кимчи не похоже.

Это была просто капуста в соусе, щедро перемешанная с сахаром.

Что угодно, но только не кимчи.

Вкус, который американцам точно понравится…

Но вот название... кимчи-бургер всё равно вызывало желание подать жалобу.

Правда, если я так сделаю, меня сразу заклеймят уродливым корейцем, так что лучше молчать.

— Это суши-бургер. Хочешь попробовать?

— Угу! Хочу!

Даже с набитым ртом разговор кибершлюхи и Касс не прерывался.

То они обсуждали школу, то вдруг перескакивали на игры, а стоило мне на мгновение отвлечься и снова посмотреть на них, они уже болтали о любимой еде.

— Похоже, они нашли общий язык.

— Ага. Главное, чтобы Касс потом не заявила, что хочет татуировки и пирсинг…

— Ха-ха-ха! Это же личная свобода, дружище!

— …

Если это личная свобода, то я готов эту свободу подавлять.

Я, блять, не вынесу вида, как в эту красивую кожу Касс втыкают иглы.

И тут мой взгляд невольно упал на её ухо.

— М-м? Что такое, Джин Су?

— Ничего.

Я коснулся мочки уха Касс и отпустил.

Вот я и задумался, можно ли разрешить ей что-то вроде серёжек.

Такое, наверное, можно…

Или нельзя?

А-а, голова сейчас расколется.

— Таких, как ты, называют родителями-вертолётами. Знаешь? (п.с. от беса. сленговое выражение в США. А так оно означает гиперопекающих родителей)

— Ещё чего. Какой я родитель-вертолёт?

— Ну, не то чтобы я тебя не понимаю. Думаю, в твоём случае это вполне естественно. Травмы так просто не забываются.

— Да ну тебя. Что ты вообще несёшь?

И дело вообще не в прошлом.

Что он опять выдумывает?

В этом вся проблема.

Сам человек спокойно живёт и не парится, а окружающие обязательно начинают драматизировать.

— Ха-а… Сразу старые времена вспомнил.

— Какие времена?

— Твой первый день в тюрьме. Помнишь, как ребята тебя тогда избили? Я ведь тоже пару раз вмазал. Прости.

— Забей.

В тюрьму привезли какого-то восточного очкарика с видом извращенца, обвинённого в изнасиловании и убийстве матери с дочерью?

На моём месте я бы тоже избил его до полусмерти.

Так что винить Боба за это я не мог.

— Я тогда думал, ты слабак. Ты просто стоял и терпел удары. Я уже решил, что ночью тебя говноебы как следует оттрахают, но…

— Анальную девственность мужчине я отдавать не собирался.

— На самом деле я тогда сразу понял, что тебя подставили. Когда человек обычно дерётся в ответ, но молча терпит только побои за статью — это признак тех, кого осудили по ложному обвинению. Я-то по тюрьмам много раз мотался, знаю.

— Вот как.

Глаз специалиста, значит, всё видел.

Вот почему он тогда особенно хорошо ко мне относился.

А когда босс картеля Лос-Анджелеса со мной сблизился, издёвок стало куда меньше.

Если оглянуться назад, я действительно был ему очень благодарен.

— А. Помнишь, как тебя после экспериментов с прожаркой мозгов каждый раз выводили, и ты нёс полную чушь в невменяемом состоянии? Это было ржачно.

— Я такое делал?

— Ага. Я тогда думал, что ты совсем поехал.

— Раз уж заговорили, я вспомнил медсестру, которая стояла рядом во время ежедневного осмотра нагишом. Когда она заставляла раздвигать булки, чтобы проверить задницу, я дико возбуждался.

— Джин Су… тебе такое нравится?

— …

А чего ты вдруг так серьёзно, блять?

Ты что, не получал удовольствия?

Только я получал?

Просто смешно.

Задница, между прочим, вне зависимости от пола и возраста дарит первобытное наслаждение как эрогенная зона.

Это совсем не какой-то маргинальный фетиш.

Хоть я и не слишком этим увлекался, когда Энн иногда требовала пеггинг, я соглашался и после этого тоже открыл для себя такое удовольствие.

— Странно всё-таки. Тогда всё казалось таким дерьмовым, а теперь вспоминаю и думаю, что, может, жить там было даже терпимо.

— Как это могло быть терпимо? Я, когда на десять дней попал, и то чуть не сдох от отвращения.

— Поживи там десять лет. Тюрьма тоже станет домом, милым домом.

— …

Если прожить где-то больше десяти лет, это место и правда становится домом.

Не зря же Брукс повесился.

Если бы мне не повезло встретить такого благодарного покровителя, я бы тоже, наверное, повесился.

Кстати, интересно, где сейчас тот старик и как он живёт?

— Ух. Но вот космическая станция… Это я правда еле выдержал.

— Всё было настолько тяжело?

— А ты думаешь, почему все умерли, а я один выбрался живым?

— А…

В космосе заключённых убивали так, будто самого понятия прав человека там не существовало.

Если бы я сейчас встретил тех ребят, с которыми тогда сидел, мы бы точно всю ночь пили и вспоминали былое.

Энн, маленький Том и бывший тренер-говноеб по имени то ли Джеймсон, то ли Джон…

Их лица до сих пор отчётливо стоят перед глазами.

Я по ним скучаю, но если спросить, хочу ли я туда вернуться, я сразу покачаю головой.

Сейчас я в разы счастливее.

— Эх, мрачно как-то стало. Хватит о прошлом. Касс, а какая у тебя мечта?

— Мечта?

— Да. Типа кем хочешь стать в будущем?

Боб резко сменил тему и обратился к Касс.

Мне тоже стало немного любопытно.

Интересно, у этой на вид совершенно бездумной девки есть хоть какие-то мысли о будущем?

— М-м…

— Кажется, ей понадобится время. Бе, Бе…

— Белла.

— Да, Белла. А у тебя какая мечта?

— Стать учёной!

— О, неожиданно.

— Почему? А что вы думали?

— …

Я не мог честно сказать, что представил наркобарона или звезду квартала красных фонарей.

— Касс, а ты кем хочешь стать?

— Я, пожалуй, хочу стать врачом!

— ?..

Вот уж чего я точно не ожидал от этой девки.

Я был уверен, она скажет, что хочет жить так, чтобы есть Бигмаки на каждый приём пищи.

Она хоть понимает, чем вообще занимаются врачи?

— Ты, значит, врачом? Думаешь, сможешь?

— Смогу.

— Ха. И почему вдруг захотела стать врачом?

— Я стану врачом и уберу все шрамы Джин Су.

— А…

— Они выглядят очень больно…

Касс ладонью коснулась моей щеки, и на мгновение у меня будто перехватило дыхание.

Мягкие пальцы прошлись по длинному шраму, от чего кожу слегка защипало.

Я ведь собирался как следует поязвить и посмеяться над ней.

Но горло внезапно сдавило, и голосовые связки перестали слушаться.

— Эй. Этот ублюдок плачет? Плачет! Кха-ха-ха!

— Кто плачет, блять.

Просто что-то в глаз попало.

Я вытер выступившую слезу, вытащил салфетку и стёр грязь с уголка рта Касс.

Неряха.

Сама даже не понимает, что у неё рот грязный, а уже, емае, врачом станет.

Она вообще знает, как это трудно?

Конечно не знает, раз несёт такую чушь.

— Врачом стать очень, очень трудно. Знаешь?

— Я знаю, что сначала нужно поступить в медицинский. Том сказал.

— Тот мелкий, с которым ты ходила?

— Не он. Другой Том есть.

Если смотреть объективно, эта пустоголовая девка явно не годилась для того, чтобы стать врачом.

Наверное, надо было показать ей реальность.

Сказать: «У такой, как ты, ничего не получится, так что лучше заранее брось».

— Попробуй. Получится — хорошо, не получится — будет жаль.

— Угу. Поняла. Я обязательно стану врачом.

— …

Касс улыбнулась и потёрлась головой о моё плечо.

Я, окончивший только школу, мог сколько угодно рассказывать, как трудно поступить в медицинский, но она всё равно бы не поняла.

Пусть сама столкнётся со стеной реальности.

Рассчитывать я не буду.

Всё равно у неё точно не получится.

— Дяденька. А меня не спросите?

— Что?

— Почему я хочу стать учёной.

— И почему же?

— Я хочу изучать нервную систему человека и химию, чтобы создать новый вид наркотика!

— …

Блять.

Значит, мечта у неё всё-таки стать наркобароном.