Глава 163

— А…

Лежавшая на кровати девушка приподняла голову.

— Уже проснулась?

— Ах… я подумала, это кто-то другой.

Девушка оглядела меня с головы до ног. До сих пор она видела меня только в элегантных образах, вроде смокинга или униформы, поэтому неудивительно, что она могла принять меня за другого человека. Что, если она разочаруется, увидев меня в старой кожаной куртке, белой футболке и поношенных джинсах?

— Тебе идет и стиль плохого парня.

— Правда?

Ну и хорошо. Я начал выкладывать покупки на столик у окна.

— Купил лекарства и завтрак. Фармацевт сказал, лекарства принимать после еды, так что сначала поешь.

Она приподнялась с кровати и, вставая, спросила:

— Что ты купил?

— Куриный суп. Ты же говорила, что хочешь его.

— Ого, ты запомнил! Я тронута.

Она села за стол, открыла алюминиевую упаковку и слегка наклонила голову, озадаченно глядя внутрь.

— Что такое? Не то?

— Ну… вообще-то я имела в виду немного другой суп. — Она зачерпнула горячий куриный суп с лапшой, подула на него и, попробовав, улыбнулась: — Но и это вкусно.

Похоже, не простая вежливость, потому что она тут же принялась есть с большим аппетитом. Даже слишком большим.

— Ой, горячо…

— Осторожнее, не торопись, дай остыть.

Я налил ей стакан холодной воды и сам тоже выпил залпом один стакан. Увидев, как она высунула кончик покрасневшего языка, я невольно вспомнил о вчерашней ночи.

— А ты что будешь есть?

— Пиццу. Хочешь тоже?

— Угу.

Хорошо, что у нее есть аппетит. Я отломил кусок от своей пиццы и передал ей.

— М-м, вкусно.

— Ты обещала угостить меня чем-нибудь вкусным. Почему это я тебя кормлю?

— Хех… Когда поправлюсь, пять раз тебя угощу.

— Только завтраками пять раз.

— Завтраками? Н-ну, тогда…

Она округлила глаза, удивленно глядя на меня, совсем как кролик. Я приложил руку к ее лбу.

— Температура ниже, чем вчера ночью, но все равно горячая.

Она сильно мучилась последние три-четыре дня, неудивительно, что заболела. В последний день на острове весь день пролежала, ничего не поев, значит, уже тогда ей было нехорошо.

— Если заболела, надо было сразу сказать.

— Мне не хотелось доставлять тебе неудобства.

Неудобства? На самом деле, я получал от этого удовольствие. Никогда бы не подумал, что заботиться о ком-то может быть так приятно. Раньше я всегда заботился только о самом себе. Другие люди всегда были для меня потенциальными врагами, которые в любой момент могли вонзить нож в спину. Заботиться о ком-то другом, кроме себя, было немыслимо.

«Но вот, как-то само собой получилось».

С того момента, как я спас ее из моря, я постоянно заботился о ней. Сначала думал, что это хлопотно, но на самом деле я просто не знал, как себя вести. Не знал, как правильно заботиться о ком-то другом. Поэтому делал так, как хотел бы, чтобы поступали со мной.

Если только отдаешь, обычно чувствуешь себя в убытке. Но сейчас такого чувства не было. До встречи с ней самым приятным занятием для меня была месть тем, кто меня обидел. Но теперь я понял, что заботиться о ком-то гораздо приятнее.

— Когда доешь, обязательно выпей лекарства.

Я достал из пакета все, что купил в аптеке, и разложил на столе. От простуды — лекарства от простуды. Я думал, достаточно было взять просто «лекарство от простуды», но оказалось, что видов препаратов очень много. Я купил все, что дал фармацевт, но сам никогда не принимал лекарств и не понимал, что к чему.

«И как ей давать?»

Я начал читать инструкции на упаковках. Чем больше читал, тем меньше понимал. Жаропонижающее? Ну, это понятно — снижает температуру. Но дальше были какие-то совсем непонятные слова. Противокашлевое? Деконгестант? Отхаркивающее средство? Не мог разобраться, что это все значит. Снова почувствовал себя глупо. Пока сидел, растерянно глядя на лекарства, девушка сама выбрала нужные таблетки и выпила их.

— У меня насморка нет.

Сказав это, она не стала принимать деконгестант.

«Значит, от насморка».

Я спросил девушку, которая, приняв лекарство, снова вернулась и села на кровать:

— Ты училась в школе?

Только спросив, я понял, насколько глупым был мой вопрос, но девушка спокойно ответила:

— Я сирота, поэтому в университет не поступила, но до старших классов закончила.

Ого, да у нее приличное образование. Среди знакомых мне людей она была первой, кто учился так долго.

— А ты?

Если скажу правду, что ты обо мне подумаешь? Снаружи Ада презирают тех, кто не образован. Но если притворишься, что учился, а потом тебя разоблачат, будет еще унизительнее.

— В Аду какая может быть школа.

— Ого, а ты все равно очень умный. Наверное, гений.

Удивительно. Она всегда превращает мои недостатки в достоинства. Может, тогда и это спросить не будет стыдно?

— Ты знаешь, что значит слово «енпхэ» (연패)?

— Разве не значит «постоянно проигрывать»?

— Я тоже так думал, но в статье написано «бросает вызов енпхэ». Получается, в статье¹ ошибка?

¹ Отсылка к 152 главе, когда Рэйвен прочел написанное так: «Эдем-Сити Эйнджелс бросают вызов пятому подряд поражению». На самом деле, там по смыслу другое значение: «Эдем-Сити Эйнджелс бросают вызов пятой подряд победе». То есть «бросают вызов череде побед».

— А-а, у слова «енпхэ» два значения.

Я и не знал, что это слово может означать и «череду побед».

— Странно, правда? Значения противоположные, а пишутся одинаково.

Она не смотрела на меня свысока, как люди вне Ада, когда я чего-то не знал, и не высмеивала меня за книжные знания, как люди в Аду.

— Местонахождение трех беглецов до сих пор остается неясным…

— Местонахождение неясно значит, что неизвестно, где они находятся.

Раз уж начали, я продолжил читать газету, и каждый раз, когда попадалось незнакомое слово, девушка тут же объясняла его.

— «Бьет только по краям» (변죽이나 울린다)?

— Это значит «говорить не прямо, а намеками, ходить вокруг да около».

— Ты все знаешь.

— Хоть я сейчас и свернула на преступный путь, раньше я готовилась к государственному экзамену.

— Тогда бросай это дело и снова готовься к экзаменам.

По-моему, у тебя талант не к преступлениям, а к учебе.

— Нет. Со мной уже все кончено.

Она вздохнула, но не объяснила, почему не может вернуться обратно.

— Вот ты как раз мог бы бросить все это и заняться учебой. У тебя талант к преступлениям огромный, но мне кажется, ты сам хочешь учиться. Разве не так?

— Уже слишком поздно.

— Да ладно, для учебы никогда не поздно.

Правда?

Бросить все… и учиться?

Я задумался, а девушка, зевнув, забралась под одеяло и легла.

— Выпила лекарство и сразу в сон клонит.

— Поспи немного.

— А ты что будешь делать?

— Не знаю, не думал пока.

— Тогда я…

Она приподняла край одеяла и раскрыла мне объятия:

— Обними меня.

— Ты ведь знаешь, что я мужчина, и все равно просишь обнять?

— Да. Потому что ты хороший парень, который умеет держать себя в руках перед больной девушкой.

Когда тебя называют хорошим, уже не сделаешь ничего плохого.

— Ты хитрая лиса.

А я-то думал, ты зайчонок.

Какой там зайчонок…

После этого, пока девушка несколько дней лежала в постели, я тоже проводил время рядом с ней, занимаясь тем, что всегда хотел попробовать.

— Слишком длинное слово, не влезает.

Конечно, я хороший парень, поэтому мы занимались совсем не тем, чем обычно занимаются мужчина и женщина, лежа в одной постели.

— Там всего два слога.

— Точно.

— «Большая радость, получаемая при преодолении ограниченных желаний». И всего два слога… Что же это?

Кроссворды. Я часто видел, как люди в кафе или в метро открывают газету или журнал и разгадывают их. Выглядело интересно, и я несколько раз пытался разгадывать их в одиночку. Но по-настоящему решить их не получалось.

Я понял принцип, но слишком многих слов не знал. А теперь рядом со мной оказался красивый словарь с приятным голосом и ароматом, и я, пользуясь случаем, стал расспрашивать ее и разгадывать кроссворды из газеты.

— Тогда это «хиель» (희열 — восторг)?

— Но ведь первый слог должен быть «ель».

— Эх, давай тогда с пятнадцатого начнем.

К счастью, ей тоже нравилось, и мы несколько дней подряд увлеченно разгадывали кроссворды.

— О, вот тут «сольгоджи» (설거지 — мытье посуды).

Сказала, что начнем с пятнадцатого, а сама решает совсем другую клетку. Я послушно вписал слово. Криво и неаккуратно. Читать-то я умею хорошо, но пишу плохо. Просто не было необходимости. За несколько дней, пока мы занимались кроссвордами, мой почерк немного улучшился, но все равно оставался неуклюжим.

Она пристально посмотрела на написанное мной слово, и я подумал, что дело в моем плохом почерке. Но сказала она не «странно пишешь», а другое:

— Ты такой удивительный.

— Ты о чем?