Глава 170

«Точно. Когда я сидела в камере, мне надоели его постоянные думы обо мне, поэтому я даже заблокировала Рэйвена!»

Интересно, какие мысли у него были обо мне? С волнением, будто подглядывая в чужой дневник, я начала читать заблокированные сообщения от Рэйвена в порядке их поступления:

Рэйвен Хант настороженно относится к вам.

Рэйвен Хант раздражается из-за вас.

Рэйвен Хант беспокоится о вас.

Рэйвен Хант благодарен вам.

Рэйвен Хант интересуется, что вы о нем думаете.

Рэйвен Хант считает вас милой.

Рэйвен Хант считает вас красивой.

Это была краткая хроника того, как этот мужчина постепенно влюблялся в меня. Мне стало одновременно неловко и приятно, хотя оставалось странное чувство.

«Но что с ним сейчас?»

Прокрутив сообщения до последнего, я растерялась.

Рэйвен Хант разочарован тем, что вы — клубничная голова.

«Что? Теперь ему не нравится клубничная голова?»

Если я прямо спрошу Рэйвена, он заподозрит, что я читаю его мысли, и станет еще более напряженным. Вместо этого я начала внимательно перебирать сообщения, пытаясь найти подсказку. Вдруг мой взгляд остановился на совершенно непонятном сообщении.

Рэйвен Хант подавлен тем, что вы его отвергли.

— Что? Когда это я его отвергала?

Это сообщение было расположено между двумя другими:

Рэйвен Хант подозревает, что вы и есть клубничная голова.

Рэйвен Хант считает, что вы не клубничная голова.

Значит, он решил, что я отвергла его именно в тот день, когда он спрашивал меня о моей первой любви.

«Подожди, а что я тогда сказала?»

Я вспомнила наш разговор.

— Думаете, та девушка любила меня?

— Если бы любила, так бы не поступила.

И внезапно поняла свою ужасную ошибку.

— А-а-а-а! Рэйвен!

— Ч-что случилось?!

Рэйвен, осматривавший статую, мгновенно подбежал ко мне. Он поднял меня, словно испугавшись, что появилась змея.

Я крепко обняла его и сказала:

— Я вас не отвергала. Я была искренна, когда говорила, что люблю.

На обычно бесстрастном лице Рэйвена проступило смятение. Но это явно было приятное смятение, потому что он тихо прошептал мне в ответ, слегка смущаясь:

— Я тоже до сих пор искренен.

«Он все еще любит меня?»

Теперь я поняла, что тоже неправильно его поняла.

— Значит, вы отвергли меня в письме, потому что я сказала, что это не любовь? Но я же тогда не знала, что мы говорим о нас самих…

— Подождите, значит, тот парень, который бросил Джемму — это я?

— Выходит, так.

— Нет… Я не бросал…

Теперь уже Рэйвен был так же растерян и возмущен, как и я до.

— Я лишь хотел поступить правильно и завершить все, если для вас это уже прошлое. Значит, тогда вы заболели из-за меня…

«Получается, тот негодяй — это я», — пробормотал он, проводя рукой по лицу, после чего нежно поцеловал меня в лоб и извинился:

— Джемма, простите меня.

— Нет, это я виновата. Все началось из-за моих слов.

Мы оба извинялись и успокаивали друг друга. Я, наконец, расслабилась в его объятиях и вдруг невольно рассмеялась:

— Никто никого не бросал, а брошенными себя почувствовали оба.

Наша путаница была просто абсурдной. Хорошо, что мы разобрались хотя бы сейчас. Но кто бы мог подумать, что оставалось еще одно неразрешенное недоразумение?

— Но тогда почему вы ушли от меня? — спросил Рэйвен с обиженным выражением лица.

— Пока вас не было, дьявол дал мне задание, и я была вынуждена уйти, даже не оставив записки.

А потом меня задержали внезапные миссии, и я несколько дней не могла вернуться.

— Как только все закончилось, я сразу же вернулась обратно, но сколько ни ждала, ты так и не пришел.

— А… Я тоже ждал вас в отеле…

Получается, мы просто разминулись.

— Я оставила сообщение на ресепшене, что буду ждать вас каждого первого числа месяца там, где мы впервые поцеловались.

Увидев его выражение лица, на котором смешались растерянность и разочарование, я уже знала ответ, но все равно спросила:

— Вы не видели?

— Я больше не возвращался в отель. У меня тоже были свои обстоятельства…

— Вот как…

Он не рассказал, как так вышло, что больше не мог ни ждать, ни вернуться обратно.

— Значит, вы каждый месяц ждали меня на том пляже?

Я кивнула и неловко добавила:

— Ну, года три ждала, а потом бросила.

— А… А я, ничего не зная, искал вас совсем не там.

— Вы продолжали меня искать?

Рэйвен кивнул и, пристально глядя на меня сверху вниз, признался:

— Я скучал по тебе.

Сказал он это тем самым голосом из тех времен.

— Я тоже… тоже скучала.

— Получается, я скучал, даже не зная, что ты прямо передо мной.

— Получается, так.

Сказав друг другу, как скучали, мы долго смотрели друг на друга молча. Потом Рэйвен тихонько засмеялся.

— Что?

— Да так, ничего.

— Что такое? Ну скажи!

Только после моего долгого приставания он признался, почему засмеялся:

— Просто стало интересно, вышла ли ты замуж.

Рэйвен взял мою левую руку и поднял ее.

— Вышла.

Он смотрел на кольцо на моем безымянном пальце и улыбался. Казалось, он был так счастлив, что едва сдерживал смущенную улыбку.

— За меня.

Я тоже почувствовала ком в горле.

— Ну да, мы ведь и правда сдержали то случайное обещание пожениться.

Мы вспомнили, как раньше, не зная этого, вели себя словно заклятые враги и яростно спорили, что ни за что не хотим жениться друг на друге, и дружно рассмеялись. Потом снова пришлось улыбнуться, чувствуя волнение и трепет. Ведь мы вновь влюбились, даже не подозревая, что были первой любовью друг друга.

— Наверное, мое сердце узнало тебя.

И губы тоже. Я рассказала ему, что во время свадебного поцелуя почувствовала в нем того прежнего Рэйвена. Мы снова вместе смеялись и удивлялись, пока он вдруг не замолчал, серьезно посмотрел на меня и, бережно придерживая мое лицо ладонями, начал наклоняться ко мне.

«Поцелуй!»

Это был настоящий поцелуй, не рабочий, не случайный, не шутливый, а искренний на все сто процентов.

Бум!

Однако в тот самый момент, когда наши губы почти соприкоснулись, раздался грохот, и настоящий поцелуй сорвался. Обернувшись, мы увидели майора Дейнджера, которую до сих пор полностью игнорировали. Она смотрела на нас таким взглядом, будто ей стало физически плохо от увиденного.

— Перерыв окончен.

Она поднялась и встала перед надписью. Мы уже надеялись, что она нашла ответ, но нет. Нам снова пришлось ломать голову до боли.

Дельфин не хранит верность одному партнеру всю жизнь.

Эта дверь откроется лишь тому животному, что верно единственному избраннику.

«Если это комната дельфинов, то и загадки должны быть на уровне интеллекта дельфинов. Или мы, получается, глупее дельфинов?»

Дельфин. Дельфин. Дельфин. Слово «дельфин» уже начало казаться странным, а потом и все слова стали казаться чужими и непонятными.

— А!

Внезапно мне в голову пришла отличная идея.

«Инвентарь».

Я достала один грязевой брауни.

— Ты… правда собираешься это съесть?

Рэйвен смотрел на меня с тревогой, думая, что я собираюсь съесть это сама. Вместо этого я отломила большой кусок брауни и размазала его по одному слову, высеченному на полу.

Дельфин хранит верность одному партнеру всю жизнь.

Эта дверь откроется лишь тому животному, что верно единственному избраннику.

— Если стереть не, смысл меняется на противоположный: «Дельфины хранят верность одному партнеру».

Майор Дейнджер фыркнула:

— Такая детская уловка не сработает…

Грохот.

— Сработала.

Каменная дверь, до этого абсолютно неподвижная, сама собой открылась. Следующая комната — комната обезьяны Чеба. Здесь дверь напротив была открыта с самого начала, но просто так к ней не пройти. Это не комната, а целая полоса препятствий, похожая на парящие в воздухе джунгли. Нужно было двигаться парами, поэтому мы с Рэйвеном идеально сработались и быстро прошли маршрут.

— У-ух…

Неблагодарный майор воспользовался открытым нами проходом, но смотрел на нас с таким отвращением, будто мы были тараканами. Наверное, потому что мы снова стояли у двери, обнявшись.

«Ха, жалко тебя, не знающей, как велика сила любви!»

Если сейчас еще и поцелуемся, она, наверное, испепелит нас взглядом. Мы хоть и попали в ад, но чувствовали себя как в раю. Держась за руки и словно паря на облаках, мы направились к следующему испытанию, но, увидев его, резко вспомнили суровую реальность: мы по-прежнему заперты в этом аду.

Эту дверь открыть способен лишь истинный отец.