Я решила рассказать Тии всё.

Ничего не скрывая.

Она имела право знать.

К тому же теперь уже достаточно повзрослела, чтобы всё понять.

«На самом деле это лишь оправдания».

Все эти причины я придумала позднее.

Просто мне самой было невыносимо.

Я устала от этой лжи.

И не хотела, чтобы Тия считала меня ненастоящей мамой.

«Похоже, я действительно обиделась».

«Ты всё равно не настоящая мама».

Тия наверняка не говорила всерьёз.

Слова сами вырвались из-за подросткового раздражения.

Но полной ложью они тоже не были.

В глубине души Тия действительно считала меня ненастоящей мамой.

И это естественно.

Ведь я сама её так научила.

Рассказала, будто подобрала дочь неизвестной человеческой женщины и неизвестного дракона.

Солгала без всякого плана на будущее, лишь бы ненадолго облегчить себе жизнь.

Мне не на что обижаться.

Я лишь пожинала плоды собственной безответственности.

И этой безответственностью уже сильно ранила Тию.

Пусть поздно, но теперь я собиралась искоренить её заблуждение.

Стать настоящей матерью Тии во всех смыслах.

— Тиамат.

— М-м…

— Мама не сердится. Нам просто нужно серьёзно поговорить. Посмотри на меня. Мне нужно кое-что сказать.

— …

Перестав плакать, Тия всхлипнула и подняла на меня глаза.

Я провела пальцем под ними, и мягкие щёки растянулись, словно тесто.

До чего же милая.

Но, представив, как скоро это лицо наполнится недоумением и ужасом, я снова заколебалась.

И всё же сказать было необходимо.

С трудом заставив онемевшие голосовые связки двигаться, я заговорила.

— Понимаешь, мама кое-чего тебе не рассказала. Нет, я тебе солгала.

— О чём?..

— На самом деле мама и есть твоя настоящая мама.

— М-м! Тия не считает тебя ненастоящей! Тия сказала неправду! Прости!

— Я не это имела в виду. Вдох… Выдох… На самом деле мама…

Губы задрожали.

В самый последний момент храбрость окончательно меня покинула. Не в силах смотреть Тии в лицо, я положила подбородок ей на макушку и прошептала.

— Я твоя родная мама. Та, которая тебя родила.

— …

Так я наконец покончила с ложью, которую слишком долго повторяла.

Рассказала Тии всё.

Что она появилась незапланированно.

И каким отвратительным ящером был её отец.

Разумеется, я не сказала, что настолько боялась беременности и не могла её принять, что не хотела рожать. Не рассказала и о том, как долго после рождения считала Тию обузой и ненавидела.

Эти слова были не нужны.

Умная Тия и без того могла догадаться о многом.

Я не хотела намеренно вбивать гвоздь ей в сердце.

Узнав правду, Тия не стала потрясённо думать о том, что была нежеланным ребёнком.

— Тогда где отец Тии?.. Нет, где этот ящер?

— Не знаю. Однажды мы случайно встретились снова, но, получив мою помощь, он опять сбежал.

— Какой ужасный человек! Почему он так поступает с мамой?!

— Аха-ха. Вот именно…

Тия пришла в ярость.

Растерянность длилась лишь мгновение.

Благодаря острому уму она быстро поняла положение.

— Прости, что так долго тебе врала…

— М-м. Всё хорошо. Ничего ведь не изменилось. Просто мама оказалась родной мамой Тии. Всё стало только лучше.

— У-у…

От гордости за неё я едва не расплакалась.

Как она всегда умудряется выбирать самые прекрасные слова?

После всего, что я натворила…

«Не мне было поучать Ирен».

Я вспомнила совет, который когда-то ей дала.

Какими бы ни были проблемы с деньгами, нужно скорее вернуть отданных на усыновление детей.

Пока они не забыли её лицо.

Пока не стало слишком поздно.

А сама я всё откладывала разговор с Тией.

Но хорошо, что хотя бы сейчас набралась смелости.

Ирен постепенно снова становилась матерью своих детей.

А я наконец стала настоящей мамой Тии во всех смыслах.

Какое счастье, что мы обе не опоздали.

— Мама. Когда Тия найдёт папу, ей его наказать?

— Ч-что? Наказать?

— Тия злится! Когда-нибудь Тия поймает папу и приведёт к маме. А мама решит, что с ним делать.

— М-м… Не надо…

Разговор становился пугающим.

Поймать дракона и притащить ко мне.

Слова словно пришли из древней легенды этого мира.

Но я покачала головой и успокоила Тию.

— Я больше никогда не хочу его видеть. Мне жалко даже сил на гнев. Лучше бы мы не встретились до самой смерти.

Месть бессмысленна.

Раньше я считала, что так говорят лишь бессильные слабаки. Но даже получив в руки оружие в лице Тии, способное поймать дракона и заставить его встать на колени, я не испытывала желания мстить.

От грязи бегут не потому, что боятся.

Просто не хотят пачкаться.

Я хотела, чтобы он навсегда исчез из моей жизни.

Не нужны ни извинения, ни возмещение. Пусть просто исчезнет.

Маркиза я уже, пожалуй, могла понемногу простить, но тому чёрному ящеру прощения не будет.

— Ты устала? Хочешь лечь пораньше?

— М-м…

— Спокойной ночи. И спасибо, доченька, что выслушала и не испугалась.

— М-хе-хе. Мама-а… Тия так тебя любит…

После слёз и смеха Тия быстро выбилась из сил, и глаза начали закрываться.

Она лежала на кровати, обнимая меня и довольно улыбаясь. В её объятиях было тепло.

Всё оставалось как всегда.

Я была так благодарна Тии за то, что она спокойно приняла тяжёлую правду и разозлилась ради меня, и одновременно так виновата перед ней, что гладила её по голове до самого сна.

— М-м-м… Соп…

Укрыв уснувшую словно без сознания Тию одеялом, я вышла.

Было ещё не поздно.

Наверняка уборки накопилось много.

Я уже собиралась поспешить на помощь.

— Ах.

— Кхм…

Выйдя в коридор, я сразу увидела прислонившегося к стене мужчину и застыла.

Маркиз покосился на меня и неловко прочистил горло.

Точно. Всё время разговора дверь оставалась открытой.

Я даже не подумала её закрыть.

— С какого момента вы слушали?

— Трудно сказать. Полагаю, услышал достаточно.

— Понятно…

Я невольно усмехнулась.

Скрывать произошедшее я не собиралась.

Но и гордиться здесь было нечем, поэтому рассказывать всем подряд тоже не хотелось.

И всё же оттого, что маркиз узнал, мне не было стыдно.

Так ему и надо.

Когда я призналась, что была мужчиной, он заявил, что его это не волнует, и продолжил приставать.

Но что теперь?

Будет ли он по-прежнему любить женщину, которую когда-то изнасиловал другой мужчина… Хотя нет, даже не мужчина.

Дракон.

— Значит, вы знаете, при каких обстоятельствах появилась Тия.

— Да.

— Не считаете меня грязной?

— Нет! Ни в коем случае.

— Правда? Всё ещё любите?

— Разумеется. Всегда. До самой смерти в моём сердце будешь лишь ты. Даже если никогда не примешь моих чувств.

— …

Он ответил сразу, без малейшего колебания.

Я нахмурилась.

Такой реакции я не ожидала.

Думала, он хотя бы замнётся от отвращения.

«Какой непривередливый. Цк».

Но сегодня маркиз был непривычно подавлен.

Обычно к этому времени он уже заявил бы, что любит меня независимо от прошлого, и снова предложил пожениться.

Однако сейчас лишь молча стоял рядом.

Не говорил ничего легкомысленного.

Он опустил голову, словно преступник, будто сам совершил тот поступок.

— Вы действительно не считаете меня грязной?

— Не считаю. Вообще не считаю!

— Разумеется. Если скажете обратное, получится, что сами ещё раз меня запачкали.

— …

— Шучу. Я не хотела внезапно вытаскивать прошлое и хлестать вас им.

— Нет. Ты можешь вспоминать и упрекать меня когда угодно. Моя вина действительно огромна. Но теперь я больше не убегу. Буду рядом, даже раскаиваясь и даже если ты меня не примешь. До тех пор, пока ты сама не прикажеш исчезнуть с глаз.

Говорят, любовь сводит людей с ума.

Но почему маркиз настолько обезумел именно из-за меня?

Почему мужчина, всю жизнь хранивший воздержание, терял рассудок только рядом со мной?

Почему решил посвятить собственную вечность моей?

Я не понимала.

— Господин. У меня немного неожиданная просьба.

— Да. Говори!

Мне стало любопытно.

Нам обоим суждено жить вечно и часто видеть друг друга.

Если отношения останутся неловкими, впереди нас ждёт тяжёлая вечность.

Поэтому просто допустим…

Если я останусь рядом с маркизом.

Если стану на него полагаться, обрету ли покой?

Смогу ли вновь почувствовать тепло, которое ощутила недавно в его объятиях?

— Можно взять вас за руку?

— Сколько угодно.

Я лишь хотела это проверить.

Никакого другого смысла.

Правда.

***

— …

Маркиз прикусил губу, стоя у приоткрытой двери и слушая рассказ о себе.

Слышать о собственных прошлых злодеяниях из чужих уст было невыносимо.

Необработанная боль в словах Джулии обжигала сердце.

— Ах.

— Кхм…

— С какого момента вы слушали?

Уложив Тию, Джулия встала рядом и тоже прислонилась к стене.

Похоже, ей давно хотелось поговорить.

— Значит, вы знаете, при каких обстоятельствах появилась Тия.

— Да.

— Не считаете меня грязной?

— Нет! Ни в коем случае.

От вопроса закружилась голова.

Как он мог считать грязным собственного ребёнка?

Но невозможность открыть правду причиняла мучительную боль.

— Вы действительно не считаете меня грязной?

— Не считаю. Вообще не считвю.

Джулия продолжала стоять рядом и осыпать его вопросами, словно испытывая.

Под этим напором маркиз чувствовал себя совершенно беззащитным.

Вина накатывала бесконечными волнами.

И вдруг маленькая белая рука Джулии несколько раз коснулась его ладони.

Маркиз решил не приближаться первым и терпеливо ждать.

Но тогда Джулии могли понадобиться десятки тысяч лет, чтобы влюбиться.

Если и стоило проявить настойчивость, то сейчас.

Пока Джулия была уязвима.

— Можно взять вас за руку?

— …Сколько угодно.

Едва получив разрешение, маркиз переплёл пальцы с её пальцами.

Джулия содрогнулась от непривычного ощущения, но всё же слегка сжала руку, отвечая на прикосновение.

Стараясь скрыть покрасневшие щёки и притвориться спокойной, она медленно отвернулась.

Недовольной она не выглядела.

— Фу-у…

Маркиз чувствовал, что сходит с ума.

Он сам нанёс Джулии рану, а теперь утешал её.

Но его совесть была недостаточно сильна, чтобы оттолкнуть Джулию, которая наконец начала открывать сердце.

Постепенно погружаясь в трясину вины, маркиз наслаждался ароматом её волос.

Желание победило совесть.