— Значит, нужно зачать жизнь.

— Ч-ч-ч-чего?!

Бельфегор вдруг покраснела и в ужасе отшатнулась.

Она попятилась, прикрывая тело руками, и посмотрела на меня так, будто перед ней стоял какой-то извращенец.

Чё это с ней вдруг?

«Нет. По сути, это невозможно.»

Сказать легко, но на деле способ практически невыполнимый.

Создать жизнь.

Если бы я мог такое, это уже была бы не человеческая область, а божественная.

— На таком уровне я уже был бы почти Творцом. Значит, этот вариант отпадает.

— А...

— Что? О чём ты подумала?

— Я подумала, что ты задумал что-то бесстыдное...

— Бесстыдное?

Я три секунды пытался понять, о чём она вообще говорит.

И только потом до меня дошло, что имела в виду Бельфегор.

Она говорила совсем не о том, о чём думал я.

— Это же размножение. А мне нужно создать внутренний мир, который я смогу использовать. Так не получится. Это будет внутренний мир новорождённого ребёнка, а не мой.

— Тогда можно убить младенца и захватить его мир, разве нет?

— ...

— ...

На мгновение я потерял дар речи.

Зачать новую жизнь, потом убить её и забрать внутренний мир...

Это мышление было настолько демоническим, что я даже растерялся.

— С этого момента без моего разрешения ты не можешь отходить от меня дальше чем на пятьдесят метров. Без моего разрешения ты не можешь разговаривать с другими людьми и не можешь их трогать.

— Ч-что?! Почему? За что?!

Бельфегор точно нельзя отпускать на свободу.

Конечно, из-за врождённой трусости она, по её словам, до сих пор никого лично не убивала, но тревожно от этого быть не перестаёт.

В теории она уже обладает жестокостью сильнейшего уровня во всём мире.

— Кстати, почему ты...

— А?

— Почему ты всё ещё меня узнаёшь?

— Что за бред ты несёшь?

— Нет...

Только теперь я понял.

Я ведь разрушил свой внутренний мир и стёр своё существование.

Но Бельфегор всё ещё прекрасно меня воспринимает и помнит.

Значит, Нерешил была не единственной, кто мог меня помнить?

— Прошу прощения. Моё имя...

Я не был уверен, поэтому отправился к ближайшим домам и встретился с людьми.

Нужно было проверить, могут ли они меня помнить и воспринимать.

И если могут, то до каких пределов.

По итогам проверки вышло вот что.

Сами по себе люди способны меня воспринимать.

Но только пока не знают, кто я.

Как только моя личность хоть немного раскрывается, я стираюсь из их памяти, и они перестают меня воспринимать.

Если я называю своё имя, меня, разумеется, забывают.

Если я рассказываю о своих подвигах в Эльфгарде и Кёльне, и собеседник догадывается, кто я, память тоже стирается.

Тогда что будет, если я появлюсь перед тем, кто может меня воспринимать, и тем, кто не может?

Оба перестанут меня воспринимать.

Знаете, каково это, когда ты разговариваешь с людьми, а потом входит человек, который не может тебя воспринимать, и вдруг все вокруг начинают относиться к тебе как к невидимке?

Гораздо отвратительнее, чем можно представить.

Это не столько одиночество, сколько ощущение собственной жалкости.

Если даже игнорирование от людей, которых я впервые вижу, вызывает такое чувство...

То каково будет оказаться в таком положении перед героинями?

Теми, кто шептал, что любит меня.

Теми, кого я сам люблю.

Каково это, когда они не узнают меня, отнесутся как к чужому или вообще не воспринимают?

Я даже представлять не хочу.

Такого душераздирающего опыта мне хватило за двенадцать регрессий.

Даже представлять не хочу.

— Так ты вообще что такое? Как ты всё ещё меня помнишь?

— Н-не знаю! Не спрашивай меня...

И всё же странно.

Бельфегор знала моё имя и мои поступки, но почему-то всё равно помнила меня.

Есть ещё какое-то условие, о котором я не знаю?

Тогда, может, героини тоже всё ещё помнят меня?

На мгновение появилась такая надежда.

Но эта надежда...

— Что произошло?

— Ну... появился кто-то и необычными приемами смёл нежить...

— Кто это был? Кто именно?!

— А? Кто? Э? Э-э? Кто же это был? Кажется, я слышал имя...

— Что происходит? Никто не помнит имя того человека?

— Я тоже слышал, но почему-то память...

...разлетелась вдребезги в тот миг, когда я встретился с ними.

— Ерина. Не слышишь? Это я.

— Ух?!

Стоило мне слегка коснуться её плеча, как Ерина вздрогнула и схватилась за меч.

Затем растерянно огляделась.

Похоже, она что-то почувствовала, но воспринять меня не смогла.

Значит, те, кто изначально знает моё лицо, не способны меня осознать...

Я ожидал этого, но всё равно силы разом покинули меня.

«Нужно как можно скорее восстановить существование.»

Пока у меня нет даже зацепки.

Но, по словам Бога Мира мёртвых, создать новый внутренний мир всё же возможно.

Есть и способ, о котором сказала Бельфегор...

«Забрать мир другого? И чем это отличается от убийства?»

Так нельзя.

Не то чтобы я не хотел.

Просто нельзя.

Я не собираюсь включать такой путь даже в самый-самый-самый-самый-самый крайний вариант.

В тот миг, когда я выберу подобный способ, я перестану быть человеком.

А я собираюсь навсегда остаться человеком.

У меня нет ни малейшего желания скатиться в уродливого монстра.

Лучше уж умереть.

Лучше отказаться от всего, чем стать чудовищем.

Таково моё решение.

И моё прозрение, к которому я пришёл после двенадцати регрессий, поняв, что действительно важно.

|Плохой ублюдок.|

— ...

Демонический меч, сжатый в моей руке, тихо пробормотал эти слова.

Когда я впервые вытащил его из надгробия и взял в руку, он шумел так, что я чуть не сошёл с ума.

Почему я пришёл так поздно, знаю ли я, как одиноко и тяжело было сидеть в камне, и не прошло ли по ощущениям лет десять.

Но после того как я долго держал его и гладил, он, кажется, немного успокоился. Теперь голос звучал спокойнее.

— Странное чувство... Это я? Нет, то есть это было частью меня?

— Верно. Он родился из твоей демонической энергии. В каком-то смысле его можно назвать твоим ребёнком.

— ...У.

|Не признаю. Ещё ладно, если бы моей матерью была безумная Великий Демон Бельфегор, которая наводила ужас на мир живых. Но рогатая рабыня? Нет уж.|

Обе стороны в ужасе отказались.

Так в одно мгновение оборвалась связь между родителем и ребёнком.

Я некоторое время держал демонический меч в руке и рассматривал его, пока не пришёл к одной мысли.

— А что, если заставить демонический меч поглотить Бельфегор?

|О! Тогда мне будет не так одиноко, и это даже...|

— Т-только не это... Нельзя. Нет, нельзя. Пощади. Пожалуйста, а? Прошу? Только этого не надо...

Радость и отчаяние мгновенно разошлись по разные стороны.

Демонический меч радостно загудел, а Бельфегор упала ничком, вцепилась мне в лодыжку и заплакала.

Так отчаянно, что её лицо уже было мокрым от слёз и соплей.

— Тебе неудобно тоскать меня с собой? Боишься, что из-за этих рогов меня примут за демона? Тогда мне сломать рога?.. Сточить их? А? Угу?

Сломанные рога тоже по-своему неплохи, но так нельзя.

Сломать можно, а вот снова отрастить невозможно.

Та же логика, по которой длинные волосы превосходят короткие не потому, что длинные красивее, а потому что длинные можно сделать короткими, а короткие нельзя мгновенно сделать длинными.

— Нет. Рога ломать не будем.

— Т-точно... Ты ведь такой человек... Тот, кто не станет просто так топтать чужую сущность...

— ...

А это был всего лишь вопрос личных предпочтений.

Она не так меня поняла.

Но исправлять это недоразумение я не видел необходимости.

— Х-хорошо! Я буду сидеть внутри демонического меча! Буду тихо сидеть внутри! Выйду только когда ты скажешь, ладно? Прошу, только не растворяй меня в мече... Пожалуйста, прошу. Я не хочу снова оказаться где-то запертой-ы-ыыыы...

Бельфегор рыдала, вцепившись в штанину.

Я вообще ничего не сказал, но она сама провалилась в манию преследования.

Впрочем, если она добровольно войдёт в демонический меч и будет там тихо сидеть, я отказываться не стану.

— Ладно. Тогда заходи.

— Кх-хын, хы-ы...

Я вытащил демонический меч и протянул ей. Бельфегор взяла его и медленно закрыла глаза.

Затем на миг широко распахнула их, будто испугавшись.

И тут же её тело шурша превратилось в демоническую энергию и втянулось в меч.

— А?..

Но внутри что-то было не так.

Я думал, проблем не будет: демонический меч — основа, а Бельфегор просто ненадолго зайдёт внутрь.

Но стоило демоническому мечу и Бельфегор, превратившейся в демоническую энергию, соприкоснуться, как они не смешались, а начали отторгать друг друга и бешено искажаться.

— Эй, эй!

— ...Вау. Меч-торнадо.

Демонический меч потерял форму, закрутился вихрем и взметнулся вверх.

Я растерялся и попытался подавить его, но не смог.

Он бушевал так, будто собирался пробить небо, и я уже начал всерьёз тревожиться.

К счастью, вскоре всё снова утихло.

Меч постепенно начал возвращать прежнюю форму.

Когда он снова принял прежнюю форму и стабилизировался, изнутри раздался звонкий голос.

Но это...

Был не голос демонического меча?

|Я победила!|

— Что?..

|Я сказала, я победила!|

Фьюх.

Вдруг демонический меч расплавился и в мгновение ока превратился в темнокожую женщину, которая громко закричала.

Я от растерянности застыл.

— Вернись.

— Хиык?!..

Стоило мне тихо приказать, как демонический меч... нет, Бельфегор снова приняла форму меча и оказалась у меня в руке.

Я внимательно присмотрелся и понял, что присутствие демонического меча действительно изменилось.

Ощущение меча, который был всего лишь частью Бельфегор, исчезло без следа.

Теперь было чувство, будто я держу в руке саму Бельфегор.

— Ты убила демонический меч?

|У-убила? Это недоразумение. Я просто попыталась войти внутрь, а он сам по себе исчез...|

Похоже, демонический меч поглотился Бельфегор, которая была его настоящей основой.

Такого в моём плане не было.

Как-то само собой вышло, что я получил настоящий живой меч.