Рейнхард нашла себя у гроба её отца.

Отца, что почил более 15 лет назад.

Она огляделась. Это самый большой зал Агнес в доме маркиза Ринке, где она жила как незамужняя дева. Это было 15 лет назад.

Она ничего не понимала. Крышка гроба была обёрнута флагом Аланкес, и сквозь небольшую щель виднелось бледное лицо её отца.

Это сон?

Но до того, как она успела задаться вопросом о реальности происходящего, слёзы выступили на глазах. Наверное, это потому что она долгое время не видела его. Образ отца померк в её памяти и не появлялся даже во снах.

О,

Отец.

Она рухнула на гроб и до обессилия заплакала.

Плакала, теряла сознание, просыпалась и снова плакала. Поскольку это всё равно сон, ей не было дела, шепчутся люди вокруг неё или нет.

Привёл Рейнхард в чувства знакомый голос за спиной.

— Я хочу расторгнуть наш брак.

Она обернулась назад с затуманенным взглядом. Мужчина с серебряными волосами, фиолетовыми глазами и молодым лицом смотрел на неё сверху-вниз.

Мишель Аланкес.

Он был наследным принцем Аланкес и её мужем.

Рейнхард Ринке не была сентиментальной девушкой, но она не могла скрыть печали. Не после возвращения, и не когда гроб отца накрывает флаг Аланкес. И прежде чем обронённые на него слёзы успели высохнуть, её муж объявляет это перед гробом.

Глаза отяжелели и распухли от слёз, но тогда они действительно распахнулись. Не от грусти. А потому что это была ситуация, которую она прокручивала последние 15 лет. Всё в точности так, как она запомнила.

— О чём ты говоришь?.. — медля, спросила она.

— Я сказал, я хочу расторгнуть брак.

Мишель Аланкес взирал на неё безразличием сиреневых глаз. Рейнхард прикрыла на секунду рот и уставилась на него.

Это сон или реаль?

Она всё ещё не могла разобраться. Она медленно осмотрелась. Видя возню Рейнхард перед ним, Мишель принял озадаченный вид. Она сдалась и открыла рот, было это реальностью или нет:

— Мишель Аланкес.

— ...

— Ваше Высочество, вам стоит говорить как следует. Я спрошу во второй раз, что вы только что сказали?

— Повторяю это трижды. Расторгни наш брак.

Рейнхард стиснула руки на гробе и, опираясь на него, встала. Чёрное платье ощущалось тяжёлым. Потрёпанным и без объёма оно было потому что она слишком спешила, чтобы надеть нижнюю юбку, как она и помнила. Она продолжала, размышляя о далёком прошлом.

— Это то, что вы должны сказать у гроба моего отца?

— ...

— Мишель Аланкес. Мой отец погиб на войне за вас. Он исполнил свой долг как генерала Аланкес. Ха...

Гнев по-прежнему оставался.

Пока её грудь была готова сгореть в ярости, Рейнхард приложила ладонь к левой стороне и аккуратно надавила. Затем она вынесла слова, какие не смогла произнести 15 лет назад.

— Он погиб из-за тебя, что принебрёг своим долгом как наследного принца.

— Следи за своими словами.

— Это ты следи за ними, Мишель Аланкес!

Рейнхард дала выход гневу, а Мишель нахмурился.

— Мой отец погиб на войне вместо тебя. Ты читал письмо, в котором император оплакивал его смерть. Не прошло и полдня, как я получила весть, но ты тут, передо мной!..

Её сердце грохотало. Слова не шли должным образом, слёзы устелили глаза, и она вновь вздохнула. Она не хотела казаться дурой, задыхающейся плачем перед другими.

Она не хотела просыпаться, если это правда сон.

Отец Рейнхард, Хью Ринке, намеревался дать ей высший титул в стране.

Место около Мишеля Аланкеса было её с 12 лет. Никто из них не влюбился даже после свадьбы, но Рейнхард никогда не жалела о своём положении.

Это было фиктивным браком. Будучи важнейшей женщиной империи, она не нуждалась в таком нежном и поверхностном чувстве «любовь». Мишель Аланкес не улыбался ей, но её это не волновало.

Но все те 15 лет, с этого самого момента, она питала неутомимую ненависть к Мишелю, сомневаясь в суждении отца.

Был ли этот человек, с которым свёл меня отец, лучшим мужчиной страны?

Он даже глазом не моргнул перед гробом моего отца и просит расторгнуть наш брак. А сейчас этот принц хмурит брови, только потому что она сквернословила ему.

— Маркиз Ринке... Верно. Это печально. Аланкес потеряла кого-то взаправду великого.

Сребровласый принц, видя Рейнхард в таком состоянии, выплюнул эти два высказывания. Словно делая одолжение или, более того, оказывая милость. Кончики пальцев Рейнхард охладели и задрожали.

— Ты, трус..

— Как бы оскорбительно ты ни выражалась, я не стану спорить с горем и безумием той, что потеряла горячо любимого отца. Но я сказал, что должен был сказать. Я расторгну брак с тобой.

Лишь одно лицо предстало в голове с этими словами. Девушка с шелковистыми серебряными волосами и аквамариновыми глазами. Девушка, прибывшая заложницей в Империю с небольшого государства.

Было моей ошибкой не сомневаться на её счёт? Рейнхард безустанно обдумывала это.

— Конечно, возмещение за смерть маркиза Ринке не разочарует. Аланкес отвечает на преданность и славу, которые он принёс империи...

Голос Мишеля больше не было слышно. Его губы, которые вечно выглядели искажёнными улыбкой из-за приподнятых уголков, казалось, вот-вот засмеются над ней.

— Провинция Хелька также принадлежит семье Ринке...

Ох, моё имение. Хелька.

Услышав название, она разразилась слезами. После смерти отца она непрерывно грезила о мести. Хелька также была её и являлась отправной точкой мщения. Если бы только не было случая получить то поместье вместо смерти отца.

— Ответственность за развод между нами будет на мне. Я также выплачу соответствующую компенсацию... вместе с 1 миллион аланков...

Рейнхард прервала его.

Пятнадцать лет назад ты достаточно наговорился передо мной.

— Я похожа на ту, что злится на отсутствие миллиона аланков у семьи Ринке?

Мишель вскинул брови. Рейнхард посмотрела прямо на него и сказала:

— Жизнь за жизнь. Отдай мне жизнь Принцессы Канарии.

— ...Есть пределы в просьбах компенсации, Рейнхард Ринке.

По всей видимости раздражаясь, Мишель осёк её с невозмутимым лицом. Рейнхард вовсе не шутила.

— Мой отец потерял жизнь в Сараваке по глупости Принцессы Канарии, так что я буду довольна лишь в том случае, если смогу отсечь ей хотя бы запястья.

— Рейнхард Ринке. Я не знал, что ты такая жестокая.

Она усмехнулась. Однако слёзы протекли до того, как она успела рассмеяться. Рейнхард скрежетнула сжатыми челюстями на неумолимо бегущие по щекам ручьи. Ей хотелось что-нибудь сказать, но не вышло и слова. Если я открою рот, ничего кроме безобразных рыданий не выйдет.

Но дело не в этом. Я надеялась уделать этого ублюдка.

— Не думаю... что сейчас время для разговоров, так что отклоняюсь. В ближайшем будущем дворец пришлёт письмо с одобрением расторжения брака.

Видя Рейнхард с широко раскрытыми глазами, надрывно дышащей сквозь стиснутые зубы, Мишель вздохнул и развернулся.

Я не допущу этого. Я не позволю этому грёбаному ублюдку уйти вот так.

Когда Мишель почти шагнул за пределы зала, Рейнхард едва вытянула из себя прерывистые слова:

— Я изменяю условия компенсации.

— Что?..

— Что сделала не так Принцесса Канария, сучий ты сын?

— Рейнхард Дельфина Ринке!.. Что за моветон!

Перед развернувшемся на неожиданное оскорбление принцем Рейнхард Ринке вытерла тыльной стороной ладони влажные щёки.

— Отдай мне свою голову. Я нарежу её и скормлю собакам.

— Ты!..

— А также я дам Принцессе Канарии испить вина с твоих глазниц. Когда она закончит, я вышвырну её босой в пустыню Саравак. Твоё тело уже будет захоронено там, так что Принцесса не расстроится.

Выражение принца переменилось и он широким шагом направился к ней.

Чтобы завести разговор о расторжении брака, он заранее велел удалиться всем. Остались лишь она сама, наследный принца и гроб отца.

— Смотри за языком.

— Ты сказал, что мои оскорбительные речи и безумие потери горячо любимого отца не будут учтены в знак благосклонности. Это всё твоё терпение? Я не могу не сомневаться в будущем Аланкес.

— Рейнхард Дельфина Ринке!

— Не произноси моего имени, сучье отродье. Это благородное имя, данное моим отцом.

Хью Ринке сильно любил свою дочь, достаточно, чтобы дать ей имя, передаваемое наиболее достойным из всех их поколений.

«Мой дорогой яблочный пирожочек, я сделаю тебя величайшей женщиной империи»

Слёзы подступали при всякой мысли о его тёплом голосе.

В конце концов, Мишель, не выдержав, толкнул её в плечо. Рейнхард без промедления вдарила ему по щеке.

Хлысь!

Раздалась пощёчина.

Она вмазала сильно. От неожиданного удара Мишель взглянул на неё так, как если бы не мог поверить в только что произошедшее. Не раздумывая, она закричала:

— Мне не нужна компенсация, если это не жизнь!

— Это...

Мишель подошёл и занёс руку. Рейнхард не потерялась и заехала ему по колену, ударив в грудь.

Рейнхард, что взвывала почти как животное, оттолкнула и вновь ударила его. Несколько раз Мишель блокировал удары, прежде чем наконец схватить её.

Его рука перекрыла шею Рейнхард, а она тут же стала сопротивляться

Как бы то ни было, она не могла одолеть Мишеля, который намного крупнее неё.

Заметив, как всё начинает плыть перед глазами, она яростно забрыкалась, но Мишель только усилил хватку.

Эта невежественная сучка. Она вообще не умеет контролировать свою силу...

Мишель не хотел убивать её. Он не смог бы этого сделать. Теперь, когда Маркиз Ринке мёртв, если его жена тоже умрёт, возникнет ещё больше вопросов.

Вместо этого Мишель опрокинул её на землю.

Рейнхард завалилась. Крышка гроба, укрытая флагом Аланкес, съехала на пол, мрамор треснул. Она застыла у тело собственного отца. Что-то попалось в руку Рейнхард, пока она пыталась подняться. Это был излюбленный меч её отца.

Она не думала дважды.

Рейнхард вытянула меч из ножен и вонзила его в тело Мишеля.

Кровь хлынула непрерывным потоком. Раздался крик.

Рейнхард растянулась в удовлетворённой улыбке.