Ребёнок стоял перед Дитрихом, но не собирался повиноваться. Мужчина просто схватил его за шиворот и потащил, пока мальчик сопротивлялся. Рейнхард поражённо воскликнула.

— Дитрих!

— С этого момента я учитель фехтования, так что, пожалуйста, не вмешивайтесь, — смеялся Дитрих.

Юная леди, которую он повстречал, всегда была умна не по годам, но её сердце оставалось слабым и нежным. Прямо как и сейчас.

Мужчина взглянул вниз на мальчишку, который смотрел на него с ненавистью, готовой прожечь насквозь.

Это был яд. Но когда он представил девицу, корчившуюся от боли — словно она положила котёнка на стол ради этой ядовитой змеи, — не удержался от громкого смеха. Он с улыбкой посмотрел на Рейнхард.

— У мужчин свой способ общения.

— Он ребёнок!

— Тогда, может, я просто отпущу его и вернусь в Эрнст?

Эффект был незамедлителен. Рейнхард разжала кулаки. Затем, опуская взгляд на сопротивляющегося мальчика, она с печальным лицом приблизилась к ним.

— Прости, Вильгельм. Дитрих будет достойным учителем, — сказав это, она мягко обратилась к мужчине, словно спрашивая с него обещание. — Ты же хороший учитель?

Дитрих посмеялся.

— Прежде всего, этот рыцарь — лучший наставник из всего Рудена.

— Будь ты неладен!

Рейнхард притопнула ногой и погладила ребёнка по лбу. Чёрные глаза сверкнули. Посмотрите на эти самые глаза, сочащиеся ядом. Дитрих щёлкнул языком.

Но она нежно поцеловала его в лоб. Мальчик был напряжён, но затем обмяк. Кажется, это его успокоило. Дитрих усмехнулся.

— Вильгельм, слушайся Дитриха. Тогда ты… ты вырастешь по-настоящему выдающимся человеком.

— Как обнадёживающе. А как же учитель?

Услышав шутку Дитриха, Рейнхард нахмурилась.

— Ты уже выдающийся.

— Нет ничего такого в том, чтобы напрашиваться на комплименты.

С этими словами Дитрих поднял её руку. Рейнхард грациозно вздёрнула подбородок, и мужчина оставил долгий поцелуй на тыльной стороне её ладони. Оно длилось всего мгновение, но выглядело как момент из сказки о леди и её рыцаре. У обоих за плечами опыт элегантности и грации.

Видя эту всю сцену, всё ещё в руках Дитриха, мальчик широко распахнул глаза. Дитрих снова рассмеялся.

***

Местом, куда Дитрих притащил ребёнка, была тренировочная площадка перед замком.

Всего в гвардии Рудена тридцать человек. Однако из-за сменного графика в обычные рабочие часы тренировалось от силы человек двенадцать, так что тренировочная площадка почти не использовалась. Разумеется, она вся заросла пылью и мусором.

И Дитрих бросил ребёнка в эту грязь. Раздался грохот хлама, поднялась пыль со всей площадки.

— Угх… — простонал мальчик.

— Слушай внимательно, я не буду повторяться.

— …

— Я не люблю детей, которые не умеют соображать. Может, виконтесса и целовала тебя в лоб, но я не она.

Мальчик, что едва оправился, неотрывно смотрел на него. Дитрих хмыкнул.

— Знаешь, чем я занимался каждый день рядом с виконтессой? Отбирал ублюдков с такими же глазами и прогонял их.

— …

— Слышал, ты спас её. Ребёнок, который говорить не умеет.

Мальчик не ответил, но Дитрих и не требовал. В этих глазах было осознание. Он не знал, почему мальчик не разговаривал, но тот понимал всё, что говорит Рейнхард или другие.

Уж не знаю, притворяется ли он бедным и несчастным ради её доброты.

Рейнхард, судя по всему, сносила всё, что касалось этого пацана, и не замечала этих глаз, будучи обведённой вокруг пальца. Но Дитрих замечал.

Такими глазами, преисполненными желанием, обладает большинство опасных людей. Куда лучше, будь эта жадность направлена на деньги или еду. Но… Дитрих цыкнул.

— Это честь для кого-то вроде тебя — спасти жизнь виконтессы.

— …

— Я сделаю тебя достойным этого. Потому что так хочет виконтесса.

— …

— Эй, ты. Вставай и побыстрее.

Мальчик взглянул на Дитриха, садясь на землю. Этот взгляд был полон дерзости, но мужчина знал: скоро он поднимется и послушается его. Алчные люди слепы в своей жадности.

Даже если это парень, что ничего не знал и не умел говорить.

Словно подтверждая его мысли, мальчик поднялся и широко расставил ноги. Дитрих обыскал тренировочную площадку, нашёл пыльный деревянный меч и кинул в ребёнка. Как и ожидалось, он инстинктивно подхватил меч. Дитрих вздохнул, точно ему предстояла тяжёлая работа в будущем.

Он приехал в Руден лишь по одной причине: попытаться убедить Рейнхард бросить эти проклятые холодные земли и, возможно, даже империю. Однако после разговора с ней он оказался здесь и всучил в руки ребёнка меч.

Исправляя хватку мальчика, Дитрих прикусил губу и сделал вздох.

Похоже, день, когда они покинут империю, ещё очень далёк.

***

День выдался по-настоящему холодным.

Однако в замке Рудена уже были заготовлены дрова. Задувал резкий холодный ветер — мадам Сара говорила, что скоро начнётся метель.

Метель в столь раннее время. Рейнхард была ошеломлена, но слуг это мало заботило. Край крепостной стены был плотно обложен сеном, ведь старые камни в таких стенах нередко сперва промерзают насквозь, затем оттаивают в метель и, обессилев, срываются вниз.

По-настоящему наступал сезон голодухи. Все гуси разлетелись, и капитан ослабил тетиву своего лука. Вчера во дворе закололи пятерых свиней. Более всех отличился Дитрих — гордый рыцарь с поместья Ринке, — и слуги замка рукоплескали ему за искусную хладнокровную технику: он отсекал свинье голову с одного удара, без единой муки для животного.

— Что ж, куда приятнее, чем слышать хвалу за отрубленную голову.

Все ответно разразились смехом.

Рейнхард же чувствовала себя странно. Те, кто до сих пор сторонился её, без колебаний обращались к Дитриху по любому поводу.

Сегодня слуги были заняты копчением и засаливанием свинины перед наступлением холодов. Дым от горящих можжевеловых дров растёкся по всему замку. Услышав людей за окном, она задумалась: не помочь ли ей с дровами? Ну нет — бред. Лучше порыться в записях Рудена и попросить помощи кого-то другого.

— Рейнхаруд.

Рейнхард, собиравшаяся взять учётную книгу с полки, моргнула и обернулась. Знакомый мальчик стоял перед ней. За чёрными волосами сверкали тёмные глаза. Теперь у него было симпатичное личико, но Рейнхард посмеялась над его причёской.

— Что это у тебя на голове?

— Дитрихига.

Волосы мальчика были неказисто подстрижены. Дитрих вечно жаловался, что его длинные пакли мешают при тренировках, и сегодня, видно, добрался-таки до лезвия. Рейнхард схватилась за живот и расхохоталась.

— Что это?! Будто крыса погрызла!

— Крыса… — недовольно выдал Вильгельм.

Рейнхард так смеялась, словно вот-вот расплачется. Это ещё не говоря о том, как волосы Вильгельма тут и там разной длины.

— Дитрих самый доблестный рыцарь во всём поместье и самый искусный в отсечении голов, но точно, чёрт возьми, не цирюльник, — усмехнулась Рейнхард и оттянула красного Вильгельма за ухо.

Можно сказать, ему повезло, что Руден настолько беден, что не имеет зеркал. Рейнхард усадила Вильгельма в углу кабинета и пошла за ножницами для разрезания пергамента, лежащими на столе. Они тяжелы и туповаты, предназначенные для кожи, но сгодятся. Всё лучше лезвия Дитриха.

— Оно странное? — спросил Вильгельм, смотря на приближающуюся Рейнхард с ножницами.

Он был гораздо разговорчивее былого — всё благодаря Дитриху, который ежедневно уделывал его до полусмерти. Дитрих обращался с ним грубее рыцарей Ринке, и причина была очевидна.

Говорят, самым быстрым способом изменить человека, не умеющего говорить и владеть мечом к шестнадцати, — это суровые тренировки.

Рейнхард считала это просто оправданием, но Вильгельм учился у Дитриха быстрее ожидаемого. Даже когда она садилась перед ним и заставляла писать на дощечке, он учился речи медленнее, так что ей нечего предъявить.

— Нет, не странно, это мило. Просто очаровательно… Но я думаю, что можно ещё немного подправить.

Она похлопала его по плечу и потихоньку начала стричь волосы. Вильгельм сидел смирно, слушая звук ножниц. По правде, Рейнхард впервые кого-то стригла.

Но она, должно быть, лучше Дитриха.

Конечно, после Рейнхард пришлось признать своё высокомерие. Волосы не выглядели аккуратными. Она простонала за спиной Вильгельма, отчего тот вздрогнул.

— Ладно. Это и не могло быть хорошо…

Время спустя, наконец, образовалось подобие причёски. Рейнхард, удовлетворения, положила руку на плечо Вильгельма. Вдруг она заметила, что он немного больше, чем помнилось. С каждым приёмом пищи и тренировкой его маленькое тело, видно, росло.

Вот так «делают людей»?

Рейнхард на мгновение застыла, и Вильгельм осторожно обернулся. Она улыбнулась, встречаясь взглядом с блестящими глазами.

— Отлично. Теперь ты прелесть.

Ей хотелось сказать «красавец», но это тоже всё ещё подходило. Она наклонила лоб мальчика и поцеловала его. Вильгельм слегка покраснел.