Замок Рудена был полон шума перед наступлением Дня благодарения.

Сара сообщила Рейнхард, что раздача благодарственных пайков во дворе Руденского замка начнётся всего за три дня до самого Дня благодарения.

— Раздача пайков?

— Это то, что необходимо для выживания зимой.

Подразумевалось, что вещи, которые трудно добыть самостоятельно, люди получали от лорда Рудена. Например, соль, муку и сушёные бобы.

— Местные жители ведь тоже выращивают пшеничную муку, разве мы не можем обеспечить себя сами? Или даже кукурузную муку не сможем сделать?

— Зима в горах сурова. Жители не могут перемолоть кукурузу и сохранить её где-то. У них нет возможности сушить и измельчать кукурузу в больших количествах. Чаще всего она высушивается во дворе перед домом, и её склёвывают птицы.

Однако кукуруза была слишком громоздкой для хранения в зерне и легко загнивала из-за высокой влажности. Поэтому жители земель Рудена летом дёшево продавали кукурузу. Руденский замок взамен скупал её, беря небольшую комиссию. А зимой народ покупал муку, когда замок продавал её по сходной цене.

— Могут ли местные жители взять выращенную кукурузу сельчан, высушить и вернуть в измельчённом виде? — выдвинула предложение Рейнхард, почёсывая подбородок.

Пожилая леди подняла брови.

— Хорошая мысль, но у нас не хватит рабочей силы измельчить её.

— Дерьмово, — фыркнула Рейнхард. Дело было не только в рабочей силе. Пожилая леди уже привыкла к грубой речи лорда и даже не казалась удивлённой. — Что произошло с этим местом, раз здесь нет и сотни солдат?

— Если мы привлечём сотню юношей Рудена, весь люд провинции умрёт с голоду.

Население было настолько немногочисленным, что никто не мог стать солдатом. Рейнхард стиснула зубы. Как будто она привыкла к чему-то подобному, Сара быстро обозначила масштаб раздачи пайков.

— И, возможно, на ужин Дня благодарения будет гусь.

— Возможно?

— В столице принято на такой случай подавать индейку, но в Рудене её трудно достать. Капитан гвардии отправился на охоту за гусём, и, может быть, вы отведаете его.

— А, капитан гвардии. Хорошо, — Рейнхард прищурилась и подалась вперёд, опустив подбородок.

Капитан гвардии, чья главная забота — обеспечить меню для стола лорда. Прекрасная картина, не так ли? Вот уж поистине великое поместье.

— Кто-нибудь приглашён на ужин?

— Обычно лорды созывают вассалов, но... — проговорив это, Сара взглянула на неё.

Рейнхард хмыкнула.

— Получается, никто не придёт встретить лорда, которого они не видели больше 20 лет.

— Мне разослать приглашения?

— Приглашение, отправленное за три дня до Дня благодарения, придёт, когда всё уже кончится. Замечательно.

Сара подогнула колени. А после Рейнхард ещё долго слушала её рассказ.

Она, припасив на зиму целый мешок сушёных яблок, сопроводила покупку витиеватой легендой: дескать, это премия для охраны к новому году, а вассалы ежегодно получают в дар бадьян.

— Они будут в восторге.

После ухода Сары, Рейнхард погрузила лицо в руки.

Это ужасающе безнадёжная земля. Все обитатели замка, включая Сару, делали вид, будто даже не замечают, что их лорд — та самая, что покусилась на кронпринца и была отвергнута.

Рейнхард в прошлой жизни должна была высчитывать стоимость тысячи новых железных мечей для рядовых солдат, ежегодно обновляла убранство замка и закупала сотни ковров, а теперь ей приходилось высчитывать цену мешка сушёных яблок.

— Чёрт побери... — как только она обронила ругательство, около неё послышалось мельтешение. Рейнхард выглянула и виновато улыбнулась. — Прости, Вильгельм. Я это не тебе.

Рядом с ней, за небольшим письменном столом, сидел мальчик, Вилл Х... Нет, Вильгельм.

Вильгельм, вместо того чтобы писать на грифельной доске, смотрел на неё снизу-вверх своими широкими чёрными глазами. Он точно был сбит с толку её бранными словами. Рейнхард вздохнула и придала лицу подобающее выражение, пригладив Вильгельма по голове.

— Я решила не ругаться в твоём присутствии, но оно всё ещё часто выходит само собой... Прости.

— Нет.

— Вот именно, нет, — Рейнхард улыбнул чёткий ответ Вильгельма. — Я хочу взглянуть, написал ли ты что-нибудь, как обещал.

— ...Нет.

Мальчик, стесняясь, попытался спрятать доску, но руки Рейнхард длиннее и шустрее. Она крепко обхватила мальчика и вытащила её.

— Посмотрим. Мука, кукуруза, яблоки.

— ...

— Ах ты мальчишка. Подслушивал.

На грифельных плитках были записаны фразы из диалога Рейнхард и Сары: мешок муки, кукурузная мука и яблоки. Рейнхард рассмеялась, увидев среди прочего «звездчатый анис» — тот самый, что якобы дарят вассалам.

— О боже, Вильгельм! Я оставила тебя здесь не в качестве своего секретаря.

— ...Нет...

Вильгельм обнял её, скрыв вспыхнувшее лицо. Не до конца понимая, о чём говорит Рейнхард, иногда Вильгельм очень смущался, когда она разражалась смехом. Ей казалось очевидным, что она смеётся сама над собой.

Рейнхард выпустила Вильгельма с грифельной доской.

Вильгельм, не удостоив её смущённым взглядом, отвернулся и сделал шаг назад. Она нежно провела большим пальцем по его лбу.

— Тем не менее, это довольно неплохо. Ты в мгновение ока научился писать по буквам.

Было сложным делом найти учителя Вильгельму в Рудене.

Однако она не могла просто назначить слуг или вассалов, ведь каждая рабочая сила была на вес золота. Вдобавок Рейнхард ещё не заполучила доверие в этом поместье и замке. Сара едва разговаривала с ней, а служанки всё ещё вздрагивали всякий раз, когда видели её.

Я, взрослая женщина, потеряла отца и, сойдя с ума, ранила принца мечом. Здесь не следует впадать в безумие.

За те два месяца заключения расползлись слухи, что она сумасшедшая. И ситуация в Рудене не отличалась бы. Рейнхард даже не пыталась опровергнуть слухи, да и не намеревалась. Но если подобная молва разлетится и здесь, будет затруднительно завоевать общественное мнение.

В итоге Рейнхард решила самостоятельно обучать Вильгельма. В этом не нашлось ничего сложного — он охотно следовал её указаниям и был смышлёным.

Он по-прежнему не мог долго усидеть на месте, но выполнял всё, чего она только не попросит. В какие-то дни он ненавидел это, и она билась с ним, билась, но стоило Рейнхард ущипнуть его за щёку и крепко обнять, как он сдавался и выводил буквы так, как она учила.

Его физические способности тоже были хороши.

Капитан гвардии поместья был поражён, как ловко Вильгельм владеет деревянным мечом. Мальчишки его возраста, даже схватив деревянный меч, ухитряются вывихнуть плечо, вывернувшись чуть ли не наизнанку от усердия. Но про этого ребёнка он говорил, будто тот знает, как обращаться с оружием.

Тогда капитан гвардии почесал затылок и выдал: «По-моему, вам любой залётный рыцарь будет полезней, чем такой простак, как я». Рейнхард громко рассмеялась с его слов и приободрила: «О чём ты говоришь, капитан, ведущий батальон из тридцати человек!». Но он был прав — командующий стражей Рудена показал себя не очень в обучении Вильгельма. Глазом, намётанным отцом, который более 20 лет тренировал солдат, она прекрасно видела это.

— Замечательно.

Пока она размышляла, скрестив руки на груди, Вильгельм осторожно взглянул на неё, а затем поспешно придвинул доску и сделал вид, что следует изначальным наставлениям Рейнхард. Похоже, он подумал, она обиделась на него.

Рейнхард попыталась остановить его, но ей хотелось кое-что сделать, так что она оставила ребёнка в покое.

Ты слишком ровняешься на меня...

Ясное дело, что Вильгельм не знал нормальной жизни. Он морщился от каждого ругательства и даже в нынешние дни моментами от внезапности заслонялся руками, когда слуги делали размашистые движения. Очевидно, ему везде доставалось. А ещё он был чрезвычайно тощим.

Думая об этом, Рейнхард взглянула на корзинку около стола мальчика, которую она набила закусками для перекуса между учёбой. Та была пуста.

У него такой большой аппетит.

Скорее всего, из-за длительной голодухи во время пути у ребёнка развилась прожорливость. Не только хлеб, но и всё, что подавали на стол, сметалось ему в рот. Оттуда шло частое расстройство желудка. Когда же давали закуски, он ел и пил всё, что попадалось на глаза. По началу служанки сильно изумились, как он выпивал всю воду, какую только мог, и какую не должен был. В то же время удивляло, что белый хлеб он оставлял для Рейнхард.

Как Мишель смог вытерпеть подобное дитя?

Эта деталь прошлого интересовала Рейнхард уже несколько дней. В предыдущей жизни она слышала, мол, Мишель подобрал Вилла Холлону, который слонялся как одичалый, и сделал своим рыцарем. Но если Вилл, или скорее Вильгельм, блуждал на природе как сейчас, Мишель бы зажмурился едва завидев его и приказал рыцарям увести прочь. Мишель просто такой человек.

Помимо того, её терзал другой вопрос.

Мишель знал, что Вильгельм бастард императора.

Он никогда не привёл бы Вильгельма случайно. Иначе его ближайшие соратники не стали бы сливать информацию Рейнхард. Было очевидно, что Мишель всё знал и привёл его намеренно. Несостыковок было не одна и не две.

Среди них то, как Вильгельм выжил.

Никаких сомнений, что нападение и разрушение рода Холлона варварами — рукотворная работа императрицы. Вероятно, она собиралась одним ударом уничтожить и женщину, которую император покрыл, и плод их связи. Но она смогла дать ему жизнь, и ребёнок пережил набег.

Кто-то намеренно спас его?

Сомнения оставались. Рейнхард зацепилась взглядом за пальцы ребёнка.

На среднем пальце его левой руки был надет слегка болтавшийся, тонкой работы медный перстень. Рейнхард уже отчистила и вернула ребёнку то кольцо, что было на нём. Она даже не понимала, как он умудрился не потерять такую болтающуюся вещь в горах. Может, кто-то надел её на него для подтверждения личности? Что-то вроде перстня-камеи с родовым гербом. Но поскольку камень утерян, выяснить это было невозможно.

Но скоро Рейнхард вымела с головы все размышления. Вильгельм держал прямо перед ней исписанную плитку.

— Ты закончил? Отлично.

Рейнхард, улыбнувшись, снова погладила его по волосам. Вильгельм моргнул и потряс головой.

— Нет.

— Э, что?

Вильгельм всё выражал отрицательными предложениями в одно слово «нет», поэтому Рейнхард приходилось скрупулёзно расспрашивать каждый раз, когда это происходило. Вильгельм втянул голову в плечи, посмотрел на неё, а затем, раздвинув чёлку руками, открыл лоб.

— Да?

— ...

Когда она склонила голову на бок, не понимая, что он имеет в виду, Вильгельм в лёгком недовольстве свёл брови и поднял голову, пока не прислонил лоб к губам Рейнхард, сидящей перед ним.

— ...

Она просто уставилась на Вильгельма, чувствуя лишь тепло на губах, когда он отстранился. Вильгельм глянул на неё выразительным взглядом, и его лицо залила такая густая краска, что оно казалось почти багровым. Он попятился и сбежал.

Бам! Дверь кабинета захлопнулась. Рейнхард проморгалась, затем осознала произошедшее и расхохоталась.

— Что за очаровательные вещи делает этот маленький мальчик...

Как бы она себя чувствовала, если бы у неё был такой ребёнок и она его растила? Весь оставшийся день Рейнхард работала, но улыбка не слезала с её лица.

На мгновение она могла забыть о нищите этих владений.