Рейнхард отпустила мадам Сару и погрузилась в свои мысли.

Вилл Холлона был загвоздкой, из-за которой в прошлой жизни Рейнхард не могла так просто поднять бунт несмотря на свою приличную армию.

Мишель Аланкес — человек, не имеющий понятия, что такое забота о других. Точно так же как он избавился от Рейнхард, он немедленно выкидывал даже ближайших советников, если от них не было пользы. У империи всего один наследный принц, так что на это закрывали глаза.

Много было и людей, что, не стерпя беспощадности господина, за определённую сумму передавали информацию о принце: доблестные рядовые солдаты, рыцари и другие. И поскольку маркиз Ринке являлся ветераном, непременно нашлись рыцари, которые были злы его смертью. Рейнхард не сомневалась, что восстание увенчается успехом.

Пока не прибыл Вилл Холлона.

Необщительный и крепкий телосложением рыцарь, которого однажды привёл Мишель Аланкес. Тем не менее, исключительно для Мишеля он был известен как полукровка северных варваров и был предан, как собака. Поговаривали, что его мать пережила нападение варваров и повесилась, едва дав ему жизнь.

Но это ложь. Рейнхард получала информацию о персоне Мишеля Аланкеса от кого-то из его приближённых.

Примерно семнадцать лет назад император отправился с инспекцией на север поздравить маркиза Гленсии. В то время виконт Холлона отправился отдать дань почтения императору, представляя семейство Фейлдон из Рудена — территории на северо-востоке страны. Поскольку семья была невелика, подходящего слуги для сопровождения не нашлось, и виконта сопровождала его дочь.

Когда императрица выяснила, что дочь мелкопоместного пограничного дворянина беременна ребёнком императора, она не стала сидеть сложа руки.

Причина, по которой Мишель был единственным сыном императора, заключалась в императрице.

Она была той, кто возвёл на трон нынешнего императора, третьего принца. Ей было прекрасно известно, что чем шире императорская родословная, тем это опаснее для её сына. Совершенно естественно, что род Холлона был полностью изничтожен императрицей.

Но, каким-то чудным образом, Вилл Холлона выжил.

Когда Мишелю Аланкесу исполнилось 34, появился Вилл Холлона. Так, спустя больше десяти лет изгнания Рейнхард, он привёл Вилла Холлону и сделал его своим рыцарем.

Конечно, много людей удивились появлению Вилла Холлоны. Он был несомненным героем сражений. И именно благодаря Виллу Мишель завоевал сердца публики.

Безусловно, его имя несло прямую угрозу врагам империи. Он истребил зверолюдей в восточных землях Империи и присоединил обширные территории к владениям своего господина Мишеля. Даже варвары с севера не смели вторгаться в эти земли, заслышав имя «Вилл Холлона».

То же самое касалось Рейнхард. Несмотря на многочисленную армию и ресурсы она сомневалась, сможет ли потягаться с Виллом Холлоной.

Он не просто человек, преуспевший в боях...

Во времена когда Рейнхард собирала информацию о Мишеле, ей попал в руки портрет Вилла.

Впервые появившись в императорском дворце, он имел длинные чёрные волосы как у дикаря и еле видные из-за них глаза, поэтому художнику, писавшему его тайком, пришлось тяжко. Борода его была косматой и спутанной, ведь он никогда не стриг её, а доспехи, данные Мишелем, носил ежедневно, как драгоценность. Думается ей, пахло оно соответствующе. Поначалу дамам это не нравилось, но Виллу Холлоне было плевать.

Но два года спустя имя Вилла Холлоны уже не оставалось без внимания. Сражаясь как сумасшедший, он ещё до того, как сам это осознал, получил прозвища «преданный» и «бешеный пёс принца». Вилл Холлона, что вёл через снега десять тысяч солдат и уничтожил каждую крепость варваров до последней.

Мишель взошёл на трон под овациями и поддержкой всего народа империи. Это всё было бы недостижимым без Вилла Холлоны.

Рейнхард разжимала и сжимала кулаки — её ладони были влажными от холодного пота.

— Он взаправду Вилл Холлона?..

Портрет Вилла с прошлой жизни всё ещё стоял у неё в голове. Поскольку он был первым человеком, с которым ей требовалось разобраться для победы над Мишелем, она ежегодно собирала о нём информацию.

Она видела его всего один раз, но эта встреча была реальной. Дело в том, что он проезжал через Хельку, возвращаясь во главе армии с войны. Он был приближённым Мишеля, так что она оказала ему почтение, подобающее знати. Долгой беседы у них не вышло, но его пронзительный взгляд и сдержанный нрав врезались ей в память.

В последний раз она наблюдала его, кстати сказать, на весеннем приёме, где он стоял по правую руку от Мишеля.

Мишель не стал оставлять героя рядом с собой в облике дикаря. Он велел ему обрезать волосы и облачил в достойные одежды. Стоя рядом с Мишелем, с аккуратно подстриженной бородой, Вилл Холлона и впрямь обрёл вид героя. Благородное и молодое лицо. Серые глаза, отсвечивавшие, как отполированная сталь его доспехов. Он был на голову выше и без того рослого Мишеля.

Ребёнок, коего она привела с собой, был черноглазым брюнетом.

В конце концов, цвет глаз может всячески измениться по мере взросления. К тому же неопрятные, отросшие волосы выглядели очень схоже. Её тело сотрясла дрожь.

Если это правда...

Рейнхард прикрыла рот рукой. Если дитя, что приносит ей белый хлеб каждое утро и исчезает через окно, правда Вилл Холлона...

Зрачки Рейнхард задрожали в неподвластной радости.

— Чёрт возьми, отец...

Когда она прибыла в Руден, её посетила мысль: «Если бы Бог существовал, всё было бы иначе».

Такая бесплодная земля, да и она сама, изгнанная без гроша за преступление. Из-за её необдуманного поступка все рыцари её дома разбежались кто куда. В прошлой жизни это были воины, собравшиеся под её знамёна из-за несправедливой гибели отца. Однако в этой жизни, раз Рейнхард покусилась на кронпринца, им не было резона служить ей без веской причины.

Однако...

Что, если это всё — провидение её отца?

— О Боже, нет, отец.

Рейнхард сложила руки вместе. Её сердце было готово разорваться.

— Отец, знал ли ты обо всём этом?

Если все испытания ей были даны за Вилла Холлону...

В тот миг она сдула прочь все угрызения совести, тяготившие её сердце. Возможно, она реально совершила ошибку, растеряв золотые возможности, дарованные отцом.

Но шанс ещё не был упущен. Рейнхард закрыла пульсирующие веки. Время для слёз ещё не пришло.

Этими руками я сражу Мишеля ударом в сердце и отомщу за отца. А потом выпотрошу этого ублюдка и сгрызу его внутренности.

А вот теперь можно было плакать.

***

Рейнхард склонила голову набок.

Ему восемнадцать?

Когда ей было 35, Виллу, как известно, 29. Получается, тощему ребёнку перед ней сейчас должно быть восемнадцать. Если подсчёт верен.

Но, как на него ни посмотри, выглядел этот маленький мальчик на двенадцать-тринадцать. Сколько ни осматривай, максимум, который она может ему дать — четырнадцать. В сомнениях Рейнхард вызвала мадам Сару и спросила, когда произошла трагедия с родом Холлона.

— Ну, может, десять лет назад?..

Мадам Сара, подсчитав число на пальцах, дала ответ:

— Семнадцать.

— ...Вы уверены?

— Это произошло в год свадьбы моей первой дочери, и на следующий родилась моя внучка. Ей исполняется шестнадцать в этом году. Всё точно.

Если так, то нынешнему Виллу Холлоне не меньше шестнадцати.

Возможно, Мишеля беспокоил слишком юный возраст Вилла, и он накинул парочку лет к настоящему. Рейнхард подозвала мальчика. Ребёнок, которого неожиданно окликнули, радостно перевёл на неё взгляд, подошёл и встал рядом.

Рейнхард взглянула на палец мальчика. Она пыталась вернуть ему назад медное кольцо, что было на нём, но он отшвырнул его прочь, будто не узнал своей вещи. Позже Рейнхард без проблем подобрала его. Ей пришло в голову, что утерянный камень мог быть камеей королевской семьи, но узнать наверняка не получалось — ребёнок не мог что-либо рассказать. Рейнхард задала вопрос, стараясь собраться с мыслями:

— Чем он занимался все эти дни?

— Чем занимался... — замешкалась пожилая леди, скорее всего, потому что он ничем не занимался.

Рейнхард кивнула, как если бы уже всё поняла. С ним было нелегко договориться, и ему с трудом удавалось найти контакт с другими. Ребёнок, хоть и обитал в стенах замка, держался зверьком. Обитателям Руденского замка, ушедшим с головой в хлопоты перед зимой, было не до присмотра за ним.

— Я не хочу винить мадам Сару.

Пожилая леди подняла на неё глаза и вздохнула.

— Я искренне стараюсь заботиться об этом дитя, с которым прибыла лорд, даже если оно дорого обходиться...

— Я не давала никаких распоряжений.

— Да. Но я не хочу доставлять трудности служанкам.

Не было и речи об обучении и тренировках.

На самом деле, Рейнхард пыталась найти ему хороших родителей и пристроить в семью — если, конечно, сам ребёнок будет не против. В таких местах, как Руден, немало домов искали крепкого мальчишку. Однако ребёнок почти ни с кем не сходился. Он плохо говорил и обычно убегал, когда к нему обращались.

— В особенности он боится людей в возрасте.

— Мужчин? Или...

Когда леди бросила взгляд на ребёнка, он вздрогнул и подвинулся ближе к Рейнхард. С этим становилось ясно, что он боялся и мужчин, и женщин. Рейнхард взяла мальчика за плечо и дала указание мадам Саре:

— Ладно, можешь идти.

— Да.

Пожилая леди вежливо удалилась. Теперь в комнате остались только Рейнхард и ребёнок. Аккуратно держа за плечо, она оглядела его.

Рейнхард сидела, а мальчик стоял, и потому их глаза оказались на одном уровне. Если ему действительно шестнадцать, то было очевидно, что он плохо развит.

Служанкам замка удалось-таки отмыть ребёнка, его волосы были аккуратно подстрижены и собраны. На нём также была надета приличная одежда — похоже, уменьшенная копия служительской ливреи. Рейнхард нашла взглядом худую руку, выглядывавшую из-под рукава рубахи, и обхватила её. Её собственные ладони были совсем небольшими, но рука ребёнка оказалась настолько тонкой, что между её пальцами и кожей ещё оставался зазор.

— ...Тебя зовут Вилл?

Ребёнок моргнул и уставился на неё. Конечно, он не понимал, что она сказала. Но не важно. Рейнхард бережно огладила лоб мальчика.

Посередине правой брови виднелся незначительный шрам. На том месте не росло волос, и казалось, будто бровь когда-то была разорвана надвое. И этот шрам Рейнхард видела на портрете Вилла Холлоны.

Она определилась. Этот ребёнок — Вилл Холлона.

— Вилл... Нет. — Рейнхард встряхнула головой.

Вилл Холлона был псом Мишеля Аланкеса. Она не хочет вспоминать об этом каждый раз, когда будет произносить его имя.

Отныне это дитя вырастет под её началом, и Мишель никогда не приложит к нему руки.

— Вильгельм. Отлично. Вильгельм вполне подходит.

Губы Рейнхард тронула улыбка, и она похлопала мальчика по голове. Ребёнок, Вильгельм, повёл плечами, будто отгоняя щекотку, но, встретив её улыбку, ответил такой же.

Ослепительной, невинной улыбкой.