Привычный мир начал стремительно рушиться.

И отправной точкой, пожалуй, стал тот самый день, когда она переступила порог старой резиденции семьи Киёмия.

Заявилась в особняк в наряде горничной, рьяно взялась за работу, а затем вдруг выяснилось, что она сама вправе раздавать приказы кому угодно.

Но, даже раскрыв карты, она не покинула старую резиденцию и не сняла униформу.

— Усвоила? Повторяю в последний раз.

Классический образ: белый чепец, строгое чёрное платье и белоснежный фартук.

Разве что подол коротковат – едва достает до колен, да пышная грудь слишком уж отчётливо обрисовывается сквозь плотную ткань.

Она стояла, скрестив руки на груди, и буравила собеседницу тяжелым взглядом. Слишком властно для простой прислуги.

В таких мелочах и прорывалась наружу её истинная натура.

— Мои обязанности не изменились. Я продолжу заботиться о Кейджи-куне, как и раньше.

— Ошибаетесь, Хиёсака-сэмпай. Вы возьмёте на себя управление домом, а я стану личной горничной Киёмии-сана.

— Новенькая смеет мне указывать?

— Отнюдь. Именно потому, что я новенькая, мне и хочется взять на себя самую тяжёлую работу.

— …

И почему они друг друга так терпеть не могут?

Я уже со счёта сбился, задаваясь этим вопросом.

С недавних пор атмосфера в старой резиденции Киёмия неуловимо изменилась.

Марицуджи Анри – госпожа из семьи Марицуджи, знатного киотского рода с тысячелетней историей и безупречной родословной – устроилась к нам новенькой горничной.

Мягко говоря, стало весьма… оживлённо. А если начистоту – да заткнитесь вы обе!

— Называешь меня «сэмпаем», а гонору-то… Эх, Марицуджи-сан.

— Слушаю?

— Может, перестанешь ломать комедию и просто сядешь нам на шею, как и подобает благородной девице? Родиться истинной леди, а теперь разыгрывать из себя прислугу – это уже перебор, не находишь?

— …

«Чья бы корова мычала», – так и было написано на моём лице.

Но Марицуджи сверлила Саяку таким ледяным взглядом, что ничего вокруг не замечала.

Сама Саяка наотрез отказывается это признавать, но по крови именно она – истинное дитя семьи Киёмия.

В её жилах течёт кровь ранга «Тайка», рода, стоящего на самой вершине аристократии вровень с семьёй Марицуджи.

— Я ничуть не переигрываю. В конце концов, о нашей помолвке с Киёмией-саном уже объявили во всеуслышание.

— Да уж, такое в секрете не удержишь…

Как-никак, родители Анри и мой отец уже всё обсудили и неофициально ударили по рукам.

Слухи мгновенно разлетелись по высшему свету, да и в академии Сошукан большинство учеников уже были в курсе.

— Родители позволили мне переехать в резиденцию Киёмия. Глава вашей семьи, разумеется, тоже дал согласие.

— С этим-то всё ясно. Но ты ведь умолчала о том, что собираешься бегать здесь с тряпкой?

— …Хе-хе-хе.

На этот выпад Саяки Марицуджи ответила лишь тихим, леденящим душу смешком.

Вот поэтому их перепалки так пугают.

— Господин, – Саяка резко развернулась ко мне, заставив сердце тревожно ёкнуть.

— Прекрати называть меня господином.

— Эта новенькая не получила официального согласия от своего поручителя. В приличном обществе за такое выставляют за дверь, не так ли?

— Поручитель – это формальность… Да и ты, Саяка, резюме мне на стол не клала.

Я взял её в старую резиденцию исключительно по собственной прихоти.

Нанять человека с улицы, без документов, да ещё и вбухать в это миллион иен… Ну я и псих.

— Мой поручитель – само имя Марицуджи. Разве может быть гарантия надёжнее?

— Учитывая твою личную сомнительность, мы вообще уходим в глубокий минус… Драная кошка.

— Ох, батюшки, сдаётся мне, сейчас прозвучали слова, совершенно не подобающие приличной барышне. Хиёсака-сан, вы же горничная. Если не блюсти манеры, позор падёт на голову Киёмии-сана.

— Началось, – невольно вырвалось у меня. До чего же пугал этот её вкрадчивый киотский говор.

— Эй-эй, Кейджи!

— Ого, Маки? А ты какими судьбами?

Я и моргнуть не успел, как в гостиной материализовалась гяру со светлым каре, облачённая в школьную форму – Согано Маки.

Она светилась от удовольствия, явно пребывая в прекрасном расположении духа.

— Я тут вообще-то на птичьих правах живу, забыл? Возвращаюсь в наш милый дом, а тут Марицуджи-сан в прикиде горничной цапается с Са-тян… Ну и ну, что за цирк?

— Это не твой дом. И разве похоже, что они просто «цапаются»?

Саяка и Марицуджи не обращали на нас ни малейшего внимания, скрестив взгляды так, что в воздухе ощутимо пахло озоном.

— Куда важнее другое: чего ты так лыбишься?

— Сама госпожа из рода Марицуджи играет в горничную в резиденции Киёмия! Если я не разнюхаю всё об этой уморительной ситуации, моя гордость информатора будет растоптана!

— Гордость информатора… Обычные старшеклассницы такими категориями не мыслят.

— Охо-хо, внешность обманчива! Я ведь тоже госпожа, между прочим. Из рода Согано.

— И что это за семья такая – Согано? Колись давай. Слышал краем уха, что вы из побочной ветви Тоёхара.

— О, так ты в курсе? Это уже тянет на глубокие познания, вообще-то.

— Говорят, в каком-то детективе об этом писали.

Не то чтобы я сам его читал – просто нахватался по верхам от Саяки, заядлой книгоманки.

— У рода Тоёхара побочных ветвей куда больше, чем у Киёмия. Правда, наша семья из тех, кого главная линия даже за порог не пускает.

— Издержки слишком дальнего родства, видимо.

Именно поэтому побочные ветви иногда берут жён или приёмных наследников из главной семьи – чтобы освежить кровь и укрепить связи.

И пусть сейчас, в отличие от эпох Эдо или Мэйдзи, такое случается реже, для наших дней это отнюдь не диковинка.

Официально аристократические титулы давно упразднены, но негласная иерархия никуда не исчезла.

— И всё-таки, раз ты у нас утончённая Согано-сама, ты ведь не станешь трепаться на каждом углу о том, что Марицуджи здесь?

— Охо-хо, разумеется. Чесать языком почём зря – удел невоспитанных простолюдинов.

— Хватит строить из себя светскую львицу, слишком уж фальшиво звучит.

— Тогда, пожалуй, возьму пару уроков изящного киотского говора у Марицуджи-сан!

— Прошу, умоляю, не надо.

— Киёмия-сан, вас чем-то не устраивает моя манера речи?

— !..

Я оглянуться не успел, как Марицуджи выросла прямо у меня за спиной.

Эта госпожа вроде бы никудышна в спорте, а подкрадывается как ниндзя… Жуткое дело!

— Марицуджи-сан, маячить за спиной у господина – дурной тон.

— Ах, ваша правда. Хиёсака-сэмпай, я ведь всего лишь младшая горничная, так что смело зовите меня по имени.

— Мы не настолько близки. Да и сближаться я не планирую.

— А я, между прочим, собираюсь во всём равняться на вас, как на старшую.

— Я уже знаю одного человека, который сполна вкусил вашего обожания. Так что даже не знаю, радоваться мне или соболезновать самой себе.

— …

Серьёзно, как они умудряются так виртуозно обмениваться колкостями, ни на секунду не сбиваясь с ритма?

Хотя, если подумать, Саяка – лучшая ученица в параллели, да и Марицуджи интеллектом отнюдь не обделена.

— Интересно, Кейджи вообще выживет в этом серпентарии?

— Это с каких пор вопрос стоит о моей жизни и смерти? Ладно, Маки, проехали. Мне нужна твоя помощь.

— О? Неужто до тебя наконец дошло, что твоя лучшая подруга Маки-тян тут – самый надёжный человек?

— Да уж, в этом тебе точно не откажешь.

По крайней мере, Маки не устраивала сцен на ровном месте.

— Как бы то ни было, мы умудрились перетянуть Марицуджи на свою сторону.

— А она точно на нашей?..

Саяка и Марицуджи всё никак не унимались, продолжая громко препираться.

Теперь они почему-то сцепились из-за моей комнаты. Только не говорите, что они собираются вломиться туда вдвоём…

— В любом случае, всё нормально. Она союзница. Невеста – как минимум не враг.

— Помолвка, значит… Если честно, брачный союз между тобой и Марицуджи-сан в голове как-то не укладывается.

Я и сам так думал.

Но всё решили без моего ведома, на официальном уровне, и поделать с этим я ничего не мог.

На данный момент у меня просто нет власти, чтобы пойти против воли семей Киёмия и Марицуджи.

— Ну и что планируешь делать теперь, заполучив поддержку рода Марицуджи?

— Разве не очевидно? – ответил я.

Уперев руки в бока и гордо выпятив грудь, я постарался напустить на себя максимально крутой вид.

Нужно объявить об этом прямо сейчас. Сжечь мосты, чтобы отступать было некуда.

— Мы создаём собственную фракцию.