— Где Трайно?

Я надел на Ликвида наручники для Пробуждённых, отобранные в ближайшем полицейском участке, и задал вопрос.

Он был полностью сломлен. С отчаянием во взгляде он стоял на коленях. Поскольку у него не было левой ноги, ему приходилось опираться на стену, чтобы не упасть.

— ……

Но то ли он ещё не пришёл в себя, то ли был в шоке, а может, просто упрямился — он медлил с ответом.

Кости уже были брошены. Я не стал колебаться в использовании способности.

Температура в комнате начала стремительно падать.

На оконном стекле проступил иней, а изо ртов Ликвида и босса банды повалил белый пар.

— Я спрашиваю, где Трайно.

Только почувствовав кожей изменения, Ликвид медленно ответил:

— …В нашем убежище.

— А Стингшот?

— …То же самое. Хотя после схватки с Трайно он при смерти.

— Лием?

— Лием тоже наверняка рядом с Трайно.

Я наконец задал последний вопрос. По правде говоря, предыдущие были лишь подготовкой к нему.

— ………А как насчёт Луны?

Ликвид приоткрыл рот. Моё сердце, до этого невозмутимое, забилось быстрее.

Не знаю, почему теперь я не могу видеть в Луне просто Луну.

При мысли о ней… перед глазами встаёт неловкая, но искренняя улыбка Сон Суён. Вспоминаются время и воспоминания, проведённые с ней. Сердце ноет от боли.

Ликвид наконец, запинаясь, ответил:

— ……Я-я не знаю.

Я невольно выдохнул с облегчением. Видимо, Ликвид истолковал это по-своему и поспешил оправдаться:

— …Э-это правда. С тех пор как ты напал на нас, я не встречался с Луной.

— …

Тот день, когда я напал.

Это был день, когда наши пути с Сон Суён разошлись.

Было ли наше расставание болезненным и для неё? Неужели всё, что она говорила, умоляя меня, не было притворством?

Один раз обжегшись, довериться во второй раз невероятно сложно.

— А связь?

— Связи тоже… нет. Говорят, она залегла на дно.

Чем больше я расспрашивал злодеев, которые действовали вместе с ней, тем страннее становилось моё состояние — на душе становилось всё спокойнее.

Так было с Хан Юджон, так же вышло и с Ликвидом.

Тот факт, что Сон Суён занималась злодейской деятельностью, не изменился, но острота чувства предательства притуплялась.

И чем сильнее оно угасало, тем отчетливее я вспоминал свой холодный уход и то, как жалко Сон Суён проливала слёзы.

Пока я был погружён в мысли, наступила тишина, и Ликвид зашевелился.

Он повалился на пол и начал медленно ползти ко мне.

— …

Я молча смотрел на него. Мне было интересно, что он задумал.

— Тебя зовут… Дайс, верно?

— …

— Дайс… не знаю, кто ты и где живёшь… но я помогу тебе.

— …

— Видишь деньги позади? Я отдам их все. И в будущем буду продолжать выплачивать долю. Ты ведь охотишься за Альянсом злодеев? Я сам приманю Трайно и Лием!.. А Луну… я когда-нибудь найду для тебя…!

Ликвид приник головой к моим ботинкам.

Глядя на это, я лишь утвердился в своих мыслях.

Ещё до регрессии он был не более чем шестёркой. Удивительно, как этот человек умудрился приобрести такую дурную славу.

Неужели это тоже дело рук Хан Юджон?

Видимо, как регрессор, она, опираясь на свои воспоминания, направляла собственный Альянс в нужное ей русло.

— …Так что пощади меня… пожалуйста, оставь мне жизнь…!

Я надавил на его голову своей подошвой.

Его тело охватила паника. Похоже, он понял, что из-за этого моего маленького жеста всё пошло не по плану.

Я воскресил в памяти старые события.

— …Ты.

— Огх!.. По-погоди…!

— Помнишь день, когда вы с Трайно устроили теракт с бомбами?

— Кха..! Давай поговорим…!

Как бы он ни стонал, я не убрал ногу. Я и так проявлял немалое терпение.

— В тот день на глазах у Солас погиб ребёнок.

Это был день, когда Мин Бом впервые показала мне свои слёзы. С тех пор мы сблизились до неприличия быстро. А ещё это был день, когда я впервые увидел изнанку Солас.

От моих слов Ликвид вздрогнул. Я продолжил:

— А спустя несколько месяцев в Пусане ребёнок был унесён в море из-за вызванного тобой потока воды. И это тоже видела Солас.

— Со… Солас…? Ты… ты что, был на стороне героев…? Если ты герой, ты не должен так поступать…! Моя… моя нога… Ааааа!

На его робкое сопротивление я нажал сильнее. До плитки на полу донёсся скрежет.

Всё, кроме головы Ликвида, забилось в агонии. Вскоре он уже не мог произнести ни слова, кроме криков.

— Ааагх!! Кхааааа!!

— Если хоть раз попытаешься со мной договориться… я убью тебя более мучительным способом. Понял?

У меня не было намерения совершать убийство. Но порой существуют вещи страшнее смерти.

Медленно впечатывая боль в его сознание, я дожидался реакции.

Ликвид, даже продолжая вопить, насильно стиснул зубы и подавил крик. В таком состоянии он пару раз кивнул головой, что было для него крайне трудно.

Только тогда я убрал ногу.

На его лице, словно клеймо, отпечатался след моего ботинка.

Заперев Ликвида в одиночной камере в убежище, я снова отправился в путь.

Я не стал держать его рядом с Хан Юджон. Кто знает, какие планы они могут построить.

Моей следующей целью было их главное убежище.

Когда я допрашивал Хан Юджон и Ликвида, они назвали одно и то же место.

Если Ликвид выложил всё, потому что страх был буквально вбит в него… то от Хан Юджон я такого не ожидал.

Иногда складывалось ощущение, что ей совершенно безразличен Альянс, который она создала. Словно она уже достигла своей цели.

.

.

.

Прорвавшись сквозь систему безопасности и выбив двери, я вошёл внутрь.

Там уже вовсю выла сигнализация о вторжении… а Лием и Трайно успели скрыться.

Я нашёл Стингшота, который валялся без сознания. Несмотря на тяжелые ожоги и разорванную взрывами одежду… он был жив.

Я надел на него наручники и использовал способность, чтобы немного охладить его тело. Не из жалости. Просто я решил, что для него будет куда мучительнее оставаться в живых. Гнить в тюрьме для него будет сложнее.

Через некоторое время тревога стихла. В убежище воцарилась тишина.

— …

Я начал осматриваться. Ощущения были странные — ведь это убежище Альянса злодеев. Особенно когда подумал, что Сон Суён приходила сюда, обманывая меня.

Может, она отправилась именно сюда, сказав, что едет на фотосессию? Неужели всё, что она называла срочными делами, было лишь поводом для приезда сюда?

В центре убежища дорожки расходились в разные стороны. А в конце каждой ждала комната.

Комната Трайно.

Комната Ликвида.

Комната Стингшота.

Комната Лием.

Комната Хан Юджон.

Проверив каждую из них, я обнаружил, что осталась одна последняя.

Комната Луны.

Я вошел в неё, испытывая легкий страх перед тем, что могу там увидеть.

— …

Пустая комната. В отличие от остальных, в ней не было даже намёка на уют. Только пустой книжный шкаф, деревянный стол, стул, шкаф для одежды и кровать.

Я было засомневался, точно ли это комната Луны, но костюм, лежавший внутри шкафа, дал исчерпывающий ответ.

— ……?

Внутри шкафа висел календарь. И в момент, когда я взглянул на него, сердце сжалось от боли.

В календаре был обведён один-единственный кружок красным цветом.

20 апреля.

Там стояла отметка о моём дне рождения. А внизу мелким почерком было кратко подписано: "День рождения аджосси".

Почему чувства снова всколыхнулись? Почему слёзы опять подступают к глазам?

Ведь прошла уже почти неделя с момента нашего расставания. Но я, кажется, ни на шаг не продвинулся в избавлении от этих чувств.

Я привалился к шкафу и сел прямо на пол.

Солас проверяла время.

23:50.

Через 10 минут ограничения будут сняты.

Она сможет выйти за пределы Ассоциации. Другими словами, пришло время отправиться к Чон Гёму.

Она уже оставила попытки связаться с ним по телефону. Ни Сон Суён, ни Чон Гём не отвечали.

Её голова была готова взорваться от стресса.

Если она встретит Чон Гёма… разве она не имеет права немного позлиться? Хоть она никогда так не делала, но это уже слишком.

Злость росла пропорционально её привязанности к нему.

Солас начала натягивать костюм героя.

Автобусы и метро в это время уже не ходили, а такси или личный автомобиль — слишком медленно. Она решила лететь. Это самый быстрый способ.

В тёмной комнате Солас закурила свою последнюю сигарету.

В последнее время только эта сигарета помогала ей справляться со стрессом. Если бы она услышала голос Чон Гёма, ей бы не пришлось выкуривать столько.

Солас бросила окурок в унитаз и сунула пачку сигарет в карман. Посмотрела на часы — день сменился ровно в полночь.

Она открыла окно и активировала способность.

Её глаза и волосы начали светиться. Одновременно с этим, оставив за собой длинный шлейф света, она устремилась ввысь.

Я и сам уже не понимаю своих действий.

Зачем, уйдя от Сон Суён так холодно… я сейчас снова занимаюсь этим? Натянув кепку пониже, я бродил неподалёку от дома.

Оказалось, что я неосознанно пришёл сюда.

Конечно, в какой-то момент мне всё равно пришлось бы найти Сон Суён.

Раз уж из-за меня она стала злодеем, сохранив ноги… и решать это тоже мне.

Как я по очереди отлавливаю членов Альянса злодеев, так и Луну должен засадить за решётку своими руками.

Но, несмотря на всю боль, подсознательно я откладывал её в самый конец списка. Возможно, из-за моего противоречивого желания не ловить её вовсе.

— …

Нет, на самом деле я знаю, почему я здесь.

С того момента, как увидел её календарь. Или как услышал от Ликвида, что Луна не выходит на связь. А нет, даже раньше — с того момента, как я подумал, что Сон Суён, возможно, вовсе не регрессор.

С тех пор мне стало интересно, как она поживает.

Может, её слова были правдой? А я просто доверчивый дурак?

Корчась от воспоминаний о предательстве… я всё равно не могу отпустить счастливые моменты.

Наверное, мне было бы спокойнее, если бы она полностью сбросила маску и посмеялась мне в лицо. Было бы проще принять, что всё это — акт, полное предательство. Тогда мне было бы легче засадить её за решётку. Тогда я смог бы отпустить её без сожалений.

Не знаю.

Боль от предательства и тоска из-за того, что я всё ещё не могу её отпустить, ведут борьбу в моей душе. Уж лучше, если бы одна сторона одержала решающую победу, чем обе приносили бы мучения.

Я издалека смотрел на дом, где в однокомнатной квартире жила Сон Суён.

Если подождать, не смогу ли я увидеть её хотя бы издалека? Хотя, возможно, она уже съехала отсюда в поисках жилья получше.

В этот момент из чёрного неба, подобно метеору, упала яркая вспышка.

Слишком знакомый облик. Я не мог её не узнать.

Солас.

Она направлялась в сторону моей квартиры.

— …

Я осмотрелся… Сон Суён нигде не было видно, и я поднялся с места.

Если она направляется к моей квартире, значит, и мне нужно туда.

Мы ещё не успели попрощаться. И хотя мне совсем не хотелось произносить слова расставания, я был обязан это сделать.

Я медленно двинулся в сторону своего дома.

Сон Суён сегодня тоже сидела в однокомнатной квартире Чон Гёма. Она давно потеряла чувство времени.

Лицо Чон Гёма… она не видела его уже целую вечность.

Она едва пила воду, поэтому слёзы даже не текли — их просто не осталось. Её губы потрескались и пересохли, а взгляд был пустее некуда.

Этими пересохшими губами она произносила слова, которые повторяла тысячи, десятки тысяч раз.

— …Аджосси… я… ошиблась…

Она осталась в этом мире одна. Совсем одна.

С каждым днём эта истина становилась всё осязаемее. Хотя я и предвидела это несколько дней назад, боль усиливалась с каждым днём. Сердце словно гнило.

И несмотря на это, Чон Гём не показывался, так что даже исцелиться она не могла.

Что ей нужно было сделать?

Солас потихоньку забирала Чон Гёма себе. И, казалось, он поддавался этому. Что она могла поделать? Даже работая на логистическом центре каждую неделю, она не могла переплюнуть Солас в финансовом плане.

У неё не было времени изменить сложившиеся отношения. У неё не было привлекательности, чтобы очаровать его.

Нужно было признаться? Но учитывая всё, что она говорила, не отдалился бы он ещё больше? Сон Суён не могла вынести мысли о таком отдалении. Чон Гём был её единственной опорой, и она не хотела быть отвергнутой им.

— …

Но теперь она жалеет.

Хотя это рассуждения постфактум, ничего бы не изменилось. Напротив, сейчас — сущий ад.

При мысли о том, что он испытывает к ней отвращение, сердце Сон Суён вновь пронзила боль. Насколько же он должен был возненавидеть её, если даже не возвращается домой?

Настолько, чтобы бросить комнату, выбросить телефон? Настолько, чтобы пытаться начать новую жизнь в другом регионе?

От мысли, что её ненавидят настолько сильно, Сон Суён перехватило дыхание.

Тот факт, что самый добрый человек из всех, кого она знала, исказился от ненависти к ней, был нестерпимо болезненным. Казалось, он даже не способен никого ненавидеть, но оттого, что объектом этой ненависти стала она, было невыносимо тяжело.

Её первый человек, который её понял, первый защитник, первый оппа, первый друг, первая любовь — вот так ушли из её жизни.

Она сама оттолкнула свалившееся на неё счастье. А ведь такого шанса больше не будет.

— …Кто здесь?

В тот же миг от раздавшегося голоса Сон Суён вздрогнула. Повернув затекшую шею, она увидела, как через разбитое окно входит Солас. Её глаза слепило от яркого света, исходящего от неё. Сухие глаза не могли даже нормально сфокусироваться.

Но голос продолжал звучать. Голос, наполненный замешательством или гневом. Солас окинула взглядом разгромленную комнату и снова спросила:

— …Я спрашиваю, что тут произошло…?

В темноте её глаза холодно мерцали.