— ...Поэтому, Гём-а. Обними меня хотя бы раз.

В глазах Хан Юджон, произносящей эти слова, читалась глубина, которую было трудно игнорировать. Даже слабая улыбка на её губах не могла скрыть охватившую её тоску.

— ...

Результат вышел плачевным, но теперь я понимал: всё это время она действовала ради меня. Тот факт, что, узнав о причиненном мне вреде, она стала всецело сотрудничать со мной, был тому доказательством.

И всё же... мучило ли её чувство вины? Или она просто не могла совладать со своими чувствами? Или же это было одиночество?

Она медленно развела руки и замерла, вглядываясь в меня. Она полностью доверила выбор мне. Больше она не просила. Если я пройду мимо неё, не застынет ли она так на месте навсегда?

— ...

Но даже так, это не было причиной, по которой я обязан был её обнять. Может, дело в том, что она — единственная, кто знает моё прошлое? Я и сам не заметил, как во мне проснулись старые привычки. Немного эгоистично, но я прошел мимо, оставив Хан Юджон одну.

— ...

И при виде того, что произошло в следующее мгновение, я застыл на месте и крепко зажмурился. Стоило мне попытаться пройти, игнорируя её, как веки Хан Юджон мелко задрожали, а в глазах поселилось отчаяние.

...В этот миг я вспомнил своё собственное одинокое прошлое. Я против воли начал сочувствовать ей. Кажется, если я и сейчас оставлю её так, уходить будет ещё тяжелее, а на душе останется неприятный осадок. Словно будет правильнее поставить точку прямо здесь, чтобы стало легче.

— Тук-тук.

В конце концов я дважды похлопал её по плечу. От этого прикосновения её руки, которые медленно опускались, лишившись сил, заметно дрогнули. Хан Юджон тут же повернула голову, посмотрев на меня, но я, не встречаясь с ней взглядом, направился в сторону комнаты.

— Вах!

Но будто бы моё прикосновение стало спусковым крючком, Хан Юджон крепко обняла меня со спины.

— ...Ха.

Я невольно усмехнулся. Пытался ли я предупредить её этим смехом или же сам был сбит с толку эмоциями, в которых не мог разобраться, — я и сам не знал.

Руки Хан Юджон мелко дрожали. И голосом, полным слез, она прошептала:

— ...Ты жив...

— ...

— ...Нет, просто я так рада, что снова могу видеть тебя живого...

В то же время руки Хан Юджон начали светиться. Она снова навязывала мне свой сон. Но почему?

Сегодня я не хотел отвергать её сон. Может, это потому, что в прошлый раз мне приснился счастливый сон? А может, потому, что это был день, когда я попрощался с плачущей Сон Суён? Или же дело в том, что у меня просто не осталось сил бороться с Хан Юджон.

Ее отчаянный образ и усердие, с которым она готовила для меня еду, смешивались, вызывая головокружение.

Я взял Хан Юджон за руки и слегка сжал их. Та дрожала, пытаясь сопротивляться моему напору... но вскоре, когда свечение её рук угасло, она отпустила меня. Я не стал спрашивать, какой именно сон она мне навязала. Было нелепо так доверять ей... но во мне жила странная вера, что она не покажет мне плохой сон. В конце концов, конец наших отношений был предрешен, и что бы она ни делала в этот период — это уже не имело значения.

.
.
.

Однако, вопреки моим ожиданиям, её сон оказал на меня куда более сильное влияние.

— Хак...!

Я проснулся посреди ночи и обхватил лицо руками.

Сон, который она мне показала, был полон воспоминаний Хан Юджон. Как она узнала меня и какие отношения нас связывали. Как она наблюдала за моим дебютом и моей смертью. Почему она следовала за мной и почему заботится обо мне до сих пор.

Почему, даже уйдя из убежища, она вернулась обратно.

Возможно, чувства, которые она испытывала ко мне, были похожи на те, что я сам когда-то испытывал к Солас.

— ...

Рядом со мной, когда я проснулся, сидела Хан Юджон. Она тихо вытирала холодный пот с моего лба.

Я посмотрел на неё.

Я понял её опустошенность: несмотря на регрессию, она, как и я, не смогла найти счастье и всё ещё ощущала пустоту из-за отсутствия рядом сестры. Я был не в силах произнести даже слова утешения.

Долго подбирая слова, я наконец спросил:

— ...Почему ты показала мне этот сон именно сейчас?

— Хочешь спросить, почему только сейчас?

— ...

Хан Юджон с горькой усмешкой ответила:

— ...Я надеялась, что ты сам всё вспомнишь.

— ...

— ...Но, видимо, я была слишком жадной. Оно и понятно. Наверное, только Солас могла оставить след в твоей памяти.

— ...

— ...И... просто теперь мне кажется, что ты наконец-то мне доверяешь.

Я нахмурился, и она поспешила добавить:

— Сегодня, когда мы искали Луну, ты ведь полностью доверился моим словам.

— .......

— ...Ты съел приготовленную мной еду. Похлопал по плечу... И не отверг мой сон.

— ...

Я не нашел, что ответить, лишь сглотнул. Сердце до сих пор колотилось. Возможно, потому, что сон был слишком реалистичным.

Разум постепенно прояснялся, позволяя мне судить более объективно. Стоило бы заподозрить её в том, что она копается в моей памяти. Но, по правде говоря, я был довольно невосприимчив к способностям ментального воздействия. К тому же, сравнивая показанный ею сон с моими воспоминаниями, я обнаружил немало знакомых деталей.

...И в довершение.

Образ Солас, курящей сигарету и проливающей слезы из-за моей смерти, придавал сну правдоподобности.

Если бы это не было реальностью, Хан Юджон не смогла бы заставить курящую Солас появиться в моем сне. Этот образ возник, потому что это была реальность, которую пережила Хан Юджон. Даже я, бывший её заклятым врагом, лишь в этой жизни впервые увидел, как Солас курит. Это было в моменты, когда она испытывала сильнейший стресс из-за меня. Наверняка до регрессии было то же самое.

— ...

И парадоксально, но вид курящей Солас во сне принес мне огромное облегчение.

Всё, что было до регрессии. Все те взгляды, мимика. Разговор перед моей смертью — это не было притворством. Конечно, не знаю, насколько она скрывалась за маской, но то, что она скорбела — факт.

Пусть даже её поведение было двуличным, Солас проливала слезы ради меня. Она не нашла времени даже потушить сигарету на глазах у простой гражданки, Хан Юджон.

Опыт Хан Юджон опытом, но честно говоря, возможность увидеть Солас после моей смерти стала для меня огромным подарком.

Я наконец взглянул на Хан Юджон и сказал:

— ...Уходи.

Я был больше не в силах говорить ей грубости.

— ...

— ...Прими мои соболезнования насчет сестры.

Теперь я просто не мог вести себя иначе.

Два часа ночи.

— Ка-канг!

— ...Фу-у...

Солас опустила штангу и вытерла пот полотенцем. Затем она проверила свои показатели. Сегодня она снова обновила свой рекорд.

Восполнив запас жидкости, она включила телефон. Поскольку в последнее время связаться с Чон Гёмом не удавалось, она, как и раньше, утопала в новостных статьях.

Она внимательно следила за реакцией общества и заголовками.

[Исчезнувшая Солас]
[Солас реагирует только на появление Дайса]
[Альянс злодеев рухнул. Где же Солас?]
[Дайс. Способности нового злодея]

Всё это лишь порождало в Мин Бом чувство стресса.

— ...Фу-у...

Но ведь в статьях не было лжи. Солас в последнее время не проявляла никакой активности. Она была сосредоточена исключительно на новостях о Дайсе и непрерывных тренировках.

Поимка его была единственной целью, которая её интересовала.

Ей стало плевать на критику, антифанатов или репутацию. Были вещи поважнее.

Она смутно понимала: так, как она сражалась сейчас, Дайса не победить. Этого было совершенно недостаточно.

Эта мысль посеяла тревогу в голове Мин Бом. Ей казалось, что если она не одолеет Дайса, то никогда не узнает, куда подевался Чон Гём.

Луна, угрожавшая Чон Гёму. И Дайс, который защищал Луну, пытаясь её выкупить.

Как она могла просто смотреть на это сложа руки?

Чтобы отбросить лишние мысли, Солас вошла в тренажер для замера способностей. Закрепив датчики на груди и голове, она высвободила свою силу.

— У-угх...! Х-хуп...!

Её волосы потеряли цвет, а в глазах вспыхнул свет. Тело начало сиять и становиться горячим.

В моменты, когда мысли путались, доведение себя до предела при использовании способностей приносило даже некоторое облегчение. Это помогало снять напряжение, словно громкий крик, и заодно закаляло основу будущего прогресса.

Раньше у неё уже были силы, поэтому она относилась к подобным тренировкам халатно. Она старалась больше обычных героев, но... не выкладывалась на все сто. Просто держалась чуть впереди остальных.

Но теперь всё иначе. Появился противник, которого не победить такими посредственными усилиями. Тот, кого она должна была сокрушить любой ценой. Тот, кого она обязана была схватить.

Поэтому она так фанатично тренировалась.

Нельзя сказать, что её не мучила тревога. Ей порою казалось, что спасать Чон Гёма уже поздно.

...Но, быть может, дело было в словах, услышанных от Дайса?

"...Подожди, он вернется".

Противоречиво, но эти слова стали для неё надеждой и стимулом двигаться дальше. Она хотела верить, что он всё еще жив.

Поэтому Мин Бом и сегодня до глубокой ночи продолжала тренироваться.

— ...Дайс...

Солас процедила сквозь стиснутые зубы слова, полные ярости. Он был первым злодеем, который довел её до такой степени.

...Она должна была изловить его, чего бы это ни стоило.