Представление закончилось.

Следующие артисты вышли к фонтану. Я подумал, что снова будет пианино, но они начали доставать грим и реквизит — похоже, мастера перформанса.

Глядя на профессиональную труппу, где множество людей слаженно готовились к выступлению, мальчик, игравший в одиночестве, выглядел довольно жалко.

С последними аккордами ёкаи разбрелись кто куда. Мальчик вытер пот, торопливо собрал ноты и, сгорбившись, покинул сцену.

Из-за быстрой смены декораций он ушел, не получив даже жидких аплодисментов.

Я последовал за удаляющимся мальчиком. Думал, он идет домой, но он направился к скульптуре в соседнем парке.

Сев перед камнем, на котором какой-то художник нарисовал клавиши пианино, мальчик снова начал играть.

<Он очень старается.>

— ...

Это был просто рисунок, звуков не было, но мальчик продолжал с силой нажимать пальцами на каменные клавиши.

Несмотря на то, что он пианист, его пальцы были в мозолях и ссадинах, из которых сочилась кровь.

Судя по темным пятнам на нарисованных клавишах, он уже не раз тренировался до крови.

Как и сказала Призрак некромантки, он усерден.

Но разве пианисту можно так обращаться со своими руками?

Лицо Призрака некромантки помрачнело, и она подошла к нему с беспокойством.

<Послушайте, не переусердствуйте.>

Может быть, она обрадовалась, что появился еще один человек, способный ее видеть?

Впервые она сама заговорила с незнакомцем, но...

— ...

Мальчик ничего не ответил, продолжая бить по нарисованным клавишам.

<Так вы повредите пальцы.>

Снова забеспокоилась Призрак некромантки. Но и в этот раз мальчик промолчал.

<Мм?>

Только сейчас она почувствовала неладное. На всякий случай она помахала рукой у него перед глазами.

Но мальчик продолжал играть так, словно ничего не видел.

<О-он меня не видит?>

Призрак некромантки растерялась.

Я тоже нахмурился от странности ситуации и подошел к мальчику.

Когда он играл у фонтана, он определенно видел окружавших его ёкаев.

А сейчас не видит?

Возможно, он видит только ёкаев, или есть какая-то другая причина.

Я подошел ближе.

— ...!

Заметив меня, мальчик вздрогнул и попытался убежать, но я протянул руку и схватил его за запястье.

— О-отпустите! У меня пока нет денег!

Мальчик извивался, пытаясь вырваться, но я вздохнул и ответил:

— Не знаю, за кого ты меня принимаешь, но я пришел не за деньгами.

— ...А?

Только тогда, разглядев меня, мальчик округлил глаза, а затем успокоился.

— В-вот как. Извините.

Мальчик низко поклонился, вежливо извиняясь. Выглядел он в своем маленьком костюмчике довольно элегантно — неужели у пианиста могут быть долги?

— Твоя игра меня впечатлила, вот я и пошел за тобой.

— А, спасибо.

Несмотря на похвалу, лицо мальчика не просветлело. Казалось, он сам не доволен своей игрой.

Тянуть время я не собирался, поэтому спросил прямо:

— Итак. Почему, когда ты играешь, собираются ёкаи?

— К-как вы узнали?!

Мальчик удивленно посмотрел на меня снизу вверх. Я равнодушно ответил:

— Я Упокоитель Деус Верди. Единственный некромант, признанный королевским двором.

— А, а-а-а! Тот самый, о ком столько говорят!

Слухи из Грейпонда, видимо, долетели и до этого города, так что он знал обо мне, что упрощало объяснения.

— Если хочешь, я могу уничтожить ёкаев.

— Н-нет! Нельзя!

Испуганный мальчик замахал руками. Он так боялся их, но, услышав об уничтожении, отказался?

Мой интерес к нему возрос.

— Объясни мне, что происходит.

Я надавил на него, и мальчик, лишившись дара речи, неловко огляделся.

Но узнав, что я важная персона, он понял, что сбежать не удастся.

— Сначала представлюсь: меня зовут Оуэн Балтани. Я жил с дедушкой... но сейчас он умер.

— Хм.

— На самом деле дедушка тоже был пианистом. Но... немного необычным. Обычно мне никто не верит, но...

Оуэн украдкой взглянул на меня.

Словно решившись, он крепко сжал кулаки и ответил:

— Раз вы, господин Упокоитель, сами видели ёкаев, то скажу: мой дедушка был музыкантом, который своей игрой успокаивал обиды городских ёкаев.

— ...Успокаивал обиды?

<Хо-о?>

Что за новости?

Но наша с Призраком некромантки реакция была скорее заинтересованной, чем скептической.

— Да, верно. Когда ёкаи слушали игру дедушки, они удовлетворялись и исчезали сами собой.

— ...

— Но проблемы начались после смерти дедушки. Я пытаюсь как-то успокоить их, но...

— Не получается?

— Да!

Поэтому количество ёкаев в городе росло. А духи, боящиеся ёкаев, тянулись к людям и причиняли им вред.

Причинно-следственная связь выстроилась идеально.

Вот почему в процветающем отеле «Леон» внезапно появились призраки.

Ситуация была весьма занятной, но не лучше ли в таком случае просто уничтожить их?

— Г-господин Упокоитель, вы хотите насильно убить их?

— Да. Как бы ни было жаль ёкаев, живые страдают из-за них.

Если бы это были человеческие души — другое дело. Но я не собирался заботиться о существах, близких к астральным телам, рожденных из мыслей или убеждений.

Если говорить начистоту, для меня они были сродни созданным человеком вещам.

Разница лишь в наличии воли. На современный лад — что-то вроде роботов с самосознанием, и я не считал их людьми.

— Но я этого не хочу! Я... я обязательно хочу своей игрой принести им удовлетворение и проводить их!

Судя по тому, что ёкаи собирались вокруг пианино, они, очевидно, тоже этого желали.

Но, похоже, навыков Оуэна пока не хватало, чтобы они исчезли.

— Однако из-за этих ёкаев другие мертвецы, трепеща от страха, вредят живым. Именно поэтому я и прибыл в этот город.

— А...

Мальчик вздохнул, явно не зная об этом. Лицо его выражало растерянность.

Решив, что момент подходящий, я спросил о том, что беспокоило меня с самого начала.

— Ты ведь видишь всех ёкаев, так?

— Да... Верно. Вижу всех.

— Но мертвых ты не видишь?

— ...

Видит ёкаев, но не видит души умерших?

Я усомнился, возможно ли такое. Но мальчик дал совершенно неожиданный ответ.

— В-вижу. Я вижу и всех мертвых тоже.

Однако он не видел Призрака некромантки. Она снова помахала перед ним рукой, но он по-прежнему не реагировал.

Под моим укоризненным взглядом мальчик замялся, а затем добавил:

— Но... я вижу их, только когда играю на пианино. В обычное время я не вижу ни ёкаев, ни мертвецов.

— Хм?

<Ого, как необычно!>

Действительно, необычная ситуация.

Я попросил его сыграть еще раз, чтобы проверить, правда ли это.

— У-уличные музыканты могут выступать только в назначенное время и в назначенном месте. Мне разрешат снова сыграть только завтра в обед.

Вот почему люди, ожидавшие своей очереди у фонтана, стояли в ряд.

— Значит, завтра ты снова будешь играть у фонтана?

— Нет. Завтра в 13:00 я начинаю выступление на крыше Фурчени, одной из городских достопримечательностей.

— Хм.

Определенно, уникальный мальчик.

В обычное время он совершенно не видит ничего потустороннего, но во время игры зрение открывается?

Я подумал, что дело не только в мальчике, но и, возможно, его дед обладал особой силой.

И то, что ёкаи сами удовлетворяются и исчезают, тоже было интересно.

— Хорошо, завтра я приду туда.

Я решил понаблюдать за мальчиком еще немного.

* * *

На следующий день.

На первом этаже отеля был ресторан, так что я перекусил там.

Хозяйка готовила превосходно, поэтому трапеза была весьма приятной.

Иллуания, которая вчера весь день правила каретой и даже ходила с Пинденай в церковь, осталась отдыхать.

Призрака некромантки я приставил к Оуэну на случай непредвиденных обстоятельств.

В итоге я вышел на улицу вдвоем с Пинденай.

Немного удивило то, что Пинденай была одета не в монашескую рясу и не в форму горничной, а в обычную одежду.

Волосы собраны в хвост, белая рубашка и черные брюки — простой наряд.

Но видеть Пинденай такой было настолько непривычно, что мое лицо слегка окаменело.

— Где ты это взяла?

— Поняла, что рясу больше не надену, так что купила по дороге.

Пинденай уперла руки в боки. В таком виде она не была похожа ни на лидера сопротивления, ни на горничную, пытающуюся подгадить хозяину, — просто таинственная красавица.

— Чего? Хочешь, чтобы я надела форму горничной? Скучаешь по ней, да?

— Забудь, пошли.

— Ни одного доброго слова не скажешь.

Ворча, Пинденай огляделась. А затем, гибкая, как змея, естественно взяла меня под руку.

Отвращение волной поднялось по всему телу, до мурашек, и я попытался вырвать руку, но она держала крепко.

— Что ты делаешь?

Когда я попытался отстраниться силой, Пинденай посмотрела на меня странно сентиментальным взглядом.

— Просто интересно, что чувствуют люди, которые так ходят.

— ...

— Все это делают хотя бы раз, а я никогда не пробовала. Просто любопытно.

Резко отпустив мою руку, Пинденай со странным выражением лица сжала и разжала ладонь, которая только что касалась меня.

— Странное ощущение.

— ...

— А, я просто попробовала. Чего ломаешься, как девка? Просто хотела понять, что в этом хорошего — липнуть, сосаться и все такое.

— Фу-х.

Вспомнив, что она с детства бежала, чтобы выжить, и сражалась за свободу, я почувствовал укол совести за свою холодность.

— Я не буду ничего делать.

Поэтому я сказал то, что мне не свойственно.

— Но если ты просто будешь идти так, думая о своем, я не буду возражать.

— Мм?

Пинденай, явно не ожидавшая такого ответа, открыла рот и игриво улыбнулась.

— Тогда можно звать тебя Деус?

— Не наглей.

Гримаса отвращения сама собой появилась на моем лице, но Пинденай, словно не замечая этого, невозмутимо ответила:

— Тц, может, «оппа» сработало бы лучше?

— Фу-х.

Нет, это невозможно.

— Я в туалет.

Меня тошнило, и, кажется, мне нужно было опорожнить желудок.