Война закончилась.

Это произошло столь внезапно, словно проливной дождь разом оборвался, и многие, еще не остывшие от жара битвы, чувствовали неловкость.

Но даже когда дождь прекращается, остаются лужи. Точно так же ужасы войны все еще оставались в Королевстве Гриффин и Великом лесу Мариас, источая горький запах крови.

Аристократы из Королевства Гриффин.

Ромерзан, Х

ероин и Боман были арестованы первыми. Вероятно, их отправят прямиком на эшафот Гриффина.

Когда я встретился с ними в лесу, они признались, что это вторжение было частью договора с Королевством Джерман, лежащим за пустыней.

У этой троицы не было способа выжить в Королевстве Гриффин, поэтому они подбили племя Мариас захватить часть территории, а следом должно было вторгнуться Королевство Джерман.

Однако Джерман счел затею бесперспективной и в одностороннем порядке разорвал связи, бросив их на произвол судьбы.

Забавно, но сама идея использовать племя Мариас для торга с Джерманом за земли Гриффина, несмотря на свою глупость, поражала дерзостью.

Они думали, что все происходило под их контролем, но вмешательство черного мага из «Данте» было очевидным.

«Скорее всего, именно он всем и заправлял».

Черный маг из «Данте» в итоге умер, не выдержав боли от горящих конечностей.

Его душу, как и душу Балькзара, я забрал. Это была подготовка к битве с «Данте».

«"Данте" действует слишком быстро».

Сам план вторжения Королевства Джерман не стал сюрпризом. Это было частью основного сюжета.

Но все происходит гораздо раньше, чем я ожидал.

События, связанные с Королевой Джермана, которые служат отправной точкой эпизода, должны были начаться не раньше второго семестра третьего курса, а сейчас только второй семестр первого.

Сюжет опережает график на целых два года.

Я понимаю, что «Данте» предпринимает различные шаги, принимая во внимание мое существование как Упокоителя.

Но я не ожидал появления таких фигур, как Хоруа и Балькзар, о которых в игре не было ни слова.

«Это значит, что может быть еще много сильных противников, о которых я не знаю».

Размышляя о том, что, черт возьми, творится на этом континенте, я медленно вышел из Великого леса Мариас.

Разбор ситуации я оставил Глории, а Иллуанию уже отправили в безопасное место.

Видимо, я задержался, потому что уже начинало светать.

Влажный после дождя воздух становился свежее.

<Деус!>

*Вжих!*

Что-то пролетело сквозь мое тело.

— Мм?

Я был настолько ошеломлен, что невольно издал странный звук.

Оглянувшись, я увидел Призрака некромантки, барахтающуюся в воздухе.

*Хвать!*

Следом на меня обрушился тяжелый удар. В отличие от призрака, я отчетливо почувствовал вес и тепло.

— Хозяин!

Пинденай, от которой слабо пахло табаком, бросилась на меня, обхватив шею руками, а талию ногами, и повисла.

— ......

Столь внезапный прием сбил меня с толку. Пинденай уткнулась лицом мне в грудь и пробормотала:

— Молодец, ты действительно молодец.

— ......

— Черт возьми, хозяину не к лицу устраивать резню. Этим займусь я, а ты просто сиди рядом, пей чай и закинь ногу на ногу.

В ее голосе слышалось редкое облегчение, и я кожей чувствовал, как сильно она беспокоилась.

Может быть, поэтому?

Почувствовав неловкость, я ответил своим обычным холодным тоном:

— Только если чай заваришь не ты.

— Ха! Чушь!

При моих словах Пинденай дернулась и наклонилась вперед. Я был уставшим, да и физической силой не отличался, поэтому от внезапного толчка потерял равновесие и упал назад.

*Бам!*

При падении Пинденай подставила руку под мою голову, так что удар был несильным.

Но в итоге она оказалась верхом на мне.

Приподнявшись, Пинденай посмотрела на меня сверху вниз с озорной ухмылкой.

— Жди. Скоро ты жить не сможешь без чая, который я заварю.

— Ха-а, слезь.

Когда я вздохнул и выразил раздражение, Пинденай снова усмехнулась и слегка потерлась бедрами о мой пах.

— Встал?

Это было последней каплей.

Моя мана отшвырнула ее, и Пинденай покатилась по земле, издавая жалобные стоны.

— Ой-ей!

— Ты перешла черту. В этом месяце урежу зарплату.

— Тьфу! А, земля в рот попала! Тьфу! И что значит урежешь? Я пахала на поле боя, а мне зарплату режут?!

Я встал, отряхнул грязь и собирался идти дальше, но путь мне преградила женщина в черной мантии, скрестившая руки на груди и сверлящая меня взглядом.

<Вы ведь знаете, что я первая вас увидела и полетела?>

— Знаю.

<Обычно на том месте была бы я.>

— Какой в этом смысл?

<Бесит, реально бесит.>

Ворча, она все же осторожно подошла и протянула руку.

Я инстинктивно почувствовал отторжение и попытался отстраниться, но Призрак некромантки цокнула языком, сделала шаг вперед и снова сократила дистанцию.

*Тук.*

Ощутимое прикосновение.

Видимо, она стала лучше управлять маной, потому что я почувствовал легкую тяжесть и тепло от ее руки на моей голове.

<Вы отлично справились. И спасибо.>

— ......

<Просто оставайтесь таким. Благородным и прекрасным.>

Сквозь черную вуаль проглядывала легкая улыбка. Я чувствовал, что Призрак некромантки, как и Пинденай, беспокоилась обо мне, но по-своему.

<Как Упокоитель, а не как черный маг.>

Глядя на нее, я вдруг подумал.

Призрак некромантки со мной, чтобы увидеть вершину некромантии. Если ее желание исполнится, она обретет покой.

В конце концов, она уйдет.

Я иду к истине некромантии и пока не знаю, что ждет в конце.

Но одно ясно точно: расставание с Призраком некромантки неизбежно.

— Можно сказать, что мой путь — это в каком-то смысле и твое утешение.

Удивилась ли она моим словам?

Глаза Призрака некромантки на мгновение дрогнули, но затем она слегка улыбнулась и кивнула.

<Пожалуй, можно сказать и так.>

Мы больше не разговаривали. В моем сердце зарождалось еще одно неведомое чувство, но я был слишком эмоционально истощен, чтобы разбираться в нем сейчас.

Я просто хотел покоя.

Святая Лучия, подоспевшая позже, вылечила мои раны, но усталость была слишком сильной.

Я не стал есть, лишь быстро умылся, вернулся в палатку и сразу же провалился в сон.

Возможно, сказалось то, что сразу после ритуала упокоения я отправился в Великий лес Мариас.

Накопившаяся усталость накрыла меня с головой.

* * *

Не знаю, сколько я проспал, но, судя по всему, пока я спал, за мной усердно ухаживали.

Хотя я спал на походной койке в палатке, спина не болела, не было ни холодно, ни жарко.

Вместо сырой духоты палатки я чувствовал себя так, словно проснулся в своей постели в особняке.

В палатке никого не было, но снаружи, похоже, уже встало солнце — было светло даже без лампы.

Встав и наскоро приведя в порядок волосы, я вышел наружу. Яркий солнечный свет ударил в глаза.

«Сколько же дней я проспал?»

Солнце казалось непривычным, словно я стал вампиром, а желудок сводило от голода.

— О? Проснулся.

Пинденай, сидевшая на корточках у палатки и курившая сигарету, которую, видимо, стрельнула у кого-то из солдат, заметила меня.

Чтобы прийти в себя после сна, я с помощью маны выбил сигарету у нее из рук и отшвырнул далеко в сторону.

Она с тоской посмотрела на свою пустую руку, пошевелив пальцами.

— Бляха, еле выпросила.

Игнорируя ее нытье о том, что она успела сделать всего одну затяжку, я спросил:

— Сколько прошло времени?

— Два дня, хозяин.

Два дня.

К счастью, не так много, как я опасался.

— Где Иллуания?

— И Иллуания, и Сэвия в порядке, не волнуйся. Сначала поешь. Посмотри, как исхудал.

Пинденай говорила это из заботы, но я покачал головой.

— Нет, то дело важнее.

Осталась еще одна душа, не обретшая покой.

Услышав мой ответ, Пинденай вздохнула и громко крикнула:

— Эй, Оуэн! Готовь еду! Скоро придем!

— А-а! Есть, мэм!

Где-то вдалеке раздался голос Оуэна. Похоже, он все еще боится Пинденай.

— Пошли. Закончишь дела — и сразу жрать.

— Хорошо.

Пинденай провела меня к большой палатке. Там были Иллуания с Сэвией на руках и Призрак некромантки, охранявшая их.

— Ох, вы проснулись!

Иллуания радостно поприветствовала меня.

Я хотел бы, чтобы она восстанавливалась после родов в лучшем месте, но, похоже, она ждала, пока я проснусь.

Слава богу.

— Иллуания, есть душа, которая осталась в этом мире, чтобы защитить тебя и этого ребенка.

— Да, я знаю. Она защитила меня в отеле.

— И скоро эта женщина погрузится в глубокий сон.

— ......

Защищать Иллуанию, пока ребенок благополучно не появится на свет и не улыбнется.

Таково было обещание, которое я дал женщине с ожогами.

— Позволишь ли ты ей на мгновение подержать ребенка?

Разумеется, нужно было согласие матери, поэтому я спросил вежливо.

Иллуания улыбнулась и кивнула.

— Конечно. Разумеется.

Я сразу же посмотрел на Призрака некромантки. Она была здесь именно для того, чтобы не дать духу-хранителю уснуть раньше времени.

С помощью маны Призрака некромантки дух-хранитель снова проявилась.

Она приняла на себя прямой удар пламени Хоруа, защищая Иллуанию, поэтому от ее прежнего пугающего вида, полного скорби, не осталось и следа.

Она едва удерживалась в сознании, истекая холодным потом.

Я протянул руку и принял ее в свое тело.

Как когда-то я позволил вселиться в свою руку Остеру, дедушке Оуэна.

На этот раз я доверил свое тело духу-хранителю.

Медленно протянул руки.

Иллуания передала мне Сэвию, туго спеленутую в одеяльце.

Мои руки, приняв ребенка, помимо моей воли потянулись погладить ее по лбу.

— Агу-у!

Сэвия, чему-то радуясь, улыбнулась.

Чужие эмоции разлились внутри меня.

Облегчение, благодарность, радость, счастье.

И сожаление.

<Ах.>

Голос женщины прозвучал внутри меня. Не от боли из-за того, что половина ее тела сгорела.

Женщина, которая блуждала после смерти лишь из-за сожаления и одержимости потерей ребенка.

<Был ли мой ребенок... таким же красивым?>

На ее вопрос, полный слез, я слегка кивнул.

— Несомненно.

Ее чувства, наполнившие меня, слились воедино.

<Спасибо.>

С этими словами.

Женщина, сражавшаяся за ребенка даже после смерти, медленно закрыла глаза и обрела покой.