Нельзя отрицать, что это было поистине утешительное время.

Если считать это время, проведенное бестелесной душой, сном, то он был настолько сладок рядом со Стеллой, что даже возникало желание никогда не просыпаться.

И дело не только в том, что беседа с ней была приятной. Мы понимали друг друга, раскрывали все без утайки, и у нас не было причин для беспокойства.

Впервые с тех пор, как я попал на этот континент.

Я думал, действовал и говорил исключительно как Ким Сину.

— Весело.

Я не мог не согласиться с сияющей улыбкой Стеллы. Время, проведенное с ней, и правда было радостным.

— Ваш мир действительно удивителен.

Когда мы проводили время в монастыре Элиа, мы говорили о жизнях друг друга.

Тогда это больше походило на то, что я рассказываю историю, а она слушает.

Но сейчас всё было иначе.

Начиная с серьезных переживаний и заканчивая пустой болтовней.

Мы делились мыслями, рассказывали истории и обменивались впечатлениями.

Беллика, время от времени вставлявшая свои реплики, словно приправа, делала разговор еще более живым.

— Встретив вас, я кое-что поняла.

Стелла медленно повернула голову и посмотрела на деревню внизу. Хотя мы разговаривали уже долгое время, в деревне всё еще продолжался праздник.

Словно этот момент повторялся снова и снова.

Возможно, поэтому чувство времени казалось размытым.

— Что именно?

Словно отвечая на мой немой вопрос, Стелла медленно прислонилась к моему плечу.

— В конце концов, я тоже была человеком.

— ...

— Наблюдая за моей жизнью Святой, люди плакали, называя меня благородной, а демоны восхищались, говоря, что я превзошла человеческое.

Верно.

Даже Маган высказывался в подобном ключе, признавая Стеллу.

Ария, ставшая Героем, выйдя за пределы человеческого, и Призрак некромантки, ставшая некромантом, — все они из той же категории.

— Но знаете что?

Хихикнув, словно шепча секрет, Стелла осторожно уткнулась лицом мне в плечо.

— Это не было никаким превосходством.

— ...

— Наоборот.

— Наоборот?

— Я не превзошла человеческое, я просто заперла себя в рамках «Святой».

Поэтому я и не казалась человеком.

Заперев себя в клетке святости, я не могла жить обычной жизнью, как другие люди.

Вот что сейчас говорила мне Стелла.

Услышав это, я тоже понял, что это правда. Истина, которую Стелла постигла лишь после смерти.

— Ким Сину, не запирайте себя.

— ...

— Не ограничивайте себя именем Упокоителя. Не жертвуйте всем ради одного этого.

Святая.

Женщина, пожертвовавшая всем ради одного этого слова.

Даже самой собой.

То же самое касалось и Героя Арии Лиас, и некроманта Призрака некромантки.

Но Стелла передавала мне то, чего не осознали они.

— На самом деле вы тоже обычный человек. Нельзя судить о вас только по имени Упокоителя.

— Да.

Стелла медленно подняла голову с моего плеча, и её рука спокойно коснулась моей щеки.

Я доверился её прикосновению, в котором читалось, насколько я ей дорог.

— Вы Ким Сину, и в то же время второй сын семьи Верди, профессор Академии Роберн и жених Эрики Брайт.

Множество имен посыпалось на меня.

Все они, в конечном итоге, обозначали меня.

— Драгоценный гость из другого измерения.

Печальная улыбка на губах Стеллы выдавала её чувства.

— И человек, которого я искренне люблю.

— ...

— Нельзя отбрасывать всё это и запирать себя в одном имени.

Невысказанное «как я» горьким эхом повисло в воздухе.

Стелла, отбросившая всё и жившая исключительно как Святая.

Когда бог забрал её святую силу и имя Святой исчезло, она доживала свой век в трагедии.

Ария, одержимая именем Героя, и Призрак некромантки, зацикленная на некромантии.

Я знаю, каким был их конец.

Поэтому Стелла и беспокоилась.

Надеясь, что мой финал не станет такой же трагедией, как у них.

Упокоитель.

Тот, кто утешает мертвых.

Мне пришлось признать, что я совсем не заботился о себе.

— Да, спасибо.

Мой ответ, видимо, удовлетворил её.

Стелла осторожно прижалась ко мне, и я так же естественно обнял её в ответ.

Пока мы наслаждались этим кратким моментом близости.

Стелла осторожно заговорила:

— Теперь вы можете ответить мне?

Я знал, чего она просит.

Первый вопрос, на который я так и не дал ответа.

— Какова причина, по которой вы сражаетесь за этот континент?

На этот вопрос.

Я на мгновение перевел взгляд на ночное небо.

Затем мой взор естественно опустился на землю континента и деревню.

Может быть, потому что я смотрел на этот пейзаж.

Ответ, который я бы никогда не дал в обычной ситуации.

Ответ сорвался с моих губ вместе с яркой улыбкой.

— Потому что я...

После ответа, который мог показаться и длинным, и коротким, наступила тишина.

Стелла, тупо смотревшая на меня, взяла меня за плечи и медленно заглянула в глаза. Похоже, она совсем не ожидала такого, и я почувствовал легкое удовлетворение от того, что сумел её удивить.

*Чмок.*

Но тут она подалась вперед и поцеловала меня в губы.

Это не был поцелуй, оставляющий долгое послевкусие, как с Эрикой, и не страстный, как с Пинденай.

После поцелуя, длившегося лишь мгновение, настолько краткое, что можно было усомниться, коснулись ли мы друг друга, Стелла улыбнулась так ярко, как никогда прежде, и сказала:

— Как я могу не любить вас.

***

С момента возвращения из Республики Кларк прошла уже неделя.

Напряжение между Королевством Гриффин и Республикой Кларк сохранялось, а дипломатические проблемы перерастали в нечто большее.

Позиция Гриффина заключалась в том, что Республика Кларк первой нанесла внезапный удар, а они лишь ответили.

Однако Республика Кларк утверждала, что нападение на Гриффин было совершено Сопротивлением, которое и для них является врагом, поэтому они не имеют к этому отношения, а ответные меры Гриффина были чрезмерными.

К тому же, они заняли позицию: «Разве это не ваша вина, что один человек смог прорваться через вас?»

В качестве доказательства им предъявили Панцирь, который носил Доберман, но Республика нагло заявила, что не имеет к этому никакого отношения.

Другие государства континента с большим интересом наблюдали за двумя соседними странами.

Приведет ли это противостояние к драматическому примирению или вновь разожжет пламя большой войны на доселе спокойном континенте — никто пока не мог предсказать.

Естественно, раздавались голоса, требующие призвать семью Верди, охраняющую границу, к ответственности за некомпетентность.

Но, с другой стороны, именно семья Верди нанесла сокрушительный удар по Республике Кларк, так что ситуация была неоднозначной.

Король Орфей заявил, что разберется, кто прав, а кто виноват, после стабилизации ситуации, и отложил решение, полным ходом готовясь к возможной войне с Республикой Кларк.

Однако здесь.

В Норсведене, пограничном регионе, непосредственно граничащем с Кларком, царила мертвая тишина.

— ...

Глядя на Деуса Верди, лежащего на кровати с закрытыми глазами, Дея чувствовала, как мрачные мысли сжимают сердце.

К счастью, Дариус Верди встал с постели два дня назад, что немного успокоило её, но Деус всё еще не подавал признаков пробуждения.

*Скрип.*

В этот момент дверь открылась, и вошли две женщины.

Пинденай и Эрика Брайт.

Обе молча подошли к Дее. Пинденай, одетая в свою обычную форму горничной, сменила ароматическую свечу рядом с Деусом.

— Всё еще не проснулся.

На безучастную реплику Деи Эрика мягко положила руку ей на плечо и ответила:

— Всё будет хорошо, он скоро очнется.

— Прошла уже неделя.

— Оуэн ведь слышал от Призрака некромантки. Душа Деуса не упокоилась и не покинула тело.

Оуэн и Иллуания, находившиеся в Роберне, тоже прибыли сюда.

По словам Оуэна, единственного, кто мог общаться с Призраком некромантки, душа Деуса всё еще находится в теле.

К слову, Призрак некромантки тоже безотлучно находилась рядом с Деусом.

— В отличие от первого времени, он дышит, и пульс прощупывается.

Пинденай была права.

Когда Деуса только привезли, он не дышал, так что, по сути, был мертв.

Но в какой-то момент внезапно послышалось тихое дыхание, что можно было объяснить лишь божественным чудом.

— ...

Пинденай, которая только что курила, глядя на Деуса, снова почувствовала желание затянуться и отвернулась к окну.

Снаружи Ария Лиас яростно размахивала мечом, тренируясь, чтобы вернуть былую форму.

Элеонора, будучи принцессой, лично участвовала в битве на территории Республики Кларк, поэтому сейчас находилась в королевском дворце.

«У меня было столько всего, что я хотела сделать, когда мы встретимся снова».

Пинденай отвернулась от окна и снова посмотрела на Деуса.

Она думала, что это прощание, но ошиблась.

Тот факт, что он пришел за ней, подарил Пинденай счастье, которого она не испытывала за всю свою жизнь.

Но теперь её охватила печаль, еще большая, чем когда она стояла перед лицом собственной смерти.

Просто видеть, как этот мужчина лежит в кровати с закрытыми глазами, вызывало такую тревогу.

В тот момент, когда она подумала об этом.

— М-м...

Взгляды четырех человек в комнате одновременно устремились к Деусу.

Тихий стон.

Никто не мог вымолвить ни слова, но все думали об одном и том же.

«Пожалуйста».

И словно отвечая на их мольбы.

Глаза Деуса, закрытые целую неделю, начали медленно открываться.

— Где... я?

Одна фраза, произнесенная хриплым голосом.

Одного этого было достаточно, чтобы все четверо поняли: что-то не так.

— Ох, голова. Что за? Я же точно...

Нахмурившись, Деус огляделся по сторонам. Он поморщился, словно выпил горького вина, и пробормотал:

— Тьфу, блин. Сейчас стошнит.

В этой неразберихе единственной, кто догадался, в чем дело, была Дея.

— Деус-гуляка?