Словно сон в летнюю ночь.

Или как мираж в пустыне.

Так же бесследно исчезли трупы.

Маг трупов, с недоверием глядя на пустое место, где только что лежали тела, внезапно пришла в себя и попыталась поднять голову.

*Хрусть!*

Но моя рука, усиленная маной, уже стремительно сомкнулась на ее тонкой шее.

— Некромант без злых духов и маг трупов без трупов. Идеальная дуэль, не правда ли?

— Кха, кхе-кхе!

Волочась по полу, она пыталась вырваться, отчаянно дрыгая ногами, но это больше напоминало жалкую чечетку несчастной женщины.

Хрустальный череп она уже выронила, а попытки ударить меня кинжалом по запястью были тщетны: ударам не хватало силы, клинок просто соскальзывал.

Женщине, которая раз за разом сшивала свое тело по кусочкам, явно не доставало физической силы, чтобы пробить мою укрепленную маной руку.

— К-куда ты её тащишь?!

Хансо в панике бросился за мной. Я вышел из столовой, толкнул дверь главного входа и ответил:

— Нужно кое-что проверить.

— Ик! Пусти-и-и!

*Скрип!*

Входная дверь отворилась, открывая вид на непроглядную тьму снаружи.

Не нужно было слов, чтобы понять: во мраке кто-то прячется, наблюдая за нами.

Жуткое чувство, преследовавшее меня с момента входа в Дом Иллюзий. Нужно было проверить его на практике.

[2. Воздержитесь от выхода на улицу ночью. Если вы всё же выйдете, ответственность за последствия лежит на вас.]

— Не надо! Не делай этого!

Я чувствовал себя дрессировщиком, бросающим мясо в клетку со львами. Единственный изъян — «мясо» было живым, но, несмотря на это, я без колебаний швырнул её во тьму.

И тут же из мрака, словно только этого и ждали, вырвались монстры, сотканные из теней.

Сначала раздался крик, смешанный со звуком ломающихся костей, но вскоре снаружи доносилось лишь влажное чавканье.

«Всё ясно».

Второе правило было ключевым фактором, определяющим, можем ли мы прямо сейчас покинуть Дом Иллюзий.

Необходимо было выяснить, что скрывается за расплывчатой формулировкой «ответственность лежит на вас», и вот он, результат.

— Какой ужас.

Хансо отвернулся, не в силах смотреть на это. Но, учитывая, что она убила других гостей и осквернила их тела, такая казнь не казалась мне чрезмерной.

Однако мой взгляд был прикован к смерти мага трупов.

«Как я и думал».

У неё тоже не было души.

Сначала Жорту.

Затем Мюль, покончивший с собой у меня на глазах.

И, наконец, эта женщина-маг трупов.

Все они умерли, но ни одной души я так и не увидел.

Вероятно, с остальными гостями та же история.

Это приводило к единственному выводу.

— Не слишком ли ты поспешил?

В этот момент из столовой вышла Некромантка, немного придя в себя после схватки.

— Нужно было узнать правила, которые были ей известны.

— Способ побега нам уже известен.

Правило номер 30: только последний оставшийся в живых сможет покинуть Дом Иллюзий.

Раз мы знаем это, остальное не имеет значения. По сути, большинство правил были лишь уловками Леарика, чтобы сделать игру в Доме Иллюзий интереснее.

— Значит, ты убила Жорту без колебаний, потому что знала 30-е правило?

Когда я спросил об этом с укором, Некромантка резко отвернулась, избегая ответа.

Теперь понятно, почему она прикончила Жорту по столь нелепой причине.

— И что теперь? Устроим битву на троих, чтобы выяснить победителя?

— Кхм.

При этих резких словах Некромантки Хансо тоже осторожно отступил, поднимая Боевой Шест Мэнчхон.

Каким бы благородным и праведным воином он ни был, умирать в таком месте ему явно не хотелось.

Игнорируя их напряжение, я медленно перевел взгляд на часы на первом этаже.

Прошел день.

Начался второй.

Если не считать сегодняшний, осталось всего три дня.

Через пять дней всех, кто здесь находится, принудительно выселят, и они закончат так же, как маг трупов минуту назад.

Стоя между двумя людьми, следящими друг за другом, я намеренно сбил настрой, озвучив фундаментальный вопрос, который не давал мне покоя.

— Зачем существует Дом Иллюзий?

— Зачем существует?

— Это...

Они замялись, не в силах дать внятный ответ. Похоже, они даже не задумывались об этом.

Я начал выкладывать свои сомнения одно за другим.

— Особняк, где собрались гости из разных времен.

Здесь полно сокровищ, мана не ощущается, но еда появляется сама собой, а уборка проводится безупречно.

Такие редчайшие артефакты, как Лемегетон или Боевой Шест Мэнчхон, раздают даром, словно приветственные напитки.

— Разве такое возможно в реальности?

Честно говоря, я покачал головой.

— Я считаю, что это невозможно.

Они не смогли решительно возразить. Это же Великий Демон Леарик.

Никто не знал, как он это сделал, но все предполагали, что для монстра, прожившего сотни лет, это возможно.

— К тому же, самый большой фактор риска этого особняка — временной парадокс.

— Временной... что?

— О чем ты?

Я машинально использовал термин из своего мира. Откашлявшись, я пояснил:

— Хансо в моем времени был дряхлым стариком. Но что будет, если я убью молодого Хансо здесь? Что станет с тем стариком Хансо в моем времени?

— А, меня это тоже беспокоило.

Услышав объяснение, Некромантка сразу поняла и согласилась. Для Хансо это тоже не было сложной концепцией, и он задумался, потирая подбородок.

Временной парадокс — это серьезная проблема, которую нельзя игнорировать.

Луанес, который должен был стать Геральхазардом и вторгнуться в Королевство Гриффин, мертв. Будущее королевства должно было полностью измениться.

Вся история должна быть переписана. Сюжет игры должен был пойти под откос.

Но я всё еще стоял здесь.

Как Упокоитель Деус Верди.

— Этот особняк, имея бесчисленные возможности вмешательства в прошлое, никак это не ограничивает.

То, что Хансо умрет в восемьдесят пять. То, что я ученик Некромантки.

Что бы мы ни говорили, особняк никак не реагировал. Это означало, что правил, касающихся этого, не существует.

— Действительно.

— Т-так вот оно что.

Слишком много возможностей. Это место могло бы перевернуть историю континента.

Вопрос напрашивался сам собой.

— Если причина и есть, то, думаю, она одна.

Я выдвинул простую гипотезу.

— Смерти, произошедшие здесь, или информация о будущем, которую вы узнали, никак не повлияют на внешний мир.

Оба замолчали.

Некромантка дернула бровью, словно догадавшись, к чему я клоню, а Хансо всё еще озадаченно склонил голову набок.

— Хочешь сказать, сколько бы я ни говорил о будущем, прошлое не изменится?

— Э-это из-за того, что через пять дней мы потеряем память?

Можно сказать, что всё обставлено именно так. Поначалу я и сам думал, что Некромантка потеряла память, покинув это место.

Возможно, это не совсем ошибочное предположение, но отсутствие душ навело меня на жестокую истину.

— Думаю, все, кроме меня, пришедшего из самого далекого будущего... фальшивки.

* * *

*Бом-м-м!*

Услышав долгий звон часов, я медленно поднялся с кровати. Я собирался немного вздремнуть, но в итоге пролежал всю ночь с открытыми глазами.

Спрятав Лемегетон, лежавший на столе, за пазуху, я вышел из комнаты.

Мы договорились встретиться в столовой, но Хансо ждал меня в коридоре, неподвижно стоя, как изваяние.

Боевой Шест Мэнчхон был прислонен к стене рядом с ним, и он выглядел как страж перед последним боем.

— Привели мысли в порядок?

— ...Разве можно принять то, что ты не настоящий, а подделка?

Сказав это, Хансо горько усмехнулся.

— Если подумать, ты был так почтителен со мной именно потому, что видел меня в восемьдесят пять лет?

В этом он не ошибся.

Если бы я встретил обычного Хансо, я бы не стал разговаривать с ним настолько почтительно.

— Дело не просто в вашем возрасте.

— Хм?

— Я счёл вас человеком, заслуживающим уважения.

— ...

Взгляд Хансо стал спокойным и глубоким. В его глазах читалось тяжелое любопытство.

— Меня там не было.

Точнее, настоящий Деус присутствовал на том банкете.

— Но я слышал, что восьмидесятипятилетний господин Хансо, представляя Империю Хан, до самого конца сражался с демонами.

— ...Я.

Хансо с горьким выражением лица обдумывал мои слова.

— Своим дряхлым телом вы противостояли демонам на самой передовой. До последнего мгновения вы оставались Богом Войны Империи Хан.

— ...

— Этот образ достоин уважения, поэтому я проявляю учтивость и к вам нынешнему.

— Но ведь это не я.

Хансо прервал меня, крепко сжав кулаки. По его дрожащему от досады лицу было видно, насколько он сейчас сокрушается.

— Услышав твои слова, я думал об этом весь день. Честно говоря, принять этот факт слишком трудно. То, что я не настоящий Хансо.

— ...

— Мне тяжело это принять, поэтому я решил убить тебя и сбежать.

Против меня нынешнего, не способного управлять ни одной душой, Хансо легко одержал бы верх и добился победы.

Несмотря на заявление Хансо, я продолжал молча смотреть на него. Почувствовав неладное, он опустил взгляд и спросил:

— Не будешь сопротивляться?

— В этом нет смысла. Однако.

Я допускал такую возможность, но один момент нужно было прояснить окончательно.

— Мне трудно согласиться с тем, что вы и тот восьмидесятипятилетний Хансо, которого я знал, — разные люди.

— О чем ты?

— Вы помните всё, что происходило в прошлом, до того как вы попали сюда?

— Очень отчетливо.

Он ответил твердо, словно стараясь убедить самого себя, что он не подделка.

Но, слушая его, я, наоборот, начал понимать, почему Леарик отправил меня в Дом Иллюзий.

— Это лишь мое предположение, но, вероятно, вы очень давно, как раз в этом возрасте, уже попадали в Дом Иллюзий.

— ...

— Тогда вы, должно быть, занимали комнату 110. Не знаю, удалось ли вам сбежать или нет.

Я не знал, что именно произойдет через пять дней, поэтому сейчас не мог быть уверен.

— Даже если настоящий господин Хансо ушел, память и опыт того времени остались здесь.

Иначе невозможно было бы создать столь совершенную копию.

Ведь не только Хансо и Некромантка, но и все остальные действовали и двигались так, словно они реальны.

— Значит, Дом Иллюзий... запомнил меня и воссоздал.

Так же, как разрушенный Лемегетон.

Или Боевой Шест Мэнчхон, считавшийся утерянным.

Моя догадка заключалась в том, что Дом Иллюзий воссоздает людей из прошлого, которых больше не существует.

— А как же Некромантка, этот незваный гость?

— С ней, в конечном счете, то же самое. Вероятно, это намеренная уловка Леарика, созданная для поддержания напряжения.

Иначе не было бы смысла создавать отдельное правило номер 27.

Несмотря на предупреждающий текст и слово «незваный гость», она всё равно находилась под властью правил Дома Иллюзий.

— Выходит, я настоящий, но в то же время подделка?

Два противоречащих друг другу понятия.

Но именно поэтому он идеально подходил для этого места — Дома Иллюзий.

— Не понимаю.

Хансо тяжело вздохнул, опустив голову, словно жалуясь на судьбу. Боевой Шест Мэнчхон, который он сжимал в руке, уже лежал на полу.

— Я не буду определять, настоящий я или фальшивый. Поговорив с тобой, я начинаю думать: а какая разница? Я просто Хансо, Бог Войны Империи Хан.

Он отбросил сложные размышления.

И последовал велению своих убеждений.

— Как ты и сказал, для финала Бога Войны лучше всего подойдет битва с великим злом.

— ...

— Бог Войны Хансо встанет на твою сторону.

Он рассмеялся и легонько ударил меня кулаком в грудь. Я медленно склонил голову перед ним.

Для меня уже не имело значения, настоящий этот человек или нет.

Я лишь надеялся, что он проживет как Хансо и встретит свой конец достойно имени Хансо.

— Благодарю вас.

И восьмидесятипятилетний Хансо.

И нынешний Хансо.

Оба они, обладая непоколебимыми убеждениями, в итоге выбрали битву с Великим Демоном.

Поистине, какой прямолинейный человек.

— Если подумать, возможно, я просто ждал, когда ты меня убедишь.

Усмехнувшись с долей самоиронии, он легонько подтолкнул меня в спину.

— Иди в столовую. Она ждет тебя.

Хансо уже знал, что мы с Некроманткой связаны узами наставника и ученика, поэтому подмигнул мне и уступил дорогу.

Направляясь в столовую, я вдруг замедлил шаг, остановился и обернулся к Хансо.

Он склонил голову набок, спрашивая взглядом, в чем дело.

Я снова заговорил, соблюдая этикет.

— Я подумал, что так и не представился вам должным образом.

— Деус Верди из Норсведена. Только это я и знаю.

Хансо пожал плечами, а я, приложив руку к груди, медленно поклонился.

— Черный маг, утешающий души умерших. Король Орфей Гриффин даровал мне имя, которого я недостоин, — Упокоитель.

— Упокоитель... Упокоитель Деус Верди. Утешающий души умерших...

Он повторил это несколько раз, словно пробуя слова на вкус, а затем, осознав причину, по которой я это сказал, издал смешок, похожий на вздох восхищения.

— Ха! Так ты специалист по таким, как я.

Я лишь слабо улыбнулся, ничего не ответив. Он несколько раз кивнул, а затем резко развернулся и бросил:

— Хорошо. Если эта жизнь в итоге движется к уходу, я доверяю тебе свои проводы.

У нынешнего Хансо нет души.

Но я верил, что то, чем я занимался до сих пор, может помочь ему сейчас.

Оставив Хансо, вернувшегося в свою комнату, я снова направился в столовую.

И тут.

Я заметил новую надпись на стене, где были перечислены 10 правил Дома Иллюзий.

[10. Среди гостей живой человек только один.]

Десятое правило, чья нижняя часть была оборвана, теперь открылось полностью.

«Условием открытия правила было самостоятельное осознание истины?»

Правила не просто были написаны, они были запечатаны, как загадки.

Увидев 10-е правило, я понял, что и 30-е было своего рода ловушкой.

«Значит, вот какой смысл был у 30-го».

[30. Только последний оставшийся в живых сможет покинуть Дом Иллюзий.]

Это последнее правило подстрекало к жестокой бойне.

Но истинный смысл этого правила заключался не в том, чтобы убить всех, кроме себя.

Поскольку по-настоящему живой человек здесь только я.

В конечном счете, это означало, что никто, кроме меня, не может покинуть этот Дом Иллюзий.

— Забавно.

С усмешкой, полной решимости больше не поддаваться на подобные уловки, я вошел в столовую.

Там сидела и ждала меня 18-летняя Некромантка.

— Опаздываешь. А времени мало.

Казалось, она чем-то недовольна, но я улыбнулся, успокаивая её.

— Осталось три дня.

До момента изгнания из Дома Иллюзий оставалось три дня.

— Слишком много времени для смертельной битвы троих, но довольно мало для того, чтобы разгадать тайны этого места.

Я медленно сел рядом с ней.

— Однако.

На моих губах играла легкая улыбка, вызванная предвкушением грядущего.

— Этого времени как раз хватит для нашего разговора.