<Можете заходить.>

Наведя порядок после переполоха в доме, Стелла вышла и с улыбкой пригласила меня.

Я, уже начавший складывать привезенные на телеге вещи в сарай, спокойно кивнул.

<А что с Ганнибалом?>

— Пока привязал его возле огорода.

<Я позабочусь о нем. А вы идите в дом.>

— Хм?

Стелла внезапно отослала меня внутрь и ушла. Мне было немного не по себе оставлять уборку сарая на полпути, но тут ко мне подошла Пинденай.

— Я сама разберусь с сараем, так что иди, поговори с невестой.

— ...Что?

Я переспросил, сомневаясь, правильно ли расслышал, но Пинденай, нахмурившись, кивнула.

— Она ведь пришла. Ты думал, я буду насильно удерживать тебя или что?

— ......

Я молча смотрел на Пинденай. Учитывая ее поведение в последнее время, я вполне допускал такую мысль.

Моя реакция ей явно не понравилась — Пинденай откинула челку со лба и шумно выдохнула.

— Тебе такое нравится? Хочешь, запру тебя в сарае?

— Почему ты так злишься?

Я с беспокойством спросил ворчащую Пинденай, и она ответила, скривившись:

— Ты даже не представляешь, насколько это дерьмовое чувство — когда мужчина, проснувшийся утром рядом с тобой, идет обнимать другую женщину.

— ......

— Ах, блять. Говорят, кто полюбил — тот проиграл.

Сказав это, Пинденай принялась за уборку сарая вместо меня. Глядя на ее спину, я почувствовал горечь и тяжесть на душе.

Я отчетливо понимал, что поступаю плохо.

«......»

Она делала вид, что все в порядке, но иногда Пинденай вот так бурно проявляла ревность.

Пока это не выливалось в действия, но в словах проскальзывали колкости.

— Сложно.

Но если я скажу, что выберу только одну, они откажутся, боясь, что их бросят.

Однако нынешние отношения, в которых смешались разум и чувства, определенно казались неправильными.

Войдя в комнату, я увидел Эрику, которая неловко ждала меня.

Через дверь в «Лавке Клэр» ее комната в Академии была связана с этим местом, так что она могла прийти в любой момент.

Выглядела она как обычно.

Неужели на ней все еще то откровенное белье, о котором говорили Пинденай и Некромантка?

На мгновение у меня возник вопрос, что же скрывается под ее плотной рубашкой и брюками.

И как они вообще умудрились узнать такие подробности друг о друге?

— Я заходила в обед, но сказали, что ты ушел в деревню, поэтому пришла снова.

Сейчас пять часов вечера.

Пора готовить ужин.

— Хорошо. Пинденай завтракала одна и чувствовала себя одиноко.

Стул у нас всего один, но можно принести из комнаты Эрики.

— Да, поэтому я пришла поужинать вместе. И тебя хотела увидеть.

— ......

Влажность в ее голосе наверняка не просто от сентиментальности закатного света.

Как и Пинденай до этого.

Эрика тоже проявляла свою волю по-своему.

Ей грустно, что я провожу время с другой, но она не пытается этому мешать.

Голос, полный печали, был из той же оперы, что и раздражение Пинденай минуту назад.

Просто каждый выражает чувства по-своему.

— Эрика...

Я осторожно приблизился, но Эрика, словно не в силах больше сдерживаться, обняла меня.

Обхватив меня руками за талию и уткнувшись лицом мне в грудь, она пробормотала дрожащим голосом:

— Все в порядке. Мне этого достаточно.

— ......

— Ты здесь. Сейчас ты передо мной. Этого достаточно.

Недолгое молчание.

Эрика резко отпустила меня и, словно убегая, повернулась к двери в «Лавку Клэр».

— Я ненадолго схожу к себе в комнату.

Мне хотелось что-то сказать, но слова застряли в горле. Эрика скрылась внутри лавки.

Я тупо смотрел на закрытую дверь, но она долго не открывалась.

— ......

Мне нечего было сказать.

Даже если я скажу, что сделаю выбор, они попросят меня не выбирать, потому что это причинит им боль.

Но и оставить все как есть нельзя — в итоге ревность понемногу разъедает сердце каждой.

К тому же.

Мне самому такая ситуация не нравилась.

Если бы я мог стать жадным человеком, который поддался бы инстинктам и обнял всех...

Может, на душе стало бы легче.

Но я никогда не смогу стать таким человеком.

* * *

— Обнимашки в план не входили.

За ужином в одиноком доме на холме Болт. Эрика, Пинденай и Стелла сидели вместе и разговаривали.

Пинденай и Эрика, которые еще недавно разыгрывали перед Ким Сину сцену конфликта, на удивление выглядели вполне дружелюбно.

Эрика, с вилкой во рту, покраснела и начала оправдываться:

— Просто... ты утром хвасталась, что проснулась с ним, и я немного приревновала...

— Ха. Ревнуешь так мило, что аж разорвать тебя хочется. Терплю только потому, что ты принесла сосиски.

Стелла приготовила вегетарианский ужин, но благодаря сосискам, которые принесла Эрика, Пинденай была вполне довольна трапезой.

Стелла, стоявшая рядом и слушавшая их разговор, вздохнула.

<В любом случае, вы обе молодцы. Нужно еще немного надавить на него.>

— ......

— ......

Пинденай и Эрика одновременно посмотрели на Стеллу. Чувствовалось смешение эмоций, но раз уж начали операцию, нужно довести ее до конца.

— Честно говоря, мне не по себе.

Пробормотала Эрика с горечью, сжимая кружку. Пинденай тоже подперла подбородок рукой и нервно откусила сосиску.

— Согласна. Мне дерьмово от того, что из-за меня этот парень стрессует.

<Я тоже это понимаю.>

Выражение лица Стеллы на мгновение омрачилось. Но от этого плана отказаться было нельзя.

<Но ведь такая жизнь не может продолжаться вечно.>

Именно Стелла, а не кто-то другой, первой разглядела здесь Ким Сину, а не Деуса, и именно она вызвалась быть той, кто его понимает.

Она слишком хорошо знала Ким Сину.

В силу своего характера, сейчас он может и выдерживает такую жизнь, но в итоге где-то сломается и сделает выбор.

Ведь он был мужчиной, который презирал даже саму мысль о том, чтобы любить нескольких женщин одновременно.

Это был неизбежный исход.

<Когда он примет решение, будет поздно. Ответ, который он найдет после долгих раздумий, наверняка будет правильным, и потому он не станет его менять.>

Он из тех, кто строг к другим, но к себе применяет еще более жесткие стандарты.

Если Ким Сину найдет ответ, никто не сможет его изменить. Он был таким человеком.

<Мы должны продолжать давить. Чтобы он не смог выбрать никого. Нужно постоянно показывать ему, как мы меняемся, когда он исчезает, как нам тяжело.>

— Ха-а.

— Блять.

Они понимали, о чем она.

Понимали, но...

Им это не нравилось.

Стелла тоже знала, что поступает плохо. Знала, что, по сути, использует их самих как заложниц, чтобы продолжать давить на Ким Сину, но...

*Сжать.*

Женщина, бывшая Святой.

Она шла по грязи, отбросив даже свое имя и святость.

<Я никогда от него не откажусь.>

После непоколебимого заявления Стеллы Пинденай и Эрика в конце концов отступили.

Как она и сказала, если Ким Сину сделает выбор, даже такого времени у них больше не будет.

Откладывать выбор, затягивать, заставлять сомневаться.

<И тогда, в какой-то момент... наступит время, когда он в итоге не сможет сделать выбор.>

И тогда.

Когда это время придет.

Стелла глубоко вздохнула, искренне надеясь на этот день.

Однако Великий Демон внутри Стеллы отреагировал довольно скептически.

Почему?

Словно она уже предвидела, как Стелла попадется на полпути и получит по полной программе.

Но Беллика промолчала. В Стелле была некая слепая одержимость.

При жизни она была слепа к богу, умирая — к демону.

А после смерти ослепла от любви.

Ей нужно было понять это через опыт, пусть даже болезненный.

— Кстати...

Пинденай, подперев подбородок рукой, огляделась и спросила:

— А где Сиськастая?

* * *

Пока Пинденай и Эрика ужинали, я, не в силах смотреть на них обеих сразу, вышел на прогулку и сам не заметил, как забрел в ближайший лес.

«Слишком далеко зашел».

Лес, где слышно лишь стрекотание насекомых. Один из минусов искусственного тела — даже в таком месте я не мог вдохнуть свежего воздуха.

Каждый раз в такие моменты мне становилось не по себе, словно я живу лишь на фоне декораций.

— Фу-ух.

Из-за этого чувство вины перед самим собой смешивалось с путаницей в голове, еще больше запутывая мысли.

В этот момент.

<Что случилось?>

Голос, доносящийся из-за деревьев. Фиолетовые глаза, мягко светящиеся в темноте.

— Некромантка?

Я удивился, почему она вдруг оказалась здесь, но Некромантка, в отличие от своего обычного простодушного образа, подошла ко мне плавной походкой.

В прошлом.

Атмосфера напоминала ту Некромантку, которую я встретил в самом начале.

Я знал, что в мое отсутствие она ведет себя как раньше, но такую реакцию по отношению ко мне она проявляла впервые.

<Много забот, да?>

— ......

Было досадно, что я не мог это отрицать.

Мягко подойдя ко мне, Некромантка приблизилась гораздо ближе обычного и прошептала:

<Из-за других девушек?>

— У тебя на редкость хорошая интуиция.

Я нахмурился, предупреждая ее остановиться, но Некромантка уже подошла вплотную.

Расстояние, на котором наши носы почти соприкасались. Ее пышная грудь вдавилась мне в грудь.

Она намеренно использовала магию, чтобы я мог почувствовать ее тело.

Значит, Некромантка тоже настроена решительно.

<Это из-за вашей собственной неполноценности, верно? Вы не можете выбрать кого-то одного, но и не выбрать тоже не можете. Но на самом деле, то, что вы можете дать, ограничено.>

— ......

Она бьет точно в цель, но голос ее мягок. Ощущение, будто меня нежно обволакивают.

<Вы не можете дать им физического удовольствия, как все остальные, не можете подарить детей и создать семью. Вы должны оставаться здесь, поэтому в конце концов они состарятся, закроют глаза и уйдут на покой.>

Некромантка медленно протянула руки и обвила мою шею. Повиснув на мне, она посмотрела мне в глаза снизу вверх.

<Но есть человек, с которым такие переживания не нужны.>

— Ответ очевиден.

Я попытался ответить, возвращая хладнокровие, но Некромантка, тихо рассмеявшись, кивнула.

<Я — духовное тело и ваш наблюдатель, поэтому мы должны быть вместе вечно. К тому же, детей я родить все равно не смогу, но...>

Рука Некромантки скользнула по моей щеке. Прикосновение было холодным, но, как ни странно, не вызывало отторжения.

<Удовольствие мы можем разделить.>

Я знаю.

Я уже видел реакцию Стеллы через Беллику, да и самопровозглашенный бог веселья Белас рассказывал, что вступал в связи со многими женщинами, будучи духовным телом.

Просто я делал вид, что не знаю.

Одна рука Некромантки опустилась вниз, схватила меня за запястье и резко потянула назад.

Моя рука легла на ее мягкие ягодицы, и я невольно сжал их.

<Ах.>

Издав тихий стон и соблазнительно улыбнувшись, Некромантка посмотрела на меня.

— Некромантка.

Я попытался оттолкнуть ее, но она продолжала прижиматься ко мне и шептать:

<Лемегетон, черная магия и прочее. Я научила вас многому.>

— О чем ты...

<Я думала, что научила всему, но осталось еще кое-что. Чему стоит поучиться.>

Убрав полупрозрачную черную ткань, скрывавшую ее рот, Некромантка поцеловала меня.