— Сколько времени прошло?

— М? Примерно пять минут…

Похоже, течение времени там отличалось.

В Памяти истинного тела я провёл намного больше суток.

А в реальности мы всё ещё ждали встречи с Папой.

— Что с тобой? Уснул?

— Да…

— Кошмар приснился?

— …

Эрика произнесла это с насмешкой.

Наверное, со стороны и правда выглядело смешно: я неподвижно смотрел в пустоту, внезапно очнулся и сразу спросил, сколько прошло времени.

Мне не следовало показывать смятение перед товарищами.

Они могли решить, что моё состояние помешает нам вести войну.

— Да. Это был кошмар.

А чем ещё это могло быть?

Больше суток я находился под давлением беспричинного отчаяния, лишённый зрения и слуха.

Даже сейчас внутри сохранялась лёгкая подавленность, от которой было невыразимо паршиво.

— Ты что, всегда спишь с открытыми глазами?..

— Не беспокойся. Во время боя такого точно не произойдёт.

— Я не об этом. Я просто волнуюсь…

— Я сказал, что тебе незачем волноваться.

— Пф. Проявляешь к нему заботу, а он ещё и огрызается.

Эрика обиженно отвернулась.

Благодаря ей я наконец немного пришёл в себя.

Но всё равно не мог повернуть голову в сторону.

Не мог посмотреть на Айрис.

Я совершенно не знал, что ей сказать.

Но сказать что-то всё же нужно.

Сейчас я был Шлюсом.

Наверняка существовали слова, которые Шлюс был обязан произнести Айрис.

Я уже шевельнул губами, когда дверь резко распахнулась и внутрь вошёл кардинал.

— Мне очень жаль. У Папы внезапно появились неотложные дела…

— Мы ведь предупредили о визите ещё вчера.

— Прости, Шлюс. Я ничего не мог сделать…

Кардинал покачал головой.

По его затруднённому выражению лица можно было примерно догадаться, что произошло.

У Папы не возникло никаких внезапных дел.

Он просто решил не встречаться со мной из-за каприза или по политической причине.

Хотя он не был настолько расчётливым человеком, так что, возможно, просто обиделся и решил показать характер.

Если кратко, смысл был таким:

«Почему ты, неразумный простолюдин, прежде чем прийти ко мне, успел натворить столько шума?»

— Ха-а… Понятно. Был рад увидеться спустя столько времени.

— Ага. Я тоже.

Я пожал кардиналу руку.

Пусть не в такой степени, как Айрис, но и этот человек определённо был благодетелем Шлюса.

Он ведь добровольно отдал ему свою фамилию, чтобы помочь скрыться от преследования королевской армии.

— Из-за того, что вы дали мне фамилию, у вас не возникло проблем?

— Ха-ха-ха. Ещё до того, как ты прославился, я успел стать кардиналом. Даже сейчас внутри собора иногда ходят слухи о незаконнорождённом сыне и тому подобном. Но каждый раз я сурово наказываю тех, кто их распространяет, поэтому дальше они не расходятся. Ха-ха-ха-ха!

— …

Ага.

Выходит, власть решила все проблемы.

Вероятно, если он не собирался участвовать в выборах Папы, вред для его авторитета был незначительным.

Похоже, мне не стоило испытывать неловкость из-за того, что я пользовался чужой фамилией.

— Шлюс. Мне очень… очень тяжело об этом спрашивать…

— Спрашивайте. Вы имеете на это право.

— Фух… Ты правда до сих пор не нашёл мать?

— …

Я не мог ответить.

Мне снова оставалось только крепко сжать губы и молчать.

— Не пойми меня неправильно. Но если… если всё именно так, как я думаю…

— Всё не так.

Мне не понравился жалостливый взгляд кардинала.

Он говорил о том, чего я не знал, поэтому я замолчал, а он уже смотрел на меня как на самого несчастного человека в мире.

Я плохо знал обстоятельства Шлюса, но больше не мог терпеть и был вынужден притвориться осведомлённым.

— Она жива. Она точно где-то живёт. Не говорите подобного.

— Прости. Я позволил себе лишнее…

— Ничего.

Я не знал наверняка, но мать Шлюса должна была быть жива.

Я не сомневался в этом.

Судя по обстоятельствам, его отец погиб на войне.

Сам Шлюс был искалечен и скитался без гроша.

Если ещё и последний родной человек умер, это было бы уже слишком жестоко.

Помимо сына госпожи Мари, у меня появился ещё один человек, которого нужно разыскать.

Конечно, я не собирался, найдя мать Шлюса, становиться образцовым сыном и самоотверженно за ней ухаживать.

Я хотел исполнить лишь самые основные обязанности ребёнка перед родителем.

Это была минимальная ответственность, которую я должен был нести, без разрешения отняв тело Шлюса.

— Вот же Папа… Сам заранее сказал приходить, а теперь внезапно нашёл себе другое дело.

— Айнц, нельзя говорить такое внутри церкви…

— Знаю я, Эрика. Знаю. Даже Святая молчит, а почему ты, не отличающаяся особой набожностью, возмущаешься?

— Если я не набожная, то уже не могу указывать на богохульство?

— По крайней мере…

— Вы трое можете первыми вернуться в гостиницу?

— ?..

Когда Эрика и Айнц уже собирались начать очередную ссору, я громко оборвал их.

Просто устал на это смотреть.

К тому же мне нужно было остаться с Айрис наедине.

— Почему? Что такое, приятель?

— Мы с Айрис должны кое-что посмотреть в глубине церкви.

— Тогда мы тоже можем…

— А-а! Да! Идите! Мы будем ждать в гостинице!

— Эрика! Зачем ты схватила меня за волосы?! А-а-ах!

Встретившись со мной взглядом, Эрика ухватила Айнца за волосы и утащила прочь.

Только в такие моменты она проявляла удивительную сообразительность.

И всё равно это было гораздо лучше, чем полное отсутствие такта у Айнца.

Трие тоже некоторое время переводила взгляд с меня на Айрис, а затем развернулась.

— Я… буду ждать снаружи.

— Хорошо. Спасибо, Трие.

— Да, учитель.

Я слегка похлопал Трие по плечу, и она с улыбкой вышла.

Похоже, она очень серьёзно относилась к обязанности защищать меня.

Это внушало невероятное спокойствие.

Хотя мне было до ужаса неловко, что она продолжает называть меня учителем, когда я практически ничему её не научил.

Так в широком коридоре собора остались только мы с Айрис.

Стоило мне двинуться вперёд, как она сразу пошла совсем рядом.

— Ты сказал, что в глубине собора есть что-то, что нам нужно посмотреть? Хм-м… Интересно, что же это. Я уже вся в предвкушении.

— Похоже, этого ты в своём предвидении не увидела?

— К сожалению, нет.

— Тогда можешь ждать с нетерпением. Тебе очень понравится.

— Ху-ху… Очень на это надеюсь.

Только сейчас я снова заметил, насколько красивой была её улыбка.

Не та притворная улыбка, которую Айрис постоянно носила на лице.

А такая, как сейчас: настоящий смех, который вырывался наружу, потому что ей действительно было весело.

Может, дело было в редкости.

Трие улыбалась постоянно, поэтому её радостное лицо не казалось настолько необыкновенно красивым.

Значит, дело и правда было в редкости.

— Айрис. Я вспомнил.

— Что именно ты вспомнил?

— Человека, который вернул мне глаза и уши. Только что я вспомнил, кто это был.

— Ху-ху-ху… Как замечательно. И кто же?

— …

Айрис снова изобразила притворную улыбку и приблизила ко мне лицо.

Я не выдержал давления и отвернулся.

Совсем не потому, что смутился.

— О. Уши краснеют.

— Когда ты взяла меня за руку… Что именно ты знала?

— А, это? Я просто пошутила.

Пошутила.

Да кого ты обманываешь?

Я уже собирался это сказать, но Айрис продолжила:

— В первый раз это случилось, когда наши рукава соприкоснулись через дверь тренировочного зала, верно? Взгляд Шлюса тогда был странным. Словно он смотрел на что-то не из этого мира. Нет, словно вспоминал прошлое… А когда это было во второй раз? Когда ты поцеловал тыльную сторону моей ладони? Не знаю, осознавал ли ты это сам, но тогда ты довольно долго неподвижно стоял. Поэтому я сделала вывод. Каждый раз, когда ты физически соприкасается со мной, то вспоминаешь нечто из прошлого. И чем сильнее прикосновение похоже на то, что произошло тогда, тем подробнее становится воспоминание. Ну а дальше… ты, наверное, понимаешь? Я лишь в точности повторила прежнее положение рук. Но не ожидала, что ты словно потеряешь сознание и настолько глубоко погрузишься в воспоминания.

— А…

— Прости. Я заставила тебя снова пережить то воспоминание. Причём настолько ясно, как никогда раньше. Ты ведь назвал его кошмаром. Мне действительно очень жаль…

— Айрис. Я слишком поздно сказал тебе спасибо.

— Что?..

— Я коварный ублюдок, забывший оказанную ему доброту. Мне очень жаль, что я вспомнил только сейчас. И спасибо. Спасибо, что спасла меня. Спасибо, что не отказалась от меня. За то, что вернула мне зрение и слух…

— Пф-ф… А-ха-ха-ха!..

Я говорил совершенно серьёзно.

Но Айрис внезапно расхохоталась.

Её смех заполнил весь просторный коридор.

Это был весёлый и искренний смех Айрис, в котором не было ни капли притворства.

Я слышал его впервые.

Сначала мне стало немного неприятно, но вскоре и это чувство исчезло.

Просто слушать её смех было удивительно приятно.

— А… Я слишком сильно расмеялась. Ху-ху-ху… Похоже, ты вспомнил ещё не всё. Ты уже достаточно поблагодарил меня. Встал на одно колено и поцеловал тыльную сторону моей ладони.

— …

Только тогда я вспомнил.

Когда я целовал руку Айрис, Память истинного тела показала мне:

— Большое спасибо… за то, что вернула мне слух.

— Я никогда не забуду этой доброты.

— В следующий раз я обязательно спасу тебя.

Значит, это были слова благодарности, обращённые к Айрис.

Теперь кусочки головоломки наконец начали плотно соединяться.

— Считай, что я поблагодарил тебя дважды, потому что был слишком признателен.

— Ху-ху-ху… Тогда ты можешь забыть и это, чтобы позже снова меня поблагодарить. Бесконечно. Вечно.

— Больше не забуду. Никогда.

— Да-да. Конечно.

— Я не смогу забыть, пока не отплачу тебе за эту доброту.

— Надо же. Не знала, что ты способен на такие похвальные мысли.

— …

Айрис снова надела притворную улыбку, поднялась на цыпочки и несколько раз погладила меня по макушке.

Кажется, только теперь я начал понимать, насколько был глуп.

Я был не обычным идиотом.

Я был настолько безнадёжным идиотом, что не понимал характер персонажа, которого сам создал.

Даже если Айрис выглядела неприветливой или враждебной, она всегда совершала только добрые поступки.

А я в одиночку назначил её воображаемым врагом и изо всех сил сражался с пустотой.

Теперь всё окончательно прояснилось.

Айрис была на моей стороне.

На стороне Шлюса.

Она всегда была и будет на ней.

Значит, отныне мне больше не нужно тратить силы, пытаясь её сдерживать.

Айрис можно было полностью доверять.

— Фух… Друзья, наверное, уже ждут. Может, пойдём?

— Что значит пойдём? Я ещё ничего тебе не показал, Айрис.

— Что? Разве это не был простой предлог, чтобы поговорить наедине?

— Ты хоть раз видела, чтобы я бросался пустыми словами? Молча иди за мной.

— ?..

Вместе с Айрис я направился ещё глубже в собор.

Я был здесь впервые, но строение казалось удивительно знакомым.

Собор Святой Софии был зданием, которое мы с ней настолько любили, что даже создавали его полноценный архитектурный проект, используя компьютерную графику.

Воспоминания о тех временах постепенно возвращались, и лабиринтоподобная структура собора стала для меня совершенно понятной.

Мы спускались по лестницам всё ниже, ниже и ещё ниже, пока не оказались перед дверью в тупике.

— Ш-Шлюс. Нам точно можно сюда входить?

— Никаких проблем. Это место открыто любому верующему, служащему Айгису.

Я обеими руками с силой толкнул дверь.

Она со скрипом распахнулась, и перед нами возникло огромное пространство.

Куполообразный потолок поднимался высоко вверх.

Через отверстие на самой вершине тёплый солнечный свет падал прямо на алтарь.

Статуя бога с мечом.

Айгис.

Перед ней в одиночестве склонилась маленькая фигура.

— Н-неужели…

Похоже, Айрис узнала человека лишь по спине. Её голос задрожал.

Её догадка была верна.

Монах, которого мир называл Великим мудрецом.

Маджин, получивший от Папы титул мудреца.

Тильпитц.