Убедившись, что «Заморозка» надежно сковала Кирихару, Аяка потеряла сознание. Точнее... она просто провалилась в глубокий сон, всё так же пряча лицо на груди Хидзири.

— Судя по всему, она не спала уже несколько дней, — тихо произнесла Хидзири. — К тому же «Снятие ограничений», должно быть, изрядно истощило её организм. Думаю... нам стоит дать ей отдохнуть.

«Снятие ограничений»... Звучит так, словно тетиву лука натянули до абсолютного предела. Как выразилась Хидзири, Аяка натянула её так сильно, что где-то внутри просто лопнула струна.

Тут я заметил подавленное лицо Серас. Как бы это точнее описать... Она выглядела как провинившаяся школьница, ожидающая нагоняя от строгого учителя.
Решив заговорить первым, я сказал:

— Тебе не за что извиняться.

Она явно хотела попросить прощения за то, что вмешалась в разговор и попыталась переубедить Аяку по-своему. Услышав меня,

Серас виновато усмехнулась:

— Вы снова читаете меня как открытую книгу.

— Даже при том, что с ней говорила Хидзири, я считаю, что именно твои слова стали последней каплей, склонившей чашу весов. Успех наших уговоров — во многом твоя заслуга, Серас.

Хотя, признаться, её заявление о готовности расстаться с жизнью было явным перебором. Впрочем, вслух я этого не сказал. Реакция

Аяки говорила сама за себя. Сильнее, чем кто-либо другой, она ни за что не смирилась бы с таким исходом. Аяка никогда бы не приняла то, что такая светлая девушка, как Серас, покончит с собой из-за данного ей обещания. И всё же... учитывая искренность и вес этих слов, они возымели невероятный эффект.

— К тому же ты здорово помогла в бою с Кирихарой, а потом еще и вылечила его. Ты отлично сегодня потрудилась.

— Нет, эта победа стала возможной исключительно благодаря вашей скрупулезной подготовке... Не думаю, что смогла бы одолеть Кирихару в одиночку. К тому же... — Серас на мгновение замялась и поспешно отвернулась. Её изящные пальцы нервно сплелись в замок. — Та сила, которую я черпаю, когда вы рядом, когда мы вместе противостоим врагу... Сегодня я вновь ощутила её в полной мере. Именно благодаря вам я смогла ни на что не отвлекаться и полностью сосредоточиться на бое.

— Я тоже чувствовал себя увереннее обычного. Мы победили лишь потому, что рядом были ты, Мунин, Пигимару и Слей. Я же всегда говорил: если некому воплотить планы в жизнь...

— «То они так и останутся просто голой теорией», — закончила за меня Серас, поворачиваясь. На её щеках играл легкий румянец. — Ведь именно так вы нам говорили, верно?

Я усмехнулся:

— Это и без лишних слов понятно.

— Тоука, сегодня всё прошло просто блестяще! — подпрыгнув, Мунин радостно обняла Серас со спины за плечи.

Следом за ней семенила Слей, уже вернувшаяся в свою первоначальную миниатюрную форму.

— Пакю-у-у-н!

Увидев, как она трусит к нам, Ицуки издалека заворковала от умиления:

— Э-э-э-э?! Что это за прелесть такая?! Пакю-у-у-н~...

— Ты тоже отлично справилась, Мунин, — похвалил я её.

— Хе-хе... И всё же, я так рада, — произнесла девушка, посмотрев на свои ладони. — Рада, что всё сработало.

Как ни крути, а недавний бой стал чем-то вроде полевых испытаний. Мы хотели исключить вероятность того, что Запретное Проклятие просто не сработает в нужный момент. И хотя поначалу всё пошло по наихудшему из возможных сценариев, в итоге мы смогли убедиться в эффективности проклятия еще до главной битвы с Богиней.

— Но, несмотря на сегодняшний успех, наша главная битва пройдет по точно такому же сценарию. Чтобы мои статусные навыки подействовали, нам придется удержать Висис в зоне Запретного Проклятия и создать окно для атаки. Настоящим испытанием станет то, сможем ли мы вообще это провернуть.

Мунин посмотрела на сестер Такао и Аяку, стоявших поодаль. Сестры как раз проверяли состояние спящих Кирихары и Сого.

— Они выглядят такими сильными... Но мне вот интересно: раз Хидзири и Аяка теперь на нашей стороне, разве мы не смогли бы победить Богиню в обычном бою?

— Было бы здорово, окажись это возможным.

Конечно, мы могли бы опробовать этот прямолинейный вариант на практике. Шанс на победу определенно был. Однако Хидзири Такао, Герой S-ранга, однажды уже потерпела поражение от рук Висис.

Похоже, у Богини припрятан в рукаве какой-то козырь, позволяющий многократно увеличивать свою силу. Во время их битвы Висис по идее должна была быть сильно ослаблена Миазмами Тирана, исходившими от Императора Демонов. И всё же, по словам Хидзири, даже в таких условиях они сражались на равных. Сможет ли Аяка, которая специализируется на чистой физической мощи и превосходит Хидзири, одолеть её? Если да, то так было бы даже лучше...

А ведь есть еще Уникальный Навык Асаги Икусабы. Если нам удастся подстроить всё так, чтобы она смогла его применить... И при условии, что он вообще сработает на Висис, то характеристики Богини рухнут до уровня самой Асаги. Однако главная загвоздка кроется в жестком условии «экстремально близкой дистанции». К тому же, далеко не факт, что «Пузырь рассеивания» Висис не аннулирует и этот навык. Да и открытым остается вопрос о том, насколько вообще можно доверять Асаги — до сих пор непонятно, союзник она нам или враг.

Но важнее всего было другое...

— Раз Висис так сильно боится Запретного Проклятия, я искренне верю, что его комбинация с моими статусными навыками — это самый надежный вариант.

Да. Если мой навык просто поразит цель... кем бы ни был враг, он будет повержен. Стоило Кирихаре лишиться защиты своего «Пузыря рассеивания», как он тут же пал жертвой моего паралича.

— Хе-хе-хе... К тому же, будет куда приятнее, если Тоука лично сокрушит Висис своим навыком, правда ведь? — протянула Мунин.

— Даже я считаю, что зацикливаться на том, чтобы добить её лично, — не лучшая идея. Хотя... разве ты только что не спрашивала, не сможем ли мы победить её в обычном бою с помощью Хидзири и Аяки?

— А? Д-да... Конечно, это было бы замечательно...

Её серо-голубые глаза, вдруг затянутые дымкой печали, опустились. Казалось, Мунин погрузилась в какие-то свои тяжелые мысли.

— Просто мне кажется... что я смогу с гордостью вернуться к своему народу, только если Висис будет повержена с помощью нашего Запретного Проклятия... — И тут, словно очнувшись, Мунин вскинула голову: — Впрочем, я прекрасно понимаю, что мы не можем идти на решающую битву, опираясь лишь на мои эгоистичные желания!

— А почему бы и нет? Я вот добрался так далеко, думая исключительно о собственной выгоде. Это касается практически всего, что я здесь делал.

Да. Кем бы ты ни был, нет ничего зазорного в том, чтобы двигаться вперед ради собственных целей. Иногда случается так, что личные мотивы и обстоятельства просто совпадают, указывая в одном направлении.

---

Хидзири подошла ко мне и встала рядом.

— Ты не против поговорить пару минут... наедине?

Не видя причин для отказа, я кивнул, и мы отошли в сторону от Серас, Мунин, Ицуки и Слей. Наблюдая за тем, как Ицуки заботливо укрывает Кирихару походным плащом, я произнес:

— Похоже, нам о многом предстоит поговорить. В конце концов, через фамильяра всего не обсудишь... Ты не против, если мы отбросим лишние формальности и будем общаться без церемоний?

— Думаю, после всего случившегося было бы странно и дальше держать дистанцию. К тому же, учитывая твой нынешний статус, былая вежливость попросту неуместна.

— Договорились. Итак, Хидзири... О чем ты хотела поговорить?

— Прежде всего, скажи мне одну вещь: тот Тоука Мимори, которого мы знали в нашем мире, был всего лишь мастерски сыгранной ролью?

— Вспомнила же ты дела давно минувших дней...

— Когда мы вот так разговариваем, мне кажется, что нынешний ты и тот парень в школе — два совершенно разных человека. Лицо то же, но личность словно переписана с нуля. Выходит, если ты был способен столь убедительно притворяться кем-то другим, у тебя просто феноменальный актерский талант.

— Твоя догадка о том, что прежний я был лишь образом... недалека от истины. Эта дерьмовая Богиня и Руины Утилизации заставили меня вспомнить, кто я есть на самом деле.

— Хочешь сказать, настоящий Тоука Мимори изначально был таким?

— В общих чертах — да. Возможно, я и сам начал забывать эту часть себя, но изначально я был именно таким. Обстановка у меня дома была... скажем так, сложной. Из-за этого в Японии я изо всех сил старался быть как можно более незаметным. Приходилось играть роль безобидного парня-соседа и сливаться с фоном... Так понятнее?

Хидзири понимающе кивнула, сохраняя свой привычный невозмутимый вид.

— Пока люди живут в социуме, каждый в той или иной степени носит маску. Большинство адаптируется, создавая некую социальную персону, фасад для общества, пряча истинное «я» внутри. Однако в твоем случае маска полностью слилась с лицом. Поистине талантливый актер... Если я сформулирую это так, тебе понятно?

Я усмехнулся и кивнул. Если подумать, Хидзири всегда любила выражаться такими вот заумными фразами. Видимо, она сдерживалась только из-за ограничений на количество символов при связи через фамильяра.

— Впрочем, лично мне нынешний ты ничуть не противен, — добавила она.

— Надо же... Никогда бы не подумал, что настанет день, когда великая и неприступная Хидзири Такао скажет мне нечто подобное.

— Просто я считаю, что нынешний ты куда лучше приспособлен для выживания в этом жестоком мире. К тому же... Все наши одноклассники, включая тебя, слишком уж меня переоценивают.

— То же самое можно сказать и об Аяке. Все в классе её боготворили, и ты не исключение.

Хидзири перевела взгляд на спящую девушку:

— Наверное, в какой-то момент я просто забыла... что Аяка — всего лишь девочка-подросток.

— Превосходные оценки в учебе и спорте, выдающаяся внешность... Внучка главы крупного конгломерата, староста класса... А еще эти её боевые искусства. Кобудо, кажется? Внимательная к другим, искренняя... с обостренным чувством справедливости. Кристально чистая. Идеальный человек, у которого есть всё.

— Среди того, что ты перечислил, кроется обоюдоострый меч, — вздохнула Хидзири.

— ...Её чистота, верно?

— Именно. В любом мире наивностью и чистотой всегда пользуются подлецы. Чем меньше в сердце человека грязи, тем проще им манипулировать. Столкнувшись с реальным злом, такие люди рискуют быть сломленными или полностью перекрашенными в чужие цвета.

— Легче запачкать то, что изначально было идеально белым. Иными словами, им проще всего промыть мозги.

— Порой... встречаются люди, которым удается повзрослеть, сохранив свои идеалы в неприкосновенности, — задумчиво произнесла Хидзири. — В нашем мире это часто встречается среди высшего общества. Родители и окружение создают для таких детей искусственный кокон, оберегая их от жестокой реальности. Но парадокс в том, что... если вокруг такого чистого человека не окажется того, кто познал зло и готов защищать его, он эту чистоту не сбережет.

Совсем как... Принцесса, защищавшая Серас.

— Впрочем, я считаю, что человек может творить зло именно в силу своей слепой и фанатичной веры в собственную чистоту и правоту.

— Всё зависит от воспитания. Сама по себе искренность — это огромная ценность.

— Однако в реальном обществе эта ценность... рано или поздно разбивается вдребезги.

— Чтобы позволить кому-то жить в этой идеальной чистоте, другому приходится стать «ловцом над пропастью во ржи». По крайней мере, я так это вижу.

— Ловцом во ржи?

Кажется, был такой старый роман. Я попытался осмыслить метафору Хидзири по-своему:

— Иными словами... Тот, кто понимает природу зла и готов замарать руки, должен стать стражем для таких наивных идеалистов, как Аяка?

— Именно это я и имела в виду.

«Нулевая терпимость к подлинному злу». Можно ли сказать то же самое о Серас Эпштейн? Пока эти мысли крутились у меня в голове... я заметил, что лицо Хидзири приняло... слегка сложное выражение.

— Из-за этой кристальной чистоты... признаться честно, порой мне было тяжело её понять, — продолжила Хидзири.

Например, прямо перед тем покушением на Висис. Хидзири тогда говорила, что сильно сомневалась — стоит ли раскрывать Аяке весь план целиком? Свои связи с Мирой, способы возвращения в прежний мир... И, наконец, сам замысел убийства Богини.

— В какой-то момент я подумывала о том, чтобы посвятить Аяку во всё — на тот случай, если я провалюсь и погибну.

Судя по всему, перед уходом Хидзири заготовила два разных варианта прощального письма.

— Но ты ведь понимала, что Аяка не смогла бы утаить от Висис содержание записки, в которой был бы расписан весь твой истинный замысел?

— Вот именно. В конце концов, она была слишком правильной и чистой.

— Более того... Если бы мой план был раскрыт, это могло бы подвергнуть опасности одного человека, — продолжила Хидзири. — Того самого человека, который, возможно, является ключом к победе над Висис. Поэтому я отдала приоритет её безопасности. Иными словами, я использовала Аяку как ложный фасад. Отвлекающий маневр для Богини.

Я молча наблюдал за лицом Хидзири.

Спустя несколько мгновений я произнес:
— Впрочем, я думаю, вполне возможно, что этот выбор был продиктован банальным беспокойством за безопасность самой Аяки.

— ...

Если бы Аяка была в курсе готовящегося мятежа, Богиня вполне могла бы счесть её соучастницей. И вряд ли проявила бы к ней милосердие. Но раз она ничего не знала... Висис бы просто решила и дальше использовать эту покорную пешку в своих целях. Тем самым Аяка избежала бы тяжкого обвинения в круговой поруке.

Разве не об этом думала Хидзири?

— Ведь... Аяка тебе небезразлична, верно? — спросил я как бы невзначай.

Услышав мой вопрос, Хидзири на какое-то время замолчала. Затем, глядя на мирно спящую девушку, тихо произнесла:

— Оглядываясь назад, я понимаю, что тогда была сама не своя. Это был тот редкий момент, когда наружу вырвалось совершенно несвойственное мне эго.

Четкого ответа на мой вопрос так и не последовало. Ну да ладно.

— Итак... Потерпев неудачу в покушении на Висис, ты планировала перегруппироваться, связаться с Аякой, когда представится случай, посвятить её в свой план и снова стать союзницами. И хотя ты всё продумала заранее...

— Я потеряла сознание от яда, которым Богиня отравила мое тело.

— А Ицуки, которой ты поручила передать послание Аяке, поставила жизнь старшей сестры выше этого задания. В результате... — Я перевел взгляд с Ицуки на Аяку. — Сого подверглась промывке мозгов, и для неё всё было кончено. Она сломалась.

Хидзири медленно покачала головой:

— Провал покушения... Приведение в действие запасного плана сорвалось из-за того, что я слегла от яда. Из-за этого Аяка оказалась перед Висис в наихудшем из возможных положений. Видишь? Я же говорила. Вы все слишком высокого обо мне мнения. Если судить исключительно по результатам, с моей стороны это была лишь череда сплошных неудач.

— Если перефразировать твои же собственные слова: Хидзири Такао — это всего лишь девочка-подросток.

— Но ведь ты тоже подросток.

— Ты говоришь, что всё обернулось наихудшим образом... но мне так не кажется. А тебе?

Услышав это, Хидзири опустила взгляд. Сейчас, когда она смотрела вниз, её ресницы казались такими же длинными, как у Серас.

— Разве не наихудшим?

— Вы с сестрой добрались сюда живыми. Аяка тоже цела и невредима. Как по мне, так ваши так называемые неудачи вполне себе окупились. Впрочем, это лишь мое мнение, основанное на том, как всё сложилось в итоге.

— Мимори... ты пытаешься меня подбодрить?

— В каком-то смысле, полагаю.

Я рассеянно посмотрел в сторону Серас и остальных.

— Когда от тебя ожидают большего, чем ты есть на самом деле, приходится лезть из кожи вон, чтобы соответствовать чужим ожиданиям... Это чертовски тяжело.

— Звучит так, будто ты говоришь по собственному опыту.

— Ни Король Мух, ни Тоука Мимори не являются такими всемогущими, какими их видят окружающие. Далеко не всё идет по моему плану, и я отнюдь не безупречен. Но мне приходится постоянно поддерживать этот образ. И... я не пожалею ради этого никаких усилий. Разумеется, нужно продолжать демонстрировать результаты. Изо всех сил, даже прыгая выше головы. — Я усмехнулся. — Раз уж я втянул остальных в свой эгоистичный путь мести, мой долг — не отрывать глаз от цели. В моем случае недостаток жизненного опыта и то, что я всего лишь подросток, — не оправдание.

— Тебе придется нести всё это бремя в одиночку?

— Если бы я не был готов взвалить всё это на себя, мне не стоило бы даже помышлять о мести.

При этих словах на губах Хидзири появилась ироничная улыбка:

— Похоже, Висис избавилась от совершенно безумного Героя...

— Если бы я остался в замке таким, каким был изначально, она могла бы весьма успешно мной манипулировать.

— Как она поступила с Аякой и Кирихарой?

— Да. Кстати о Кирихаре — твой анализ нам в этот раз очень помог.

— Могу я спросить? Этот навык...

Хидзири выглядела так, будто хотела сказать что-то еще, но вдруг осеклась.

— ...Нет, забудь. Я остановлюсь на этом.

Кажется, я понял, о чем она хотела спросить.
Действительно ли Кирихара очнется живым и невредимым спустя триста дней? Думаю, именно это её волновало.

Честно говоря... я и сам в этом не уверен. У меня просто не было образцов, пробывших в состоянии заморозки так долго, поэтому я физически не мог знать реальных последствий. Но, объясняя ситуацию Аяке, я «искренне» верил, что всё так и будет.

Вот только... что, если по истечении срока замороженный образец окажется «неживым»? Это будет означать, что я солгал. И тогда Хидзири, поручившаяся за мои слова, может навсегда потерять доверие Аяки.

— Когда всё это закончится, я возьму всю вину на себя — независимо от исхода.

— На плечах неистового Мстителя лежит слишком тяжелое бремя... — вздохнула Хидзири. — Ты не оставил себе путей к отступлению.

— В этом и заключается суть мести. Но оставим это... Сводить счеты с прошлым — это, конечно, здорово, но не думаешь ли ты, что пора обсудить наши дальнейшие шаги?

Словно пытаясь переключиться, Хидзири отбросила назад мокрые волосы.

— Прежде всего, эта дерьмовая Богиня... Не похоже, чтобы она прибыла сюда вместе с Кирихарой.

— Скорее всего, она не пришла, опасаясь Запретного Проклятия.

— Или, возможно... Она использовала Кирихару как пешку, чтобы проверить, есть ли у нас проклятие, способное пробить его «Пузырь рассеивания».

— Логично.

— Либо... Вполне может быть, что пока мы скрещивали клинки с Кирихарой и Аякой, она была занята чем-то куда более важным, чем мое убийство. А если говорить о том, что для Висис представляет наибольшую ценность...

— Сердце Великого Императора Демонов?

— Да.

— В вещах Кирихары не нашлось ничего похожего на Сердце. Не оказалось у него и того специального ожерелья, предназначенного для поглощения Миазмов Тирана... или, как это называется в записях Запечатанной Комнаты, Первородного Начала.

— Если так, то весьма высока вероятность того, что энергия Императора Демонов... то есть Первородное Начало, уже находится в руках Висис.

Затем Хидзири рассказала мне о темной сфере, которую Богиня проглотила во время покушения.

— Разве не может быть так, что энергия, заключенная в Сердце Великого Императора Демонов, и та штука, которую ты называешь Первородным Началом, — это одно и то же, и оно имеет отношение к той черной сфере?

— Вполне возможно. Висис могла собирать Первородные Начала, чтобы усилить свои божественные способности... Но если для возвращения Героев на родину требуется уйма этой энергии...

— Не исключено, что она просто наплевала на возвращение Героев и решила забрать всю энергию себе.

— Давай взглянем на это под другим углом. Висис накапливает Первородные Начала ради какой-то собственной цели...

Хидзири перевела на меня взгляд:

— Другими словами... Герои прошлого, которых призывали сюда, возможно, так и не вернулись домой. Висис либо избавлялась от них, либо вынуждала доживать свой век в этом мире... и отнюдь не по их собственной воле.

— Учитывая судьбу потомков Героев, которых я встречал... это более чем вероятно. А если она от них избавляется... То использует для этого Руины Утилизации. Самой марать руки слишком хлопотно, а телепортировать их в Руины, где они бесследно сгинут, — надежно и безопасно.

Если всё действительно так... Понятно. Выходит, в этой схеме с отправкой Героев в Руины Утилизации действительно был свой смысл.

— У меня тоже есть вопрос, — сказал я. — Вы с сестрой и Аяка... вы действительно хотите вернуться в наш прежний мир?

— Думаю, с уверенностью можно сказать, что да. И, полагаю, остальные члены группы Аяки тоже так думают.

— Если Висис будет повержена и мы заполучим Первородное Начало, мы сможем вернуться домой и без этой дерьмовой Богини... с помощью Запретного Проклятия Возвращения.

Я уже рассказывал ей об этом проклятии через фамильяра Эрики.

— Короче говоря, ты хочешь сказать, что это битва за то, чтобы ученики класса 2-C смогли вернуться домой. И... ты хочешь, чтобы я передала это Аяке.
— Чертовски выручает то, что ты так быстро схватываешь суть.

Всё было проще простого. «Свергнуть Висис, чтобы вернуться домой». Было бы идеально, если бы ребята из 2-C думали именно так. И кто справится с ролью знаменосца этой идеи лучше, чем Хидзири Такао?

— Что касается Аяки... У тебя есть мысли, как с ней быть дальше?

— Когда она придет в себя, почему бы тебе не оставить её на некоторое время мне? Думаю, сперва нужно позаботиться о её душевном равновесии.

— Согласен. В конце концов, сейчас на это способна только ты.

Думаю, на данный момент это лучший вариант.

— Что думаешь насчет нашего публичного статуса? — спросила Хидзири.

— Пока что... Я бы предпочел, чтобы вас всё еще считали мертвыми или пропавшими без вести.

— Ты прав. Мы еще не знаем, как поведет себя Аяка... Да и учитывая, что наши одноклассники остались в Алионе, не стоит давать Богине поводов думать, что мы переметнулись на сторону Миры.

— Когда Аяка очнется, в первую очередь она будет беспокоиться именно о них. Я бы сказала, что сейчас это её главное слабое место.

Одноклассники в Алионе. Мы должны создать ситуацию, при которой они будут в безопасности. Если эта затея провалится, душевное равновесие Аяки окажется под серьезной угрозой. В худшем случае нам придется их просто бросить.
Меня волновало только то, как к ним относится сама Хидзири...

— Насчет наших ребят в Алионе...

— Да?

— На самом деле, не всё так безнадежно. Есть шанс безопасно вызволить их оттуда без потерь.

Хм? Точно... Неужели...

— Тот человек, о котором ты упоминала? Который может стать ключом к победе над Висис?

— Да... Тот самый человек... Можно сказать, она — наш внутренний осведомитель. Если подвернется подходящий момент, она сможет вывести наших одноклассников из Алиона.

— А сама она будет в безопасности?

— Думаю, с ней всё будет хорошо... Я велела ей ставить свою жизнь превыше всего. Впрочем, она тоже не питает к Богине теплых чувств. Даже несмотря на то, что Висис ей всецело доверяет.

— Надо же... Значит, в её ближайшем окружении завелся крот.

Тот самый человек. Похоже, Хидзири пока не собиралась раскрывать её имя. Кто-то, кто близок к Висис, пользуется её доверием, но готов её предать.

...Что-то здесь не сходится. Как бы это сказать... Если это такой человек, вряд ли бы она стала по своей воле крутиться вокруг Богини.

В этот момент Хидзири задумчиво постучала носком туфельки по земле.

— ...Что ж, поразмыслив еще раз, полагаю, нет смысла скрывать её имя. Думая о будущем, я должна делиться с тобой информацией.

Того самого осведомителя зовут Ньянтан Кикипат.

— ...

Ньяки. Значит, вот как они связаны.

— Неужели... ты её знаешь? — удивилась Хидзири.

— Нет, мы никогда не встречались лично. Просто...

Она... Она из тех, с кем я бы очень хотел встретиться — живой и невредимой.