— ......Понимаете ли вы, насколько жестокое требование вы ко мне предъявляете?

Слабым голосом произнес первый принц королевства Лобелиум, мужчина с аккуратно уложенными голубыми волосами.

Хотя слова принца Реймонда звучали как просьба, для принца Лобелиума они были ничем иным, как приказом.

— Мой брат...... взвалил на себя гораздо больше, чем вы можете себе представить.

Его лицо было бледным, а уголки губ слегка подрагивали.

Проведя рукой по лицу, первый принц пытался стереть с себя следы усталости.

— Не имеет значения, если вы не согласитесь.

— ……Тогда империя Элмарк попросит моего брата выступить с речью, заявив, что это вы устроили землетрясение.

— Верно.

— Если это произойдет, то тогда вы......

Первый принц замолчал.

Последсвия этого были и так очевидны – они уже продемонстрировали свою решимость.

— Мне нужно время. Вы не против?

— Это неважно. В конце концов, если принц Инас решит выступить с речью, не дожидаясь нас, это будет означать, что он отверг наше предложение.

— Мой брат может показаться дураком в глазах других, но...... он умен. Он не станет действовать опрометчиво, так что прошу дайте ему ровно три дня на размышления.

После слов первого принца Реймонд обернулся к своим вассалам, сидящим позади него.

Некоторые дворяне обменялись взглядами, обсуждая свои мнения, и вскоре все единогласно кивнули, выражая согласие дать три дня на размышление.

— ......Так и быть.

С этими словами принц Реймонд встал.

В воздухе все это время витала тяжелая атмосфера, но после встречи с первым принцем, которая закончилась раньше, чем ожидалось, раздалось несколько вздохов облегчения.

Ферзен, получивший немного свободного времени, решил прогуляться по улицам королевства Лобелиум, и поэтому направился к зданию, где находились Юфимия и Юриэль.

— Я же говорю! Дело не в том, что я не продаю, просто у меня нет сдачи!

Из нескольких лавок раздался громкий крик.

Ферзен остановился и, недолго понаблюдав за этой сценой, равнодушно отвернулся.

Ему было не очень приятно стоять перед бомбой замедленного действия, которую перекидывали из рукив в руку, словно они играли в русскую рулетку.

......Кто в итоге будет держать ее на руках в момент взрыва?

Ферзен, спокойно продолживший путь, медленно поднял взгляд на небо.

По крайней мере, сегодня ему было не до этого.

Ведь, в отличие от бомбы, что неизвестно когда взорвется......

Сегодня ночью, когда взойдет полная луна, бомба, что находилась у него дома, обязательно взорвется.

* * * * * *

— Ух......

Юриэль, которая все еще не могла свободно двигаться, лежала в своей постели, отложила в сторону простой отчет, который только что прочитала.

Слуги, которых ее дед приставил к Роэру в качестве шпионов, тайно доставляли ей информацию о его действиях.

Читая это, Юриэль не могла скрыть сожаления.

Даже если она и была женой Ферзена......

Его вина перед семьей Клодия была непростительна.

«......Возможно, так будет лучше для всех нас, пока мы продолжаем придерживаться нынешнего порядка вещей.»

Юриэль понимала, что цепь мести не так просто разорвать.

Поэтому она закрыла глаза, убеждая себя, что возведение толстой стены, которая никогда не позволит Роэру осуществить месть, было бы лучшим вариантом для семьи Клодия.

— Угх!......

Стоило лишь немного пошевелиться, как слабая боль снова напоминала о себе, пробегая по пояснице.

Каждый раз это вгоняло Юриэль в краску, заствляя вспоминать, как его толстый член без колебаний проникал в ее зад, и о ее унизительном недержании.

Честно говоря, если говорить о личных предпочтениях, Юриэль больше никогда не хотела бы повторять подобный опыт.

Однако она помнила, что именно в этот момент Ферзен проявлял себя с самой дикой стороны, когда овладевал ею.

......И это вызывало в ней легкую долю волнения.

Всегда весь из себя властный и хладнокровный......

Но пока он был с ней, то не отличался от изголодавшегося зверя.

Это приносило ей удивительное чувство морального удовлетворения.

Постепенно окрашивать кого-то в свои цвета – это было не менее захватывающе, чем наркотик, вызывающий привыкание.

Особенно когда речь шла о сексе, где инстинкт часто брал верх над разумом.

Когда-нибудь, Юфимия будет ощущать сильный дискомфорт, когда окажется с ним в постели.

Пускай днем, она может считать, что Юриэль одалживает Ферзена.

Но ночью именно Юфимии придется быть в положении одалживающей его.

Если во время ночных забав она столкнется с непривычным Ферзеном.......

Какой же будет ее реакция?

Эта мысль доставляла Юриэль немалое удовольствие, и она слегка улыбнулась.

* * * * * *

— Ммм......

После довольно раннего ужина, Юфимия, сидя в комнате и поправляя свои растрепанные одежды, наблюдала за Ферзеном, который только что сцедил ее молоко своими руками.

— Ах......

Ферзен лизнул свои пальцы, на которых остались слабые следы молока.

— В-вот!......

Как только она увидела это, ее охватили стыд и смущение.

Схватив лежащее рядом полотенце, Юфимия поспешно протянула его Ферзену и крепко зажмурила глаза.

Но Ферзен, с легкой улыбкой, отложил полотенце в сторону, обхватил ее за талию и наклонился к ее груди.

— Хаах!......

Скрыв лицо в ее пышной груди, выглядывающей из-за небрежно застегнутого платья, он взял в рот ее стоящий сосок и нежно прикусил его зубами.

Юфимия ясно ощущала, как из розовых сосков на его губы текло ее бледное молоко.»

*Вздрог*

*Вздрог*

Посягательство на ее грудь было сродни сексуальному насилию.

Но она, даже не сопротивляясь, спокойно отдавала Ферзену молоко, предназначенное для их ребенка.

— Хааа...... мммм......

Она думала, что ему не удастся найти еще больше молока......

Но, похоже, она ошиблась.

— Ах...... нгх......

Так прошло некоторое время.

И когда Ферзен наконец оторвался от ее груди, Юфимия, всколыхнувшись, прикрыла грудь руками.

На ее возбужденном розовом соске остался явный след его зубов.

Ее грудь, долго находившаяся под его ласками, слегка опухла, а белое молоко, которое продолжало сочиться из трепещущего соска, выглядело словно жалобные слезы.

*Шорох*

Когда она аккуратно натянула платье, ее возбужденные соски четко проступили сквозь ткань, и Юфимия залилась краской.

— Т-ты говорил, что оно невкусное......

— Хм. Теперь это уже не так.

По мере того, как ребенок постепенно растет в ее животе......

Так и ее тело также готовилось к материнству, превращая молозиво в сладкое грудное молоко.

Ферзен, ощущая эти яркие перемены и вдыхая сладкий аромат молока, который оставался на его губах, мягко уложил Юфимию на кровать.

— ......Ты надолго?

— Думаю, да. Возможно, это займет всю ночь.

Работа.

Такую отговорку Ферзен озвучил, объясняя причину того, почему он не сможет разделить с ней ночь.

Тем не менее ее больше волновал шумный скрип кровати прошлой ночью, который можно было услышать даже этажом ниже.

Она хотела удержать его у себя как можно дольше, чтобы стереть воспоминания о том шуме......

— Да...... Только не перенапрягайся.

Но Юфимия не стала жадничать и решила отпустить Ферзена.

В конце концов, если бы он не забрал ее к себе, она бы сейчас жила одна в имении Бритейнов.

— Да...... Скоро стемнеет, так что не выходи на улицу. Спокойно ложись спать. Я зайду утром.

— Хорошо......

Он мягко провел своей большой рукой по ее голове, затем встал с кровати.

Когда дверь с глухим звуком захлопнулась, Юфимия посмотрела в окно, где постепенно сгущались сумерки, и положила руку на живот.

* * * * * * *

Если бы дикость проявилась прямо в соседней с Юфимией комнате, шум наверняка донесся бы до нее.

Поэтому, перейдя в дальнюю комнату, Лаура переоделась и терпеливо ждала Ферзена.

Если бы не эта чертово проклятье, ей бы не пришлось коротать скучные дни в королевстве Лобелиум.

Тем более в последнее время, вместо того чтобы реазвеять скуку за чтением книг или магическими исследованиями......

Она проводила все больше времени в мастурбации.

Лаура не могла не вздохнуть про себя.

Казалось, что хроническая фригидность, присущая роду Дженова, была дарована им, чтобы компенсировать их врожденную распущенность.

Лаура все чаще чувствовала стыд за свое нынешнее состояние.

Она всегда считала себя достаточно невозмутимой, но неспособность сдерживать свои сексуальные желания стала для нее настоящим ударом.

«...... Неужели у меня всегда была такая склонность?»

Ощущение безнравственности, возникающее в процессе саморазрушения своей гордости.

На самом деле, не столько физическое удовольствие, сколько моральное удовлетворение заставляло ее продолжать заниматься самоудовлетворением.

*Щелк*

Дверь открылась.

— З-з-здр...... здравствуйте......

— Достаточно приветствий, готовься. Скоро взойдет луна.

— Да......

Получив сухой ответ от Ферзена, Лаура закрыла рот кляпом.

— Хгм!......

Ферзен, тем временем, подошел к ней, обвязал веревку вокруг ее талии и привязал ее к ножке кровати, завершив тем самым создание идеального поводка.

— Алтарь останется у меня до утра.

— Уху...... Ммм......

Убрав ее волосы, он прикоснулся к розарию, висевший на ее шее.

Его пальцы коснулись ее ключиц, отчего Лаура вздрогнула, выпустив довольно жаркий вздох.

То, что он так легко прикасался к чужому женскому телу, озадачивала ее.......

Но Ферзен воспринимал ее скорее не как женщину, а как рабыню, которая может помочь ему сдерживать Розенбергов.

Вероятно, эта реакция была связана с тем, что сама Лаура воспринимала его как мужчину.

— Твои волосы значительно отросли.

— Ах...... да...... с, с момента о-отправления на с-север... у м-меня не б-было...... в-возможности их...... постричь......

Белые волосы, которые раньше доходили до ягодиц, теперь опускались до самых бедер, напоминая поток водопада.

— Завтра я найду тебе хорошего парикмахера, он позаботится о них.

— С-спасибо......

— Не стоит благодарности.

В этом мире женщины не особо приветствовали укорачивание волос, это было редким явлением.

Наблюдая за тем, как Лаура спокойно принимает его слова, Ферзен мысленно усмехнулся – казалось, что чем больше он углублялся в быт этого мира, тем больше убеждался в его беспорядочной историчности.

Ферзен, отошедший в сторону и задумчиво смотрящий в окно, увидел, как за угасающим закатом начала подниматься полная луна, освещая окружающий мир......

*Скрип!*

Увидев, как Лаура, спустившись с кровати, направляется к нему, он медленно поднялся.

---

Примечание:

동병상련 (同病相憐) (название главы) — это корейская идиома, которая буквально переводится как "люди с одной болезнью сочувствуют друг другу". В переносном смысле она означает, что люди, находящиеся в одинаково трудных или болезненных ситуациях, могут лучше понять и сочувствовать друг другу.