— Нгх…… ххн!……

*Вздрог*

*Шорох*

*Скрип*

Ферзен, сидящий в кресле, закрыл окно и медленно поднялся на ноги, прислушиваясь к звукам, которые издавала Лаура, превратившаяся в простое животное.

Ему не слишком нравилось видеть себя в таком жалком виде — пьяным, потерявшим всякую сдержанность, – но он просто загнал это чувство куда-то в глубину души.

— Хнн?……

Медленно сокращая расстояние, шаг за шагом он приблизился к Лауре, развязал верёвку у неё на запястьях и снял кляп.

По крайней мере, этой ночью он здесь не только для того, чтобы просто держать её дикость под контролем.

Из соображения своеобразной честности, он решил дать ей свободу к действиям.

Ему, как и любому человеку, требовалось место, где можно выплеснуть накопленный стресс.

А среди всех возможных вариантов Лаура, в её нынешнем состоянии, была идеальным сосудом для его слабости и отвратительных импульсов.

— Что с тобой?

— ……

— Ты всего лишь животное. Не притворяйся, что сохранила рассудок…… Шарли.

Назвав её другим именем, не Лаурой, а Шарли, он безразличным взглядом посмотрел сверху вниз.

Как только верёвки и кляп исчезли, Лаура, ещё мгновение назад касавшаяся своего лица и запястий, повиновалась его ожиданиям.

Она тут же протянула тонкие пальцы к его брюкам и спустила их.

— Хаа……

Лаура, с легкой насмешкой изогнув губы, неторопливо стянула с него одежду и, совсем не заботясь о нежности, бесцеремонно касалась его вялые гениталии.

В её движениях сквозила игра, граничащая с охотничьим азартом, словно дикая кошка, развлекающаяся с жертвой, прежде чем приступить к трапезе.

*Шорох*

*Глоть……*

Наконец, несмотря на руку, ласкающую её щёку, Лаура глубоко наклонилась и, жадно взяв в рот его вялый член, начала усердно сосать.

В этот момент от благородной, утончённой дочери Розенбергов не осталось ни следа. Единственное, что могло прийти на ум при виде этой грязной и похотливой женщины, – это образы проституток, скитающихся по борделям.

– Кхмн……

И вскоре, когда его постепенно набухающий член начал энергично пульсировать и высовываться из её крошечного рта, Лаура нахмурилась с явным раздражением.

Хотя это было вполне ожидаемым следствием, ей это явно не нравилось.

В ответ Лаура крепко сжала губы, словно передними лапами прижимая добычу к земле.

В тот же миг её алые, накрашенные губы оставили на пульсирующем пенисе Ферзена явный след помады.

Но когда его член, будто намекая, что это ещё не конец, продолжил увеличиваться и начал выскальзывать наружу, Лаура, словно преследуя его, принялась жадно заталкивать его глубже в своё горло.

Будто змея, скользящая в вырытую нору, член Ферзена беспрепятственно исчезал в её крошечном рте – зрелище, по-своему завораживающее.

На этом этапе это должно было бы быть не просто неприятно, а даже болезненно, но извращённая природа, поглотившая её под полной луной, не позволяла ей чувствовать ничего подобного.

Наоборот, словно змея, которая сдавливает добычу, прежде чем раздавить её, она всё сильнее сжимала своим горлом его член, вынуждая его извергнуть сперму.

А особенно её тонкие, опущенные вниз руки, нежно ласкающие и сжимающие его яички, делали её похожей на суккуба, сошедшего в этот мир.

Иначе как бы могла невинная девушка превратиться в такую вульгарную и похотливую самку?

Однако Ферзен не стал просто наслаждаться её горлом. Вместо этого он грубо схватил её за белоснежные волосы.

И словно смачивая сухую тряпку перед уборкой...

— Кхннг!... мнг... Кхн!...

Он начал двигать её голову назад и вперёд, размазывая обильную слюну, наполнившую её рот, по своему члену.

Лаура не проявляла ни капли заботы о Ферзене, но и он, в свою очередь, не испытывал к ней ни малейшего сочувствия.

Его прикосновения и действия были больше похожи не на отношение человека к человеку, а скорее на то, как человек обращается с вещью.

— Пх... кхе... мнгх!...

Когда Ферзен решил, что этого достаточно, он резко откинул её голову назад, в одно мгновение выдернув свой глубоко погружённый в её горло член.

И тут же перед глазами предстало зрелище, которое могло бы довести невинную деву до слёз – его чудовищно разбухший, без колебаний обнажившийся член.

На его поверхности остались отчётливые следы её крошечных губ, размазанная алая помада, а также липкая, стекающая слюна.

Хотя на нём виднелись явные следы женской инициативы, именно это делало его неоспоримо доминирующим, подчеркивая в нём безудержную мужественность.

Лаура, всё ещё приходя в себя после приступа кашля, метнула в него взгляд, полный ярости, но……

— Хаа... Хаа...

Смотря на его пульсирующий, переполненный жизненной силой член, она с блаженным выражением лица приблизилась к нему.

*Кап...*

Собственная слюна, которой она его забрызгала, грязно стекала по её щеке, – мысль о том, что эта наполненная мужественной энергией плоть вскоре завянет и угаснет, дарила её телу невыразимое наслаждение.

*Хвать!*

Однако, прежде чем Лаура успела снова прильнуть к нему, Ферзен перевернул её тело и, прижимая к постели, задрал её белоснежную юбку до самой талии.

— Кх... А... Аах!

Как и ожидалось, она начала сопротивляться, проявляя признаки членовредительства.

Ферзен резко стянул её чёрные трусики, которые резко контрастировали с её белоснежной кожей. Затем, не колеблясь, вонзил увлажнённый слюной член в её киску.

*Слюрп!*

...Но вся прелюдия оказалась ненужной – её тёплая, липкая внутренняя плоть мгновенно приняла его, вплоть до самой глубины, почти касаясь входа в её матку.

Когда он слегка пошевелил бёдрами, её белоснежные ягодицы плотно прижались к его телу, ясно давая понять, что он вошёл в неё до самого основания.

Её узкая щель, словно ошеломлённая, лишь спустя мгновение начала сжиматься, пытаясь охватить его, будто только сейчас осознавая внезапное вторжение.

*Слюрп!*

*Тиск!*

Однако Ферзен не дал себе и секунды, чтобы прочувствовать это мимолётное наслаждение – он навалился всем весом своего крепкого, мощного тела и начал неистово брать распростёртую под ним Лауру.

Каждый раз, когда его уродливый, грубый орган почти полностью выходил из её крошечного лона, а затем вновь вонзался внутрь, её хрупкое тело дрожало в жалком содрогании. Но для него этот грязный, животный акт был лишь способом сбросить накопившуюся в душе муку, смешав её с плотским наслаждением. Здесь не было ни капли заботы, ни малейшего намёка на нежность.

А Лаура, в отличие от него, не выражала ни боли, ни наслаждения — она просто моргала, словно не придавая значению происходящему.

И это было неудивительно. Ведь то, что происходило сейчас, напоминало ситуацию, когда добыча сама идёт в пасть хищнику.

Более того, она словно сама помогала — её руки осторожно коснулись его щёк, а затем нежно сжали его лицо, будто не давая ему потерять её из виду.

Конечно, такой опыт был для неё новым, и в глубине её души присутствовало лёгкое замешательство, но в этом не было ничего неприятного.

Напротив, видя, как Ферзен использует её тело, будто причиняя себе самому некую боль, она ощущала странное удовлетворение. Как если бы это странное действо в какой-то мере питало её извращённую дикость.

— ……

Когда добыча, так усердно терзавшая её тело, наконец подала признаки скорой разрядки, Лаура, до этого лишь тяжело дышавшая в наслаждении, глубже прижала свои бёдра к нему.

*Взрог!*

И в этот момент из кончика его плотно прижатого к входу в её утробу члена вырвалась горячая, густая сперма, заливая её внутренности.

Однако не всё вместилось внутрь – часть семени вытекла обратно, стекая по её телу и пачкая простыни.

Резкий, развратный запах смешивающейся плоти – мужской и женской – начал постепенно заглушать аромат дорогого парфюма Ферзена и естественный запах Лауры.

Когда он, тяжело вздохнув, склонил голову рядом с её лицом, Лаура решила, что этот момент блаженного удовлетворения подошёл к концу, и попыталась приподняться.

*Хвать!*

Но тут же почувствовала, как его сильная рука грубо схватила её за шею, прижимая вниз.

Ещё раз накрыв её своим телом, он жадно прижал свой член к её влажной, испачканной киске и дальше накачивал своим семенем.

Ей просто не было нужды двигаться, поэтому она спокойно оставалась прижатой под его тяжестью.

……И только когда Ферзен, кончив во второй, третий, а затем и в четвёртый раз, наконец отстранился, Лаура смогла приподняться.

*Вздрог*

Её белые ягодицы раскраснелись от долгих, неистовых толчков, а её грубо растерзанное влагалище не могло сразу сомкнуться, выплёскивая наружу вязкие, густые потоки спермы.

*Слюрп!*

Тогда Лаура медленно ввела пальцы в своё ещё дрожащее нутро и начала неспешно вычищать семя, глубоко загнанное в неё этим самцом.

Ей нужно было опустошить себя, чтобы вновь принять его семя, разве не так?

— ……

Закончив этот процесс, она перевела взгляд на Ферзена – его дыхание стало чуть менее прерывистым, но его плоть, пусть и слегка уставшая, всё ещё дёргалась в нетерпеливой готовности.

Если у её добычи ещё оставались силы, чтобы через неё продолжать терзать самого себя, то зачем ей отказываться от этого удовольствия и начинать двигаться самой?

Поэтому, не раздумывая, она снова опустила своё тело, непристойно разведя ноги.

А затем, словно желая, чтобы Ферзен быстрее снова вонзился в неё и начал двигаться сам, раздвинула свои нежно-розовые губки пальцами, приоткрывая вход.

При этом остатки семени, которые она не успела вычистить, начали стекать вниз, заливая её трепещущий, крохотный анус.

Ферзен невольно усмехнулся от неожиданности.

……Как вообще всё пришло к такому?

Но сегодня ночью, в этот миг……

Разве он пытался мыслить рационально?

Если бы это было так, он бы и не прикоснулся к этому чёртову, крепкому вину.

— Ну что ж…… раз ты так хочешь…… Я поиграю с тобой столько, сколько пожелаешь.

Его большие, сильные руки обхватили её хрупкие ножки и резко потянули вперёд, раздвигая её ещё шире. Затем он приставил свой пульсирующий, нетерпеливый стол к её входу и одним мощным толчком вошёл до конца.

Теперь, когда он находился сверху, сцепив их тела в классической позе, всё ощущалось иначе, чем раньше. Его плоть безжалостно раздвигала её узкие внутренности, и теперь она могла видеть, как его грубые толчки отчётливо проступают на её нижней части живота.

Даже если рассудок давно угас, уступив место животным инстинктам, даже если всё происходящее было лишено здравого смысла…… Почему-то этот странный зрелищный эффект вызывал у неё любопытство.

Лаура медленно протянула руку и осторожно провела пальцами по своему округлившемуся животу, словно проверяя, действительно ли то, что она видит, реально.

Но вскоре она потеряла интерес к поступательным движениям, разрывающим её изнутри. Она убрала руки и вместо этого внимательно смотрела вперёд, на лицо Ферзена.

Его глаза, окрашенные в глубокий алый, смотрели на неё с тем же напряжённым вниманием, с каким дикий зверь выслеживает свою добычу.

Да, она ждала……

Ждала, когда Ферзен наконец измотает себя настолько, что не сможет больше двигаться.

Когда его тело окончательно сдастся, когда он достигнет своей наивысшей слабости, – именно тогда придёт её черёд утолить свой голод.

— Ха……

Ферзен уловил скрытый смысл в её взгляде…… и вдруг тихонько рассмеялся.

Ведь именно сейчас, в этот момент, когда он цеплялся за безумствующую от страсти женщину, жалко двигая бёдрами, выплёскивая наружу свои самые низменные, грязные эмоции……

Разве не это было его самое позорное, самое слабое мгновение в жизни?

— Ты…… совсем не умеешь охотиться…… Шарли……

Он опустил голову и нежно провёл ладонью по её щеке, а затем, мягко коснувшись губами её тонкой, белоснежной шеи, оставил лёгкий поцелуй.

Но Лаура тут же резко оттолкнула его.

Она сделала это инстинктивно, с явным отвращением – её пальцы грубо вонзились в его волосы, отбрасывая голову назад.

Шея была одним из уязвимых мест, и когда кто-то касался её губами, за которыми скрывались зубы – древнейшее оружие хищников, – тело само начинало сопротивляться, отторгать подобное.

Но…… разве это не смешно?

Ведь то, что происходило сейчас……

Её тесное, до предела заполненная киска, с силой раздвинутая его членом…… Разве это не было таким же уязвимым местом? Разве не оно заслуживало защиты в первую очередь?

— Ты действительно…… неисправимый зверёныш.

С трудом подавляя смех, он снова начал двигаться.

*Скрип!……*

И вот, с того самого момента, как на небе взошла луна, не прекращавшийся звук качающейся кровати вновь разнёсся по комнате.

*Тик-так!……*

Его ритм совпадал с неумолимым ходом секундной стрелки часов, объявляя о том, что ночь двух зверей продолжается……