— ……

Тяжёлое, прерывистое дыхание было единственным звуком, заполняющим комнату.

Ферзен нахмурился, вдыхая густой, дурманящий аромат персиков, что пропитал весь воздух.

Голова была тяжёлой, мысли затуманены, но одно ощущение оставалось неизменным — непрекращающееся, разжигающее его похоть желание.

И перед глазами — развратно приоткрытые ягодицы Юриэль, её безупречно розовое, невинное отверстие, послушно прижимающееся к его головке, будто приглашая внутрь.

От одного этого зрелища хотелось забыть о сдержанности.

Захотелось взять её силой, одним толчком вонзившись в самую глубину, без подготовки, без промедления……

Но если он сделает это……

Комнату разорвёт её полный боли, отчаяния и экстаза крик.

*Тиск!*

И всё же……

Ферзен хотел услышать этот звук.

Хотел наполнить всё пространство её дрожащими, хриплыми стонами, её сдавленными всхлипами, раздающимися с каждым его движением.

Где-то глубоко внутри шептал голос разума — будь осторожен, не причиняй ей боли.

Но этот голос быстро тонула в густом, сладостном дурмане её аромата, превращаясь в шёпот, подталкивающий его взять её так, как он хочет.

Его пальцы ласково скользнули по её пояснице, оставляя огненную дорожку на коже.

А затем, ухватив в другую руку свой пульсирующий член, он без лишних церемоний вогнал в её тесное, жадное кольцо.

— Нгх!…… Ааах!

Не успев как следует привыкнуть к ощущению, Юриэль вскрикнула, когда его тяжёлый, горячий член начал бесцеремонно раздвигать её изнутри.

Это был не тот сладострастный стон, которым наполнены объятия любовников. Это был чистый, болезненный крик.

Если бы она не знала, что происходит, могла бы поверить, что змея вползает в её анус.

— Ааах! Больно!…… Ферзен!…… П-пожалуйста…… медленнее!……

Голос дрожал, наполненный мольбой, но Юриэль понимала, что её просьба, скорее всего, останется неуслышанной.

Пальцы впились в простыни, она инстинктивно попыталась медленно отползти от него.

*Скрип*

— Хик!……

Но Ферзен прижал её плечи вниз, не позволяя ей сбежать.

Тем временем массивный ствол продолжал медленно, но настойчиво вгрызаться внутрь, и, будучи лишённой возможности двигаться, всё, что Юриэль могла сделать в знак сопротивления……

……Это лишь слегка покачивать приподнятыми округлыми ягодицами, стараясь хоть немного замедлить неизбежное вторжение.

Но даже без этого её анус, уже ощущавшее тяжесть инородного вторжения, сам пытался вытолкнуть его наружу. И в тот момент, опасаясь, что его пенис может быть вытеснен, Ферзен сильнее вдавился бёдрами к ней.

*Тиск!*

— Кхх!……

И вот, когда почти половина члена проникла внутрь, остаток вошёл уже гораздо легче.

— Хааа……

Каждый раз, когда его плоть упиралась в её матку, в нём оставалось лёгкое горькое чувство неудовлетворённости, но сейчас было иначе... когда он полностью погрузился внутрь её ануса, наполняя её до предела — это приносило Ферзену невероятное удовлетворение.

Сказать, что она сжималась, было бы излишним — стоило ему лишь слегка пошевелиться, как Юриэль вздрагивала всем телом, содрогаясь от непосильного натяжения. Вид её дрожащей, беспомощной фигуры разжигал в нём липкое, глухое желание подчинить её до конца.

Стоит ли дать ей время привыкнуть?

— Кх!…… Ххгх!…… А…… ахх!……

Но, несмотря на эти мысли, его тело двигалось само, ненасытно раздвигая её узкую дыру, медленно, но жадно подминая её под себя.

Похотливый влажный звук, с которым их тела сталкивались, не оставлял сомнений — это был не просто секс, а первобытное, животное соитие.

— А-а!…… Ах!…… Ха-а!…… Кхх!……

Можно ли назвать это удовольствием?

Каждый раз, когда его тяжёлая, уродливая плоть глубоко проникала в её извивающиеся внутренности, забиваясь в самое нутро, а затем медленно вытягивалась наружу……

Юриэль захлёбывалась тяжёлым дыханием, чувствуя до неприличия физиологическое, почти унизительное ощущение опустошения.

Она не хотела издавать жалобные, сладострастные стоны, как какая-то похотливая самка, но тело предательски сосредотачивалось на этих повторяющихся ощущениях, и из её разгорячённой плоти беспрестанно текли горячие, липкие струи.

«А……»

Тут она слегка подняла голову и встретилась взглядом с отражением в стекле.

Расплывшийся в слабом свете силуэт — раскрасневшееся лицо, растрёпанные пряди иссиня-чёрных волос, слипшиеся и липнущие к влажной коже.

Грудь, которую он всегда дразнил за вызывающую округлость, сейчас были полностью прижаты к кровати, не позволяя ей даже взглянуть на себя.

Но то, что бросалось в глаза – это её спина, плавно выгибающаяся, словно у кошки, потягивающейся после сна, следуя за высоко приподнятыми ягодицами……

И почему же этот изгиб её тела выглядел настолько непристойно?

— Кх…… Ххн!……

Её тело покорно раскачивалось в такт со скрипом кровати, словно само утверждало безоговорочную истину — она, не оставляя места для сомнений, самая настоящая сучка.

Конечно же, мужчина, чья тень накрывала её сверху, тоже не был больше Ферзеном – ни сыном великого рода Бритейна, ни магом, несущим титул Аполлион.

В его облике не осталось ни следа привычного величия или благородства. Сейчас он всего лишь животное, вцепившееся в её бёдра, безжалостно вдавливающим свой член в её узкую дыру, стремящимся к наслаждению.

— Хаа!…… А-аанг!……

Действительно ли ему хорошо?

Даже если она всё вычистила, это место всё равно остаётся грязным……

Но стоило ей взглянуть на него — беспощадно насаживающего её на себя, без тени сомнений в своих движениях — и мысль о нечистоте теряла всякое значение.

Юриэль больше не пыталась подавить свои стоны.

— Аа!…… Ххн!…… Анх!…… Анх!……

Громкие, влажные звуки, с которыми их тела сталкивались вновь и вновь, заполняли комнату, смешиваясь с её приглушёнными стонами.

А когда он отводил бёдра назад, извлекая себя почти до конца, её собственное тело словно само стремилось удержать его внутри – вцеплялось в него, льнущее к нему с жалкой, похотливой настойчивостью.

Прямо под этим местом, в её чреве, уже рос его ребёнок.

Эта внезапная мысль, обрушившаяся на неё, заставила Юриэль содрогнуться от острого чувства вины. Она непроизвольно сжала анус, туго обхватывая его член.

……Но ведь он входил не о влагалище, не в то место, где зарождалась новая жизнь.

Ребёнок в её животе, вероятно, даже не понимал, что здесь происходит.

Эта мысль, коварная и сладостно мерзкая, пронзила её насквозь, заставив дрожать. Они словно супружеская пара, совокупляющихся в тёмном уголке дома, скрываясь от своих же детей.

Она словно мать, захлёбывающаяся удовольствием от собственной грязной похоти, принесённой ей чувством запретности.

*Шлёп!*

— Кхмм!……

Резкий, почти варварский толчок лишил её дыхания, заставив вскрикнуть.

Ферзен двигался с едва сдерживаемой яростью. Он не произносил ни слова, но было ощущение, что он рычал на неё.

Неужели он почувствовал её краткое замешательство?

Его член прочно засел в её самом глубоком месте, вызывающе пульсируя, требуя её внимания, как будто приказывая отдать ему всего себя без остатка.

— П-про…… прощу прощения……

Юриэль всхлипывала, её голос дрожал, неясно — то ли от плача, то ли от жалобного стыда.

Одновременно с этим, она попыталась задобрить его сладострастными стонами, наполняя его уши слащавыми звуками

— Ааах!

Но этого было недостаточно.

Ферзен резко потянул её вверх, заставляя распрямить согнутую спину.

А затем, крепко обхватив её тело……

*Тиск!*

*Шлёп!*

Он жадно вдавил свой пах в её округлые ягодицы, не оставляя между ними ни миллиметра пустого пространства.

Поза, в которой он удерживал её, вынуждала её сжиматься ещё сильнее, а его внушительный член, глубоко засевший внутри, по-иному давил на её живот.

— Кхх…… ххн!……

Ферзен провёл руками по её телу.

Сначала его пальцы неторопливо изучали область возле пупка, но затем, без предупреждения, он резко скользнул вверх, сжимая её дрожащую грудь.

Её тяжёлые, вздрагивающие груди беззащитно легли в его ладони, а затем он начал грубо и безжалостно мять их приличия.

— Аах!……

Когда его пальцы безжалостно сжали её напряжённые, набухшие соски, а затем потянули вниз, вытягивая их, Юриэль не смогла сдержать жалобног дрожащего стона.

Ей хотелось умолять его хоть немного пощадить её грудь, не унижать её так грубо, но стоило ему вонзить зубы в её шею и низко, угрожающе зарычать, как любые остатки сопротивления исчезли. Она просто подчинилась.

— Хааа……

Сколько времени прошло, пока он издевался над её телом?

Когда его тяжёлый, прерывистый выдох наконец раздался у неё над ухом, а пальцы нехотя оставили её грудь, Юриэль осторожно опустила взгляд вниз.

На её мягкой, пышной груди отчетливо проступали красные следы его пальцев.

А её нежно-розовые соски выглядели так, словно их безжалостно насиловали — опухшие, натруженные, они стояли колом, предательски подрагивая.

Наверное, даже младенец с прорезывающими зубами не довёл бы до такого.

— Ааах!……

Но стоило ей полностью погрузиться в это унизительное осознание, как Ферзен вдруг разжал мощные руки, больше не сковывая её тело в своей хватке.

Юриэль потеряла опору, её корпус непроизвольно наклонился вперёд……

— Ххнгх…… ааах!

Но прежде чем она успела рухнуть вниз, он перехватил её запястья, грубо дёрнув назад, словно натягивая поводья у строптивой кобылы.

— Кх…… кххааа!

Её спина выгнулась дугой, напряжённая, как тетива натянутого лука, подчёркивая упругую округлость её груди.

А Ферзен, наблюдая за этим зрелищем в отражении стекла, не стал медлить.

Он медленно начал двигаться.

*Чпок!*

*Шлёп!*

*Чпок!*

Каждый раз, когда его бёдра с хлюпающим звуком врезались в её ягодицы, из её туго сжатой задницы вырывались похабные звуки, наполняя комнату непристойным эхо.

А в то же время её тяжёлая, упругая грудь лишь безмолвно колыхалась, не издавая ни звука, но своим жалким дрожанием без слов крича о происходящем.

— Ааах!…… Аа!…… Ахх! Ааа…… ххаа!

Юриэль отчаянно задыхалась, её грудь тяжело вздымалась, а из горла вырывались протяжные, звериные стоны.

"Ты хочешь..."

Ты хочешь доказать мне, насколько похотливо и развратно моё тело?

Она не могла встретиться с ним взглядом напрямую, но сквозь отражение в стекле их глаза всё равно пересеклись.

Ферзен пристально наблюдал за ней.

Нет, не за ней — за её грудью, трясущейся в такт их движениям, за её стоячими сосками, похотливо торчащими вперёд, будто выпрашивающими ещё больше унижения.

……Но на этот раз Юриэль не отвернулась.

Для неё самой её собственное тело всегда было источником комплекса.

С самого детства её преследовали липкие, голодные взгляды мужчин, от которых её бросало в дрожь. Боли, сопровождающие её во время месячных, когда грудь ныла и набухала.

Ни одна из этих вещей не оставляла ей приятных воспоминаний.

Но теперь, видя, как он жадно пожирает её пошлое, греховное тело своим взглядом, она ощутила, как все эти воспоминания разом теряли свою силу.

*Шлёп!*

— Кхха!…… Хаа!……

Он дёрнул её за руку, заставляя её прогнуться сильнее, и вонзился глубже, замерев в этом положении.

Юриэль не нужно было видеть его лицо, чтобы понять — долго он уже не выдержит. Она чувствовала, как его член пульсирует внутри, разрастаясь и готовясь кончить.

— Аах…… хаа……

*Вздрог!*

В следующий миг тёплая сперма густо заполнила её кишки, наполняя ощущением липкой переполненности. Юриэль вздрогнула, рефлекторно сжимая анус, но Ферзен не торопился выходить.

Количество семени казалось бесконечным, заставляя её мельком задуматься, будто он мочится прямо в неё.

Однако…… разве это место всё равно не предназначено для испражнений?

Даже если бы Ферзен действительно мочился в неё, то какое это имеет значение?

Если его садизм находил удовлетворение использовании её тела как унитаза, то пусть будет так.

К тому же, разве звери не метят свою территорию, оставляя следы своей жизнедеятельности?

А за её спиной был не просто мужчина – хищник, самец, утверждающий своё право на неё самым примитивным способом.

*Скрип!*

— Ах!... Ааа!... Хик!...

Он, наконец, разжал пальцы, отпуская её запястья, которые до этого сжимал с болезненной силой. Теперь его ладони властно легли на её ягодицы, сжимая их, пока он наслаждался послевкусием долгой эякуляции.

Юриэль чуть повернула голову, бросив на него мимолётный взгляд.

И тут же столкнулась с его лицом — наполненным самодовольной эйфорией охотника, окончательно подмявшего под себя свою добычу.

«А……»

Почему этот взгляд так пьянил её?

Она почувствовала, как слабая дрожь пробежала по телу — отголосок задержавшегося удовольствия, которое нахлынуло позже, чем ожидалось.

Юфимия, его жена, никогда не увидит его таким.

Да, в супружеском ложе та наверняка знала его как мужа…… но как дикого зверя – нет.

Это право принадлежало только ей.

Только Юриэль могла вынудить его отбросить всю свою аристократическую сдержанность, всю ту холодную гордость, что он воздвигал годами, и увидеть его настоящим.

*Чпок!*

— Хаа…… ааа!...

 Когда его член, долгое время погружённый глубоко в её тело, наконец вышел, Юриэль выдохнула, ощущая странную смесь облегчения и пустоты.

Она попыталась сжаться, но её задница, привыкшая к его размеру, лишь беспомощно подрагивала, впуская в себя прохладный воздух.

*Слюрп*

Тёплая сперма лениво стекала вниз, стекая по её бёдрам и капая на простыни.

Ей не хотелось выглядеть так униженно, хотелось подтянуться, закрыться…… но тело её не слушалось. Юриэль сжала простыню в кулаках, пряча лицо, стараясь не обращать внимания на его взгляд.

Но она чувствовала его. Чувствовала, как он наблюдает, не отводя глаз от её раздвинутых ягодиц, от приоткрытого, дрожащего отверстия.

Юриэль колебалась всего мгновение…… а затем медленно откинула руку назад, раздвигая себя ещё шире.

*Тиск*

Чтобы он видел всё, что он с ней сделал.

— ……

Ферзен, до этого молча наблюдавший, как её обнажённое тело жадно поглощает воздух, затаил дыхание.

Юриэль…… она демонстрировала себя так, словно гордилась каждым следом, что он оставил на её теле. Как мужчина, он просто не мог остаться равнодушным.

Её задний проход судорожно сжимался, безуспешно пытаясь вытолкнуть из себя вязкую сперму, но этот процесс не вызывал у него отвращения.

Напротив, он не мог представить зрелища более похотливого. Ферзен шумно выдохнул, смахнув пот со лба.

Он хотел бы снова вонзиться в неё, загоняя сперму глубже, не давая ни капли вытечь наружу.

Но любое дальнейшее продолжение ушло бы за черту насилия.

Поэтому вместо этого он лёг рядом, притягивая Юриэль в свои объятия.

— ……Юриэль.

— Ммм…… да……

— Мне кажется, было бы неплохо приоткрыть окно.

— Угу……

Следуя его словам Юриэль использовала ману и, вмешиваясь в потоки воздуха, распахнула окно.

Свежий ветер ворвался в комнату, развеивая тяжёлый, насыщенный запах их сплетённых тел.

Ферзен, держа Юриэль, в объятиях продолжал нежно ласкать её грудь, и она невольно усмехнулась.

Он выглядел так, словно только что натворил что-то безрассудное, и только теперь осознавал последствия. Его редко можно было заметить таким.

— ……

Если уж на то пошло, он, наверное, и сам не знал, как оправдать своё замешательство, иначе давно бы спросил её, что смешного.

Но он лишь покусывал губы, избегая этого вопроса.

И от этого Ферзен казался Юриэль невероятно милым.

Кто бы мог подумать, что она когда-нибудь испытает такое чувство к нему.

А ведь совсем недавно он был хищником, беспощадно разрывающим её тело.

Может быть именно находя эти крайности привлекательным, поэтому люди порой заводят себе диких зверей?

*Шорох*

В этот момент он тихо посмотрел ей в глаза, а затем поднялся с постели. Юриэль вопросительно нахмурилась.

— Куда ты?……

Судя по тому, как он медленно натягивал одежду, Ферзен направлялся явно не за питьевой водой.

— Я на минутку в уборную.

— ……

Неужели он и правда пытается сбежать от неловкости момента?

Хотя, скорее всего, его тело, разгорячённое их близостью, теперь резко остывало в прохладном воздухе ночи, вызывая вполне естественные позывы.

Пожалуй, не стоило, но……

Раз уж Юриэль неожиданно показался он милым, ей захотелось немного пошалить.

— Эм…… Ферзен……

— Что такое?

Он как раз поправлял одежду, с привычной тщательностью разглаживая складки.

Но услышав её голос, повернулся, бросив на неё внимательный взгляд.

В этот момент Юриэль плавно сомкнула ноги, а затем подняла их вверх, чуть приподняв бёдра и подставляя их под его взгляд.

А после……

Тонкими пальчиками раздвинула свои ягодицы, раскрывая теперь уже плотно сомкнутый анус.

— Т-ты…… м-можешь сделать это прямо…… в меня……

Её пальцы не давали сомкнуться заднему проходу, и он продолжал беспомощно подрагивать, выдавливая наружу остатки его спермы.

Она словно убеждала его, что перед ним уже стоял унитаз, в котором уже собраны его телесные жидкости.

Юриэль чувствовала, как лицо вспыхивает от смущения, но отступать было поздно. Ей хотелось увидеть его реакцию.

Поэтому она чуть раздвинула ноги, позволив ему взглянуть на всё ещё раскрытое, трепещущее отверстие.

— ……

Его лицо застыло в странной смеси эмоций. Она не могла понять раздражен ли он, или находил это смешным.

— Юриэль.

Вибрация его низкого голоса отозвалась мурашками по её коже.

От одного лишь тона он звучал так, будто собирался хладнокровно пресечь её выходку чем-то вроде: «Не зазнавайся.»

Но то, что сорвалось с его губ……

— Не дразни меня.

*Щёлк*

Прежде чем она успела ответить, дверь хлопнула, и он вышел.

Юриэль моргнула, а затем, осознав произошедшее, не удержалась и тихо рассмеялась.

Ферзен.

Ферзен фон Швейг Луэрг.

Единственный в этом мире, кто может называтьсяеё мужем.

Как же он может быть таким милым? Таким дорогим сердцу?

Юриэль хихикнула, смахивая с уголка глаза неожиданную слезу, и поправила осанку.

……Мужчина, который любит её даже такой — похотливой, развращённой, жаждущей унижения.

И она, в свою очередь, любила его.

Любила его жестокую, разрушительную натуру. Мужчину, который разрушил целый род, который в постели превращался в безжалостного хищника, черпающего наслаждение в подчинении и боли.

Они были единственными друг для друга.

Людьми, которые могли принять друг друга даже в самой безобразной, извращённой форме.

«Поэтому…… Ферзен……»

«Я сделаю всё, чтобы мир, в котором тебя нет, никогда не стал реальностью.»

«Так что, пожалуйста…… сделай то же самое. Никогда не позволь мне жить в мире без тебя.»

* * * * *

Говорят, что ночи длинны, но почему же эта ночь пролетела так невыносимо быстро?

Они лежали, сжимая друг друга в объятиях, словно надеясь замедлить неумолимо ускользающее время.

Но последний их вечер неумолимо угасал за горизонтом.

И вот, медленно наступает утро 8 декабря.

Ровно в 11 часов……

Император Эрнес объявил войну.

Наступал миг, когда раскалённые цветы крови должны были расцвести, затмевая даже леденящий холод приближающейся зимы.