Трепет. Ожидание. Лёгкое волнение, которое испытывают двое перед началом отношений.

Ничего из этого между ними не было.

В взгляде Лиззи, лежащей перед Ферзеном с вульгарно разведёнными ногами, не было ни намёка на стеснение или затаённое волнение.

А сам Ферзен, занявший место между её бёдер — тоже не проявлял ни капли желания. Даже сейчас, глядя на обнажённую женщину, он не ощущал ничего, что должен бы чувствовать мужчина.

Даже у мужчины и женщины, вступающих в брак по расчёту, в первую брачную ночь не было бы такой мерзкой, пустой атмосферы.

— Когда…… он у вас встанет?

На фоне затянувшегося молчания, Лиззи спокойно, даже холодно заговорила.

Даже без опыта, она легко могла понять: эта вялая, поникшая плоть – не в состоянии возбуждения.

— ……А, точно. Тогда вы сказали, что вас абсолютно не интересно моё жалкое тело.

Она протянула худенькую правую ногу и, с кривой усмешкой, коснулась его обвисшего члена – положила его прямо себе на подъём стопы.

В тот день, когда её вели на казнь вместе с братом Сезаром.

Тогда тоже, обнажив своё тело, она умоляла его о пощаде — и он, холодно отвернувшись, бросил ей всего одну фразу, полную равнодушия.

Конечно…… она знала, что может заставить его возбудиться. Что есть способы — движения, позы, слова — способные вызвать в нём похоть, даже к ней.

Но Лиззи не стала этого делать.

Не из-за какой-либо заботы к нему, наоборот, чтобы больше измучить.

Ведь если Ферзену нужно вызвать вожделение – ему неизбежно придётся представить себе кого-то другого. Юриэль, или ту женщину из рода Луэрг.

Но даже если он и будет представлять их, вставлять свой отросток он будет в неё.

А значит, дискомфорт, отвращение, боль, которые испытывает Ферзен, – лишь усилятся.

— Знаете…… у меня куда меньше терпения, чем вы думаешь.

Возможно, это было первым и последним проявлением заботы Лиззи о Ферзене – её единственная уступка.

Она убрала правую ногу, вытянула левую и вновь уложила его обмякший член себе на подъём стопы, а затем мягко провела руками по шее — как бы невзначай.

Стоит только оставить здесь один неправильный след, хоть один отпечаток, сбивающий симметрию – и Ферзен будет вынужден сам сдавить её шею.

Сдавить так, чтобы уравнять с тем следом. В месте, где уже притаился мёртвый, пропитанный ядом паразит.

Сдавить, потому что.

Даже если он заранее знает, насколько печален будет результат, его разум не позволит сделать иначе. Интересно, что он будет чувствовать в этот момент?

Сможет ли он сохранить своё спокойствие и хладнокровие, как в тот день, когда он сломал ей ногу?

*Хвать!*

Но думать об этом было уже не нужно – Ферзен схватил её за запястья и резко поднял руки вверх над головой. Лиззи скривила губы в усмешке.

Сила в его руках была немалой, и боль была ощутимой. Но она знала, что это лишь его единственная, отчаянная попытка заставить её просить остановиться. И именно это доставляло Лиззи невыразимое удовольствие.

Он посмотрел на неё с искажённым лицом, полным внутренних терзаний, и закрыл глаза.

*Вздрог!*

А Лиззи уже чётко ощущала, как член, лежавший на её стопе, начал увеличиваться.

Он рос – мерзко, медленно – словно змея, обвивающая её лодыжку и скользящая вверх по ноге.

Кого именно он сейчас представляет?

Неважно, Лиззи всё равно это не волновало. Она медленно убрала левую ногу.

И тогда его член резко поднялся вверх – твёрдое, отвратительно стоящее, возбужденное мужское мясо.

Чуть приподняв голову, Лиззи опустила взгляд — на то, как между её ног дергается и подрагивает этот отвратительный кусок плоти, и, разглядев его повнимательнее, подумала, что, наверное, его вполне можно было бы назвать оружием.

Вот этим он сейчас вонзится в неё, разорвёт её влагалище, вспарывая всё на своём пути?

Пусть у неё никогда не было опыта в этом, но даже без того ей было ясно, насколько всё это будет больно, и потому она машинально напрягла ноги, чтобы не дать им сомкнуться от страха.

*Сдвиг!*

Но стоило Ферзену потянуться рукой к промежности, как Лиззи резко, со злостью, сомкнула стройные ноги.

— Уберите руки.

— ……Будет больно.

— Так же, как вы не собираетесь возбуждаться от моего тела, я тоже не собираюсь, как сестрица Юриэль, отвечать на ваши ласки.

Может быть, он представляет себе сейчас Юриэль? Может, именно потому он потянулся, чтобы начать всё с прелюдии?

«Ясно……»

«Значит, вот так ты трахал Юриэль.»

С нежностью. С заботой. С обменом теплом. С взаимностью.

«Но Ферзен. Ферзен фон Швайг Бритейн.»

«Секс, которого достоин ты, — это не близость, а насилие.»

«И пусть сколько бы ты ни делил с Юриэль или той женщиной из Луэрга одни и те же ночи……»

«Пусть эта ночь вытеснит всё, что между вами было.»

И, словно проводя черту, Лиззи снова медленно раздвинула сжатые до того ноги, и, ничего не говоря, полностью обнажила перед ним свою вагину.

Слов она не говорила, но в её взгляде ясно читалось: «Оставь все свои жалкие попытки. Просто возьми этот уродливый член и воткни в меня.»

Ферзен стиснул губы, схватил свой стоящий пенис, опустил его вниз и напряг бёдра, приводя тело в движение.

Он не был настолько глуп, чтобы не понимать, что сейчас у Лиззи в голове и зачем она это делает.

А значит, быть может – быстрее закончить всё это будет лучшим из возможных вариантов.

— Ккх!……

Из всех оставшихся ему выборов – этот был самым правильным.

— А…… а…… ахх──!

*Тиск*

*Тиск!*

Даже головка ещё толком не вошла.

Её сухое, тугое влагалище с явным сопротивлением сжималось вокруг члена, не давая пройти внутрь, и казалось, будто вместе с ним внутрь затягивается даже набухшие, мягкие складки её киски.

Без капли влаги, без малейшего скольжения — всё происходящее сейчас было чистейшим насилием, её будто и правда разрывали вживую.

— Ххнг!

Когда головка кое-как вошла внутрь, Ферзен, едва сдерживая себя, ощутил, как девственная плева зацепилась за неё. Он обеими руками вцепился в её бёдра.

*Толчок*

— Хг! А…… Аааааах!!

И как будто придавливая сопротивление, Ферзен грубо подался вперёд, вбивая себя внутрь с жестоким напором.

*Рвак!*

Может, он и не услышал этого……

Но Лиззи услышала громкий, чистый, хрустящий звук, как нечто внутри неё порвалось, отчетливо отразившись через всё её тело.

— Аа…… хнн…… ххг…… Аааах!!

Она готова была встретиться с этой болью.

И всё же — боль, в разы превышающая все её ожидания, заставила Лиззи задохнуться и напрячь всё тело до каменного онемения.

Но даже в этом состоянии, дрожащая, приподнятая талия и задёргавшиеся в конвульсиях, высоко поднятые ноги без слов говорили о том, через что она сейчас проходит.

На самом деле, то, что вонзилось сейчас в её живот – это вовсе не плоть мужчины, а скорее грубое, необработанное бревно, которое даже не обтесали наждачкой.

Иначе откуда бы в ней поднялось это жгущее, рвущее ощущение, будто куски мяса отрываются один за другим?

*Тиск!*

— Ккх!…… Ааах!

Когда Ферзен, с силой вцепившись в её бёдра, вновь толкнулся вперёд, и это чудовище ещё глубже вонзилось в неё, Лиззи в ответ рефлекторно сжала свою киску.

— Кхаа!……

И хотя кровь уже начала выполнять роль смазки, Ферзен всё равно почувствовал, как будто его кожу сдирает наживую — холодный пот проступил на лбу, и он резко остановил движение.

Наверное, именно так ощущается, когда пытаешься выдрать застрявшее кольцо с пальца, не смазав его ничем.

И Лиззи.

И Ферзен.

Они оба, не получая ни малейшего наслаждения, продолжали этот извращенный, уродливый секс, оставляющий друг другу только боль.

В частности Ферзен всё отчётливее ощущал, как член, погружённый в её влагалище, постепенно теряет упругость.

Он пытался напрячь мышцы бёдер, силой вернуть себе возбуждение, но в этом акте, полном исключительно боли, не было ничего, что могло бы сохранить его эрекцию.

И даже так, он через силу заставлял себя продолжать.

Он стал насильно вспоминать Юриэль и Юфимию, пытался раздуть в себе похоть, но каждый раз, когда образы тех женщин наложились на изломанную Лиззи, в нём поднималась волна тошнотворного отвращения, и он, склонившись над её тщедушным телом, сжал её бёдра в своих больших руках, уткнулся носом в кожу и жадно вдохнул её совершенно чужой запах.

Пусть даже у него были склонности к садизму……

Даже для него секс, сведённый к чистому насилию, не был чем-то желанным.

И всё же — когда он прижимал к себе это извивающееся в боли, обнажённое тело, даже если образы Юриэль и Юфимии всплывали где-то на заднем плане, он всё равно всё чётче осознавал, с кем именно сейчас делит постель.

— Ау!…… Ккх!…… А…… ааах!!

Ферзен поднял Лиззи, усадил её себе на колени и, сжав её ягодицы, заставил опуститься вниз, насаживаясь на него.

Пусть её тело весило совсем немного — этого оказалось достаточно, чтобы член, до сих пор не в состоянии войти полностью, начал медленно, с хрустом прорываться сквозь её тугую плоть.

Она уперлась коленями в пол, пытаясь сопротивляться его усилию, но, из-за травмированной левой ноги, это выглядело скорее жалко — как человек, поскользнувшийся на мокрой дороге.

*Тиск!*

— Хмнгх!

*Толчок!*

— Хаааа!...

*Тиск!*

— Ааах!

Словно рухнувшееся здание, она проседала под каждым новым нажимом на её бёдра, в то время как чудовищный член всё глубже и глубже ввинчивался внутрь неё, пока, наконец, он не достиг самой глубины.

*Толчок!*

— Ааах!…… Кхаа──!

Неизведанное доныне чувство ударило по её матке, и Лиззи, выгнувшись назад, зашаталась и задрожала всем телом.

Продравшись сквозь этот не смазанный, тугой проход, плоть Ферзена медленно начала выскальзывать обратно, и с каждой пульсацией Лиззи чувствовала, как её вытянутое вверх нутро постепенно возвращалось в исходное положение.

— Хааа…… Ккхаа!…… А…… ха-ха……

Он плотно вошёл до самого основания, и теперь каждый толчок, каждая вибрация от пульсации его члена царапала её матку.

Она чувствовала, как инстинктивно её вход сжимается, не желая пускать чужеродное семя.

Но каждый раз, когда она пыталась сомкнуться – это чудовище будто ныряло глубже, давя, упираясь и вгрызаясь в шейку матки.

В панике, сама не замечая, она попыталась опереться о его плечи и приподняться, но быстро поняла, что это бесполезно.

Потому что его член, вбитый в неё словно кол, будто бы тянул за собой куски её мяса, не давая оторваться без боли.

И в этот момент в её голове всплыла мысль, что если она забеременеет от него, то возможно, он станет ещё более несчастным.

— Умнгх──!!

Всего лишь воображение.

Всего лишь мимолётная мысль — но даже от неё тело Лиззи завыло, охваченное мучительным, почти физическим отвращением.

И как иначе? Ведь речь шла о том, чтобы зачать ребёнка от врага, что отнял у неё всё до последнего. Как такое может не вызывать боли?

Но при этом…… когда Юриэль и та женщина из Луэрга увидят её, носящую ребёнка от Ферзена — их охватит отчаяние.

И сам Ферзен, глядя на это, словно будет резать себя по живому.

Его несоразмерное, ему не положенное счастье, его мечты о семье, о будущем — всё это рухнет в один миг.
И, думая об этом, Лиззи ощущала, как отвращение смывается восторгом.

А если даже рождённый ребёнок окажется асимметричным, и Ферзен собственными руками убьёт его……

Сможет ли даже он остаться в здравом уме?

Лечь под чудовище. Забеременеть от чудовища.

Родить чудовищу ребёнка. И потерять этого ребёнка от него же……

Разве в этом есть хоть что-то, похожее на счастье? Однозначно, нет.

Но чем больше она разрушит себя, тем сильнее разрушится и Ферзен.

Они не питают друг друга – они пожирают друг друга. Они медленно, день за днём, будут иссушать жизнь друг в друге, пока не рассыплются в прах.

Да……

Разве может быть для него……

……И для неё……

Более подходящий финал?

Покрытая слезами и соплями, искажённая от боли, её истерзанная гримаса расплылась в улыбке, и Лиззи медленно, нежно, двумя руками провела по щекам Ферзена.