Ферзен фон Швейг Бритейн.

Он, впервые, показал перед ней беспомощность — и Лиззи была готова сойти с ума от переполняющего восторга.

Её чувства, которые прежде она могла выражать лишь в серых, тонах, вдруг кто-то вложил в руку яркие краски. И теперь она даже не знала, с какого цвета начать.

— Ну же……

Прежде всего – словно мать-птица, кормящая птенца, Лиззи протянула свою правую руку и мягко обняла ладонь Ферзена.

Затем, приблизив алые губы к его уху, издевательски захихикала, и устроилась у него в объятиях.

— Чего вы медлите? Разве ваша навязчивая симметрия не требует сломать мой правый средний палец прямо сейчас?

Как только её шёпот вновь обострил притуплённую одержимость, Ферзен — словно человек, вдыхающий воздух по инстинкту……

*Тиск!*

Схватил её хрупкую руку — и стиснул тонкий палец.

— Гх!……

Она смотрела прямо в его лицо с минимального расстояния. И потому каждое искажение на его лице, каждое движение, вызванное страданием, – отпечатывались в её глазах особо ярко.

Но сколько бы боли он ни испытывал……

Он не мог стать жертвой.

Потому что всё это — результат того самого выбора, который он сделал в тот день восемь лет назад.

*Хрусь*

*Хруст!*

В отличие от первого раза, теперь, когда её правый палец был чудовищно изломан,
Лиззи не издала ни звука боли.
Лишь выдохнула — тяжело, прерывисто, с примесью восторга — и продолжала смотреть на его лицо.

Если в этом мире и существует удовольствие, превосходящее боль, —
то оно, несомненно, похоже на это.

— Не волнуйтесь слишком.

— ……

— Сестрица Юриэль, скорее всего, отделалась лишь лёгким онемением.

Будто бы её вообще не волновал судорожно дёргающийся средний палец, вывернутый назад, Лиззи протянула руку, нащупала лицо Ферзена и медленно, почти ласково приподняла уголки губ.

— Вам плохо?

— ……

— Ничего, потерпите. Я сделаю так…… чтобы вы стали тем, кем вы должны были всегда быть.

*Шорох*

Опустив руки с его лица, Лиззи спокойно изменила позу, села прямо и посмотрела на Ферзена с нежной улыбкой, словно стеснительная невеста, ожидающая мужа в брачную ночь.

Но слова, сорвавшиеся с её губ……

— Ударьте меня прямо по щеке этой рукой.

Были скорее приказом, а не романтичным признанием.

— Если не хотите ладонью, то и кулак сойдёт.

— ……

— Чего вы медлите? По сравнению с тем, как вы когда-то сломали мне ногу – это же сущий пустяк…… Или, может быть…… Может быть, по вашим мерками…… благополучие сетрицы Юриэль даже не стоит и ломаного гроша?

Поглаживая шею, где прятался наполненный ядом паразит, Лиззи будто поднесла невидимое лезвие к горлу Ферзена.

*Шлёп!*

И это подействовало.

Голову резко дёрнуло в сторону, и резкая боль вспыхнула в левой щеке, а вместе с ней – привычный, глубинный страх.

Пусть сейчас инициатива была у неё, но травмы, укоренившиеся в плоти и костях, всё равно откликались на грубое насилие.

Но теперь Лиззи знала, как с этим справиться. Знала, как не сломаться.

Облизав губы, с которых сочилась кровь, она встретила его взгляд.

*Шлёп!*

Но второй удар – в правую щеку – повалил её на пол.

— Ха…… ахаха……

Будто обезумев, она засмеялась, приподняла пошатывающееся тело с пола,
и, не скрывая порванных губ и синяков, посмотрела на него.

А Ферзен, сжав пальцы на той руке, которой её ударил, словно всё ещё чувствуя горячее эхо ударов, заговорил:

— В этом членовредительстве…… есть ли хоть какой-то смысл?

—Кто знает?... Вы ведь тоже не пытались ничего объяснить мне. Почему же я должна вам что-либо объяснять?

И вообще……

С каких это пор они пытались понять друг друга?

— Отвратительно. Не задавайте мне больше подобных вопросов.

— ……

— За все восемь лет вы даже не пытались услышать нас. Так зачем теперь притворяться?

Улыбка, что прежде играла на её лице – фальшивая, вежливая – исчезла. И вместе с этим исчезла и маска. А из глубины её взгляда проступили затаённая ненависть и горечь.

— Зато ты, наверное, жил счастливо, да? Пусть даже и страдая от ОКР, всё равно лучше, чем жила наша семья Клодия.

— ……

— Хотя нет. Теперь это даже не сравнительно. Ты уже успел познать счастье семьи, радость от общения с любимой. Ты…… всем этим наслаждаешься.

И каждый раз, когда она думала, что все эти чувства, вся его радость – выстроены на трагедии её семьи, на крови её родных……

Лиззи охватывала такая ярость и бессилие, что руки сами собой тянулись к нему.

Но она не прибегла к дешёвому насилию. Вместо этого – ещё раз надела свою фальшивую маску, улыбнулась как будто с нежностью – и обвила руками его шею.

Если бы кто-то увидел её со стороны – он бы подумал, что она просто кокетливо прижимается к любимому мужчине.

Но сам Ферзен, находясь прямо перед ней, почувствовал, как от этой женщины веет такой леденящей отравой, что у него перехватило дыхание, а кровь в жилах словно обернулась льдом.

*Чмок*

И в следующую секунду Лиззи поцеловала его. Своего заклятого врага. Мужчину, которого она ненавидела сильнее всех в жизни.

*Вздрог!*

Ферзен не понимал – зачем. Какой в этом смысл?

*Укус!*

— Кх!

Когда она неумело вдавила в его рот свой язык и резко вцепилась зубами,
Ферзен резко отшатнулся, нахмурившись от боли.

— Нгх!

Но тут же – не в силах сдержать вспыхнувший ОКР, он резко схватил её за затылок и, как хищник, вновь впился в её губы.

И если Лиззи ранее действовала грубо и неумело, то Ферзен, наоборот, был слишком искусен. Он овладел её языком, укусил его точно так же – и нанёс такой же укус, такую же боль.

— ……

— ……

Наконец, Ферзен и Лиззи отстранились, оставив во рту привкус крови и тяжёлый запах металла, густо витавший в воздухе между их губами.

— Ах…… ахаха!……

— ……

— Ну как? Сильно растерялись, потому что это совсем не похоже на поцелуи с сестрицей Юриэль? Но именно такой поцелуй и подходит вам, разве нет?

Потому что……

— Сама мысль, что вы можете никого не ранить — это же абсурд, не так ли?

Он не тот, кто дарит тепло и заботу. Он не человек, что, получив любовь, возвращает её обратно.

С этими мыслями, вложенные в слова, Лиззи начала медленно снимать с себя одежду.

И под формой, испачканной вражеской кровью и пылью, открылась……

Тонкая грудная клетка, слабые очертания рёбер — из-за худобы.

Снежно-белая кожа и аккуратно возвышающаяся грудь.

Чистое, сомкнутое женское влагалище, лишённое даже малейших волосков.

И, наконец, синяки, оставленные во время её пути по этому полю боя –
неровные, беспорядочные…… асимметричные.

И Лиззи, как и ожидала, увидела, как алые глаза Ферзена устремились не к груди, не к влагалищу — а к этим неровным, неправильным следам боли.

Улыбнувшись, она спокойно опустилась на пол, и, развратно раздвинув ноги, показала ему всё без стеснения.

Не чтобы соблазнить, а чтобы он ясно увидел: на её бёдрах, на ягодицах —
есть такие же несимметричные синяки.

— Хорошо видно? Я ведь специально вымылась дочиста, чтобы вы могли разглядеть как следует.

Лиззи лежала обнажённой, без капли стыда, демонстрируя своё тело, и с насмешливой улыбкой на губах продолжила:

— Этим жалким телом…… я снова напомню вам.

— ……

— Что вы – чудовище, способное лишь ранить, ломать и уничтожать других. Ну же……

Она распахнула руки навстречу Ферзену, став последней точкой в его изломанной симметрии, став триггером его проклятой одержимости.

*Удар*

В тесной, затхлой хижине началось то, что можно было бы назвать только односторонним, безжалостным, жестоким избиением.

— Кх…… Кааа!…… АААААГХ!

Лиззи понимала, что всё это её собственный выбор, и потому была готова терпеть.

И всё же этого было недостаточно, чтобы выстоять перед этой физической болью. Тело инстинктивно дрожало, сжималось, сгибалось в попытке укрыться от ударов.

Но Ферзен не позволил ей спрятаться. Он искал взглядом несимметричные синяки и превращал их в "правильные".

Он насильно разжимал её руки, выворачивал позу, отыскивал пятна на спине, на пояснице и маниакальной точностью наносил невыносимые увечья.

И всё же, несмотря на адскую боль……

Лиззи испытывала райский экстаз.

До сих пор боль была чем-то, что она получала от него в одностороннем порядке.

Но теперь, видя, как её боль причиняет страдание ему……

Лиззи не могла понять, почему же ей так нравится эта извращённая, слипшаяся от страсти и боли обоюдная связь.

Его губы, что раньше шептали другим нежные слова и признания в любви……

Его руки, что дарили покой, что становились опорой и утешением для измученных душ……

Теперь всё это она сама изменила, извратила, испачкала. И осознав это, Лиззи засмеялась – прямо сквозь крик, вырвавшийся вместе с очередной волной боли.

Когда, наконец, закончился этот затянувшийся акт насилия, Лиззи уже с трудом могла двигаться. Она лишь тяжело дышала, задыхаясь от боли, охватившей всё её тело.

И всё же — возможно, он контролировал силу, насколько это было возможно, — ощущение, что кости сломаны или треснули, так и не пришло.

Почему же этот человек, по имени Ферзен, пусть даже едва, но всё же продолжал цепляться за нити разума?

*Кап*

Ответ был перед ней: жалкий силуэт Ферзена, склонившегося над её изломанным телом, тяжело дышащего, не осознающего, что по его щекам катятся слёзы.

Даже если Юриэль, скорее всего, ничего не почувствовала, и, возможно, даже не заметила.

Для него сам факт, что – пусть и косвенно – он сделал такое с той, кого любит, был невыносимо мучительным.

— Вам…… грустно?

Но глядя на это лицо…… Лиззи забывала даже про боль, разливающуюся по телу.

Потому что внутри неё, в глубине живота, начала пульсировать странная дрожь.

Дрожь удовольствия, влажного, затопленного извращённым восторгом.

— Жаль…… но это ещё не конец……

С мутным, затуманенным взглядом Лиззи подняла глаза на Ферзена, а рука, которая всё это время неуверенно тянулась к его лицу, медленно опустилась.

И – израненной рукой – она медленно раздвинула своё узкое, девственно тесное лоно, которое прежде ни один мужчина не касался.

И, глядя прямо на Ферзена, сказала:

— Не только твои губы…… не только твои руки…… даже твой член участвовал в неподобающей для тебя связи, разве не так?

Заботиться о любимой женщине?

Дарить ей удовольствие?

Секс – это обмен чувствами, взаимная любовь, отдача и принятие?

Лиззи болезненно скривила губы, изуродованные побоями, и с натянутой улыбкой прошептала:

— Всё это…… слишком роскошно для вас. Поэтому – я покажу, что подходит вам на самом деле.

Секс, где он может только ранить.

Секс, где он может только ломать.

Лишь такой секс подходит ему.

……Для неё это, несомненно, станет худшим первым разом.

И всё же – чем более отвратительной, жестокой окажется эта ночь,
тем глубже и сильнее будет его страдание.

С этими мыслями Лиззи мягко прищурила глаза, окружённые багровыми синяками.

«Ах…… О Боги, что смотрят на нас с небес, но не слышат моих молитв……»

«Наконец-то…… я нашла причину жить……»

Под ночным небом, раздавался отчаянный вой двух зверей. Зверей, чья судьба – лишь ранить друг друга. И этот вой растворялся в тихом шепоте дождя.