— Господин врач──!

2 мая.

Глубокая ночь.

Врачи, состоявшие при доме Бритейн, вскочили со своих мест, услышав внезапную новость.

Хотя ситуация и была срочной, неожиданной её назвать было нельзя.

Можно было приблизительно определить дату родов, отыскав дату зачатия ребёнка Юфимии.

Тем не менее, даже несмотря на то, что уровень медицины в этом мире опережал свою эпоху, по сравнению с современностью, из которой пришёл Ли Со Джин, он всё же оставался примитивным.

А потому в расчётах даты родов допускалась погрешность примерно в месяц в обе стороны.

На такой случай рядом с Юфимией уже была опытная акушерка, так что, получив весть, врачи сразу же собрались и направились в отдельное крыло особняка дома Бритейн.

— Передали, что воды уже отошли!

Воды отошли раньше начала схваток. А значит, если не добраться как можно скорее до того самого отдельного крыла особняка Бритейн и не принять роды у Юфимии, то и мать, и ребёнок могли подвергнуться серьёзной угрозе заражения.

Врачи, наблюдавшие за детством Ферзена, вполне могли отметить, что с годами он стал мягче.

Однако если с матерью или ребёнком что-нибудь случится…… честно говоря, они не были уверены, что смогут справиться с его яростью.

Конечно, если говорить только о процессе родов, то и акушерки, находящейся сейчас рядом с Юфимией, было бы вполне достаточно – она провела множество родов.

Но исключать возможные непредвиденные обстоятельства было нельзя.

Тем более, речь шла о жене самого Ферзена, так что врачи, бегущие изо всех сил, готовились к худшему.

Только так они смогут сохранять хладнокровие и сразу же приступить к действиям.

«Пожалуйста……»

Если воды отошли до начала схваток, то вслед за этим потоком могли выйти наружу ручка или ножка плода.

Если это была рука – ещё ничего, но если нога, то в процессе родов возрастала вероятность разрыва матки.

Даже если как-то удастся стимулировать роды, пуповина могла обвиться вокруг шеи младенца, или же сама шея могла застрять в матке.

В таком случае требовалось немедленно проводить кесарево сечение, но большинство врачей откровенно не были уверены, что справятся с этой операцией.

Опыт у них, конечно, был. Но где можно было в полной мере овладеть навыками кесарева сечения?

Разве что у придворного врача, известного Гринвича из императорского дворца, но таких мастеров можно было пересчитать по пальцам.

С этими тревожными мыслями врачи, запыхавшись, ворвались в отдельное крыло особняка дома Бритейн, и, не теряя ни секунды, открыли свои сумки, продезинфицировали руки и сменили одежду.

Каким бы стерильным ни был окружающий воздух благодаря магии, самое важное – чистота самих врачей, особенно если дело дойдёт до операции.

Закончив приготовления, они направились внутрь.

* * * * *

Перед дверью комнаты, которую подготовили заранее для благополучных родов Юфимии, Ферзен сидел, даже не подумав переодеться из одежды, промокшей от её околоплодных вод.

Он ясно помнил, как всего несколько часов назад она мирно посапывала рядом с ним, а потом внезапно скривилась от боли, в панике сообщив, что у неё отошли воды.

Он знал, что если и сам поддастся панике, она только ещё больше разволнуется, поэтому изо всех сил пытался сохранять спокойствие, но лишь на виду. Внутри он был далёк от спокойствия.

В тот момент он был готов тотчас открыть врата подземного мира.

К счастью, дежурившая рядом опытная медсестра быстро сориентировалась и начала подготовку к родам. А вот сам Ферзен не смог пройти следом – его остановил резкий окрик.

Эта медсестра, в отличие от врачей, вряд ли даже встречалась с ним хоть раз.
И всё же, не испугавшись, громко высказала своё мнение – то ли из профессионального долга, то ли просто из твёрдости характера.

До сих пор её голос звучал у него в ушах:

「 Я прекрасно понимаю вашу заботу о супруге. Но…… граф Луэрг, вам нельзя сюда входить. 」

「 Почему?……」

「 Рождение – это священно и благородно. Но сам процесс не всегда прекрасен. 」

「 …… 」

「 Я видела немало мужчин, которые, как и вы, пытались поддерживать жён во время родах и в итоге получали тяжёлую психологическую травму, которая негативно влияла на отношения в браке. 」

Если бы он настоял, медсестра, возможно, нехотя всё же впустила бы его.

Но, вспоминая, как он в прошлом страдал от обсессивно-компульсивного расстройства, от которого он частично избавился, Ферзен не мог не прислушаться к её предупреждению.

— ……

Лаура, сидящая рядом с Ферзеном, молча смотрела на его измождённое лицо, не зная, какие слова могла бы сейчас сказать.

В графстве Дженова беременность считалась грехом – ведь это значило передать проклятие потомку по крови.

Поэтому сам факт того, что кто-то вынашивает ребёнка от любимого мужчины, а затем рожает его, для Лауры был чем-то чуждым и незнакомым.

Тем более, преждевременные роды, хотя и считались серьёзным случаем, но в медицинской практике были довольно частыми и далеко не самыми опасными инцидентами.

И всё же, глядя на этого мужчину, сидящего с дрожащими коленями и сложенными в замок ладонями, она испытала странное чувство.

«А если……»

Если вдруг, пусть даже маловероятно, она сама забеременеет.

Попытается ли он, не поддаваясь страху, найти решение и бороться за неё?

Да. Судя по тому, каким она видит сейчас Ферзена, у неё возникло слабое, но стойкое ощущение, что он действительно так бы поступил.

Но именно поэтому Лаура всеми силами надеялась, что в её чреве никогда не зародится дитя от Ферзена.

Она совершенно не хотела стать свидетельницей того, как он отчаянно будет искать способ снятия проклятья, от которого не могла избавиться ни она из прошлого, ни она из этой жизни.

— Господин.

— Вы пришли……

— Пожалуйста, не беспокойтесь. Мы сделаем всё, что в наших силах.

— Честно говоря, что бы я ни сказал вам сейчас, это только добавит вам давления. Поэтому, если случится худшее, не колеблясь, зовите меня.

Это было всё, что Ферзен мог сказать пришедшим врачам, и потому, сдержанно кивнув, они осторожно пнули дверь и вошли внутрь.

Если бы они тронули ручку уже надетыми стерильными перчатками – весь смысл дезинфекции был бы потерян.

— Ааааааааааах!

И в тот самый момент, когда дверь на миг приоткрылась, в щель прорвался голос Юфимии, полный боли – и Ферзен вздрогнул всем телом.

Если бы Юриэль не находилась в помещении, для того чтобы создать стерильную атмосферу с помощью магии, он бы уже бросился к ней, лишь бы унять это нарастающее чувство беспомощности.

Но сейчас рядом не было никого, кому он мог бы доверить это беспокойство, и потому Ферзен с трудом поднялся на ноги.

Он, правда, на секунду бросил взгляд на Лауру, сидящую сзади…… Но его тонкое, ранимое чувство собственного достоинства почему-то не позволило ему опереться на неё.

Ведь по сути, если не считать разницы в поле, Лаура была как зеркало, отражающее его самого.

Возможно, именно поэтому Ферзен не хотел показывать ей, каким слабым он сейчас стал, и медленно пошёл прочь.

Может быть, немного свежего воздуха поможет ему прийти в себя.

Лаура, увидев это, уже собиралась последовать за ним, но её остановил Джеремия – глава дома Бритейн и старший брат Ферзена, – незаметно появившийся в тот момент. Он мягко, но уверенно усадил её обратно.

— Он вернётся. Раз уж даже мне, его брату, он не позволяет быть рядом в таком состоянии…… значит, просто не хочет, чтобы кто-то видел его таким.

— ……

Лаура неловко опустилась обратно, но по какой-то причине слова Джеремии болезненно отозвались в её груди.

«Разве я…… посторонняя?……»

Пусть Лаура и наложница, но она отказалась от фамилии Розенберг и теперь носит его.

Они не раз делили ложе. Они разделяют между собой тайны, о которых никому нельзя рассказать. Их связь с Ферзеном настолько крепка и липка, что её сложно было бы назвать поверхностной.

Но даже, успокаивая себя такими мыслями, в итоге Лаура так и не пошла за ним.

Как жена, которая не могла подарить ему ребёнка, она чувствовала, что не имеет права утешать его в такие моменты.

* * * * *

Безмолвный рассвет.

Под тихим ночным небом, бесцельно бродя куда глаза глядят, Ферзен наконец остановился.

Эта беременность изначально была всего лишь средством для достижения цели.

Если бы он сказал, что не испытал никаких чувств в тот день, услышав об этом, – солгал бы……

Но радость того дня была вызвана не тем, что в её чреве зародилась его кровь, а тем, что она, наконец, полностью подчинилась ему, принеся ему покой.

Но……

Сейчас, глядя на себя – жалкого, дрожащего, потерявшего самообладание – он казался себе смешным.

* Скрип *

— ……

— ……

Внезапно почувствовав чьё-то присутствие, Ферзен повернул голову.

Перед ним стояла Лиззи, самостоятельно управлявшая инвалидной коляской, к которой была прикована, с помощью поднятого ею трупа.

Она молча подняла на него взгляд и с усмешкой произнесла:

— И ты, оказывается, можешь быть таким.

— ……

— Глядя на тебя в таком виде, я начинаю думать, что, может, будет разумнее не рожать твоего ребёнка, а просто избавиться от него…… прежде чем он появится на свет и возненавидит собственного отца.

— Лиззи.

— В конце концов, та жалкая женщина вряд ли забеременела от тебя по любви. А значит…… если я забеременею — ты ведь наверняка отреагируешь так же, как и сейчас.

*Скрип*

Лиззи подтолкнула инвалидную коляску ещё ближе и, взяв руку Ферзена, прижала её к своей щеке.

— Я…… правда хочу, чтобы та женщина благополучно родила твоего ребёнка. И когда он будет расти, окружённый любовью отца и матери…… Интересно, что будет чувствовать мой ребёнок, глядя на это? Как и от своей семьи, ты избавишься от него, посчитав надоедливым ростком, что может обернуться бедой? И убьёшь его собственными руками?

— ……

— Если ты действительно хочешь быть человеком, тебе стоит познать не только радость, но и всё остальное, разве не так?

Ласковое прикосновение совсем не соотносились со словами, звучащими словно проклятие.

На улице стояла тёплая погода, поэтому, несмотря на раннее пробуждение, Лиззи, выплеснув на Ферзена свои едкие слова, спокойно развернула кресло, чтобы прогуляться.

А Ферзен, глядя вслед на всё уменьшающуюся фигуру Лиззи, стоял с тяжёлым сердцем, после чего медленно развернулся и пошёл обратно.

* * * * *

— Ха-а…… ха-а…… Ых! А! Ааааааах!

— Ещё чуть-чуть…… чуть-чуть осталось!……

Следуя указаниям опытной акушерки, Юфимия старалась контролировать дыхание и изо всех сил тужилась.

Прошло уже больше часа, и её силы начали стремительно иссякать.

Тем не менее, поскольку процесс родов уже подходил к завершению, акушерка продолжала ободрять её без остановки.

Обезболивающее было введено заранее, но эффект оказался слабее, чем ожидалось. Слишком сильное обезболивающее могло подавить дыхательную активность новорождённого.

А Юриэль, при помощи магии вакуума создавшая в комнате почти стерильную среду, молча сидела в стороне и наблюдала за рожающей Юфимией.

То, с какой заботой и умелостью Ферзен относился к беременной Юриэль, было результатом его опыта, полученного благодаря Юфимии.

Поэтому, хотя она радовалась тому, как он стал мягче и внимательнее, где-то в глубине души её разъедало странное раздражение.

Та перемена, которая произошла с её мужем – пришла не от неё, а от другой женщины.

Если бы всё, что подготавливало его к роли отца, исходило от неё самой…… как же прекрасно это было бы.

Юриэль часто думала об этом, когда засыпала рядом с Ферзеном.

Но, по крайней мере в этот момент, она заставила себя подавить эту уродливую ревность и тихо, про себя, пожелала Юфимии удачи.

Срок её собственных родов – конец этого года или начало следующего.

И потому, глядя на женщину, что сейчас изо всех сил старалась дать жизнь ребёнку, Юриэль ясно видела в ней отражение самой себя.

И вот наконец……

— УАААААААА!

Раздался первый крик новорождённого, возвещающий о рождении новой жизни.

Он был не настолько громким, чтобы назвать его могучим, но в этом звуке было что-то милое и трогательное, от чего сердце сжималось.

— А…… малыш……

Юфимия, уже почти лишённая сил, с дрожью протянула руки навстречу голосу младенца, который всё никак не переставал плакать.

Медсестра умело перерезала пуповину, затем аккуратно завернула ребёнка в пелёнку и передала в объятия Юфимии.

— Поздравляю…… у вас поистине прекрасная принцесса.

— А-а……

Крошечное создание, едва открывающее глазки, беспокойно шевелилось в пелёнке.

Но, едва оказавшись у неё на груди и услышав ритмичное биение её сердца, младенец постепенно перестал плакать.

А Юфимия, глядя на это, не смогла сдержать слёз.

Почти двухчасовая боль, казалось, исчезла без следа – в её прекрасных золотых глазах теперь сияла глубокая материнская любовь.

— До…… добро пожаловать……

До родов ей часто хотелось, чтобы это был мальчик. Но теперь, глядя на ребёнка, она поняла – какое это имеет значение?

Юфимия нежно поцеловала лоб своей дочери.

*Чмок*

Единственное сокровище в этом мире.

Почти год она носила её в животе, а теперь будет носить в своём сердце всю жизнь.

Да.

2 мая.

Юфимия эль Лоурен Луэрг……

Стала матерью.