Зрелище было, признаться, донельзя сюрреалистичным. В застывшем мире двигались только мой палец и лежавшая под ним монета. Пальцы Канэко и Икэды неподвижно замерли на ней, но монетка, будто отрицая законы трения, сама скользила по бумаге, указывая на «Да». Двигала её не я — она тянулась к ответу по собственной воле.

Однако «Оне», приняла этот ответ за чистую монету.

— Тогда, быть может, ты явилась, дабы вмешаться в Ея деяния?

На этот раз монетка поползла к «Нет».

— Оне уразумела, — в голосе послышалась усмешка. — Тогда вопрос последний.

«Оне» выдержала паузу, словно гурман, предвкушающий самое изысканное блюдо на пиру. Мне даже почудилось, будто я слышу её тихое напевание — не в прямом смысле, конечно. Ощущение было… зыбким.

— Ах вот как. Таков будет Ея вопрос.

По-детски хихикнув, «Оне» прошептала мне в самое ухо:

— Любопытно… верует ли ты в Бога?

— …

Будь у меня возможность шевелить губами, я бы всё равно промолчал. Не от упрямства. Всё было куда проще: я попросту потерял дар речи. Я так напрягся в ожидании какого-то фундаментального вопроса о мироздании, а получил нечто донельзя банальное.

— Да-да, уразумела, — весело откликнулась «Оне», словно прочитав мои мысли. Монета по-прежнему лежала на «Нет». — Ты не веруешь в Бога. Сколь занимательно.

И что тут занимательного?

— А Ея, коль тело сие сотворено Ея руками, ты бы не сочла богом?

Монета не шелохнулась.

— Ах, прости. Оне уже издержала [потратила] свои три вопроса. Тогда поведает [скажет] Оне кое-что ещё.

Шёпот приблизился к самому уху. Хотя это был лишь голос, казалось, будто кто-то дышит мне прямо в ухо. Ощущение было до тошноты омерзительным.

— Во-первых, как и сулила [обещала], назовёт Оне имя своё.

Голос вплотную прильнул к уху.

— Шура-Нирласс. Матерь Тысячи Агнцев.

— …

Я изо всех сил старался никак на это не реагировать. «Оне», найдя это забавным, снова хихикнула.

— А во-вторых… ты — Ея тысяча первый агнец*.

*п/п: жертвенный ягнёнок.

Я моргнул.

— Что?!

Я вздрогнул от чужого крика — плечи сами подскочили.

— Чего?! Что это было?!

Первой закричала Икэда. Она в ужасе отдёрнула палец от десятииеновой монеты и прижала руку к груди. Толстые очки съехали на кончик носа и она лихорадочно их поправила.

Канэко же, переводя взгляд с моих пальцев на свои, вся затряслась.

Бам! — она шлёпнула обеими ладонями по столу и резко вскочила.

— Что это было?! Да у тебя и впрямь талант! Какой там — ты же ходячий оккультизм во плоти! Идзуми, ты видела?! Видела?! Монетка сама поехала! Я на неё изо всех сил давила, а она всё равно поползла! Сама! И после этого ты говоришь, что ей не место в нашем клубе?!

— Хватит нести чушь! — взвизгнула Икэда. — Это ты какой-то фокус провернула! Что это вообще было? Магия? Вербовать людей в клуб такими трюками — это уже слишком!

— Да какая, к чёрту, магия способна такое объяснить?! — ошарашенно выстрелила в ответ Канэко.

Икэда тут же вцепилась в мою руку.

— Я тебе её ни за что не отдам! К тому же твой клуб даже не признан официально, и у тебя нет куратора! И самое главное: ещё до того, как мы спросили Коккури-сан, монетка указала на «Нет». Значит, Куросава и сама не хочет вступать.

Ну да. Последний вопрос ведь был об этом… В Бога я не верил. Судя по тому, как я попал в этот мир, ничего подобного не существовало. А вот Шура-Нирласс?.. Явная копипаста Шуб-Ниггурата. И что там ещё? Матерь Тысячи Агнцев? Если уж копировать сеттинг, зачем имя-то коверкать? Или это персонаж, созданный «во избежание проблем с авторским правом»? Мол: «Пока не один в один, может, и прокатит?»

И оказывается, в моей левой руке не дремлющий чёрный дракон, а Чёрная Коза? Эх, вот бы сейчас сделать шашлык из этой козы. Наверное получился бы очень питательный ужин. Грустно.

— …Можно мне теперь поесть?

— Конечно! Угощений ещё полно, ведь пока что их ем только я. Я на остатки клубного бюджета, после покупки книг, беру сладости.

Какой отличный клуб. Выходит, эти угощения куплены на деньги старшей школы Ханагава. Что ж, раз уж я плачу за обучение, нужно использовать его по максимуму. Неизвестно, поступлю ли я потом в университет, а уже потраченные деньги хотелось бы отбить.

С этой мыслью я потянулся к дораяки.

Скри-и-ип

Я услышал до боли знакомый звук. Пока мой мозг медленно обрабатывал, где я его уже слышал, раздвижная дверь в комнату клуба с грохотом открылась: «Вж-ж-жух» — нет, скорее, «ГР-Р-О-О-ОХ» с «БА-БАХ!» в конце. Примерно так это и прозвучало.

От неожиданности я выронил дораяки обратно в корзинку. К счастью, он был ещё в упаковке и не испачкался.

— …Куросава? — раздался голос, который я, кажется, теперь слышу каждый обед.

Медленно повернув голову к дверному проёму, я увидел Юки. Вцепившись в дверь, она тяжело дышала, вся в поту. За плечом у неё виднелось что-то длинное, завёрнутое в ткань. …Как ни смотри, это был её меч, «Мумэй».

— …Юки, — откликнулся я.

— Юки? Это твоя подруга? — спросила Икэда, прячась за моей спиной.

— Вот это… конечно, эффектный заход, — рассеянно пробормотала Канэко.

Взгляд Юки метнулся от меня к двум девочкам в матросках, а затем — к разложенной на столе Коккури-сан. И снова на меня.

— Что здесь происходит?

Кстати говоря, разве её семья не специализировалась на обнаружении ёкаев? Взгляд Юки на мне был острым как клинок.

— Что значит «что происходит»? — насторожилась Икэда.

— Мы что-то сделали не так? — подхватила Канэко.

— …

Похоже, Юки наконец поняла, что я просто сижу в комнате Литературного клуба и тянусь за вкусняхой. Но подозрения в её глазах не угасали. Она вошла в комнату.

— Эй? Ты тоже хочешь в наш клуб? — оживилась Икэда, и в её глазах загорелась надежда.

Юки перевела взгляд на меня, потом на Икэду и спросила:

— Куросава уже вступила?

— Ещё бы! Вступай сейчас — и угощения бесплатные!

То есть потом их сделают платными? Ну неважно. Я просто съем побольше, пока бесплатно. Я наконец-то добрался до дораяки. Чтобы не выглядеть слишком загребуще, я медленно подтянул его к себе и аккуратно вскрыл упаковку на столе.

Кстати, в Корее дораяки часто переводят как «булку с красной фасолью», но строго говоря, это разные вещи. «Булка с красной фасолью» — это именно булочка с начинкой из сладкой бобовой пасты, а дораяки — это два блинчика, между которыми прослойка пасты. И по текстуре, и по вкусу это совсем не одно и то же.

Я осторожно положил кусочек в рот и начал жевать. Блинчик, чуть поджаристый снаружи, буквально таял на языке. Не то что сухой, без капли влаги, Коппэ-пан, который я обычно ел.

— …Так вкусно? — спросила Икэда, наблюдая за мной сбоку.

Я молча кивнул. Было действительно вкусно. Я обожаю блинчики и обожаю сладкую фасоль. Похоже, этот дораяки из какой-то известной кондитерской. Эх, не зря я всё-таки вступил в клуб. Может, если наесться сейчас, ужинать не придётся? И подработку искать не надо с такой халявой…

---

В итоге я съел три дораяки, на чём клубная деятельность на сегодня и закончилась. Икэда, похоже, была совсем не против. Напротив, она была в восторге, что за один день в клуб вступило двое новых членов. Надо же, а я думал, в Литературном клубе только и делают, что читают книжки. Хотя сегодня мы занимались чем угодно, только не этим. Ну и ладно.

Между тем, Канэко не особо рвалась вербовать Юки в клуб оккультизма. Видимо, её интересовал только мой типаж «Садако», так что кто-то вроде Юки, которой достаточно было надеть повязку, чтобы сойти за члена дисциплинарного комитета, ей, видимо, не подходила. Хотя и сама Канэко на оккультистку походила мало.

Впрочем, неважно. Зато теперь я знаю условия призыва этой… Шуры… дешёвой копии Шуб-Ниггурата. Упростила ли процесс пентаграмма на моём запястье? Или её и правда можно вызвать, соблюдая лишь минимальные условия, как она и говорила? В «Мифах Ктулху» есть похожая фишка с призывом по имени. У большинства богов были настолько странные имена, что человеческий язык не мог их произнести, так что и призвать их обычно было практически невозможно, за исключением бога по имени Хастур*. Не то чтобы он всегда тут же появлялся, назови ты его имя — это зависело от прихоти самого Хастура. Та подделка под Шуб-Ниггурата, вероятно, из той же оперы. Тем более, мне даже не нужно было звать её по имени.

*п/п: Хастур это не изобретение Лавкрафта. Он был придуман другим писателем (Амброз Бирс) и представлял собой бога пастухов.

Погружённый в свои мысли, я шёл по коридору и вдруг заметил, что шаги за спиной перекликаются с моими. Я остановился — шаги тоже стихли. Я обернулся. Юки тут же отвела взгляд и принялась непринуждённо насвистывать.

— …

Я развернулся и пошёл ей навстречу.

Подул лёгкий ветерок. Небо заливалось закатом, и, поскольку время было где-то между концом уроков и окончанием клубных занятий, на улице было почти безлюдно. С такой атмосферой казалось, что сейчас последует признание в любви, но, разумеется, ничего подобного не предвиделось. Скорее, я встретился лицом к лицу со своей потенциальной сталкершей. Я был бы не против, если бы за мной увязалась милая девушка, но только не с катаной за спиной.

Я остановился прямо перед Юки. К этому моменту она оставила свои жалкие попытки свистеть и снова посмотрела на меня.

— …Хочешь что-то сказать? — спросил я.

На её лице появилось выражение человека, отчаянно подбирающего слова. Неловко ведь вот так в лоб спросить, ёкай ли я. Честно говоря, я и сам не был уверен. Это тело — просто аватар. Если уж на то пошло, ёкаем была его первоначальная хозяйка. Значит, Юки уловила нечто похожее на то, что я однажды услышал около Миуры.

— Эм, ну…

И как она это объяснит? «За тобой следует ёкай, так что через пару дней тебя могут убить»? Если бы такие аргументы работали, я бы не стал так возиться со спасением Миуры.

— Если тебе нечего сказать, я пойду, — отрезал я и отвернулся.

Достаточно дать ей понять, что я знаю о слежке. Это поставит её в неловкое положение, и она отстанет. Я знал, что Юки — хороший человек. Вероятно, она следует за мной из чистого беспокойства. Хотя всё изменится, если моя истинная сущность всплывёт наружу.

Стоило мне сделать шаг, как меня остановили. Ничего сверхъестественного. Юки просто схватила меня за руку.

— …Подожди минутку.

— Зачем? — я вскинул на неё взгляд.

Юки выглядела растерянной, но всё же нашла в себе силы заговорить:

— Может… зайдёшь ко мне сегодня домой?

— …

Судя по тому, как у неё забегали глаза, ей самой от этих слов было неловко.

— С чего бы?

— …

Теперь настала очередь Юки терять дар речи.

— Если у тебя нет веской причины…

— …яки, — перебила она. — Сегодня на ужин сукияки.

Я замер и посмотрел ей в глаза.

— Сукияки, — повторила Юки, как бы подчёркивая.

— Пойду.

---

И я лишь самую капельку пожалел, что так быстро согласился…

Юки Юка — охотница на ёкаев. Её семья передавала это ремесло из поколения в поколение. Как, по-вашему, должен выглядеть её дом? Будь это обычный дом или особняк, это был тот ещё шок. Разумеется, домом Юки оказался храм. Мы добирались чуть больше двадцати минут на метро от станции Тамати до станции Камата, а оттуда ещё пятнадцать минут шли пешком, пока перед нами не показались храмовые постройки.

— Пришли.

Храм стоял прямо посреди квартала, застроенного частными домами. Затерявшись в это жилой застройке, он не производил впечатления известной туристической достопримечательности.

— Его давно построили. Сначала был храм, а дома уже потом выросли вокруг.

Я кивнул на объяснение Юки.

У входа высились алые ворота тории. Под ними стояла девочка в чёрной матроске с хвостом, неся на плече катану, обёрнутую тканью. Как ни странно, картина получалась на удивление гармоничной. Юки двинулась вперёд, а я медленно последовал за ней.

Хотя храм и был зажат между домами, его территория оказалась куда больше, чем я ожидал. Всё вокруг было плоским, а сам храм будто стоял на небольшом возвышении. Подъём был недостаточно крутым для ступеней, но пологий склон всё же имелся. Поднимаясь по нему, я подумал: «Юки Юка, а ты из семьи побогаче, чем мне казалось». Нет, не настолько, как дочка президента корпорации, которая может сорить деньгами направо и налево, но всё же: у скольких людей в Токио столько земли?

Пока мы поднимались, Юки обменивалась приветствиями с местными. Похоже, у них были постоянные посетители. Тут даже была мико (служительница храма)!

— А, она просто подрабатывает, — пояснила Юки, помахав ей.

Понятно… Нет, я знал, что это распространённая практика, но услышать такое из уст человека «в теме» было немного грустно. Словно сидишь у Санты на коленях, а бабушка рядом нашептывает, что это её муж в костюме.

— Ладно, пойдём к дедушке. Он, наверное, уже сидит у себя и смотрит телек.

…Резкий запах повседневности снова разрушил всю атмосферу.

И вот мы медленно прошли через довольно просторную территорию храма, мимо главного зала… а потом вышли из храма с другой стороны и подошли к обычному дому.

…Погодите, они что, живут не в самом храме?

Ещё одна моя наивная иллюзия рассыпалась в прах. Зачем тогда мы шли через храм? С этой стороны ближе от станции?

— Мой отец — главный жрец.

Пройдя через низкое ограждение, типичное для японских домов, Юки достала из сумки ключ и открыла дверь.

— Дедушка, я дома. Я привела подругу. Ты не против? — громко позвала она, переступая порог.

Ответа сразу не последовало.

— Ладно, заходи, — сказала Юки.

Я молча прошёл следом. Дома я кидаю обувь как попало, но в гостях стараюсь быть приличным. Как и Юки, аккуратно поставил туфли у входа и шагнул внутрь.

— Дедушка!

— М-м? — только после второго оклика из гостиной донёсся хриплый голос. Похоже, дедушка дремал. Оттуда же доносился звук телевизора — кажется, шла документалка о рыбаках, которые боролись с волнами, вытягивая тунца толстыми лесками.

— Я привела подругу.

— О, Юка! — с небольшой задержкой отозвался старик, приподнимаясь на диване.

— Мы хотим поужинать вместе, не против?

— Конечно, конечно, почему бы и нет… — с этими словами дедушка Юки повернул голову, чтобы рассмотреть меня. И застыл.

— …

Хм. Если подумать, именно его семья и отправила Юки в мою школу. Естественно, он тоже должен обладать даром видеть «подобные вещи». Возможно, даже в большей степени, чем сама Юки.

— …Я Куросава Котонэ. Приятно познакомиться, — я представился, склонив голову, тем самым прервав неловкую паузу.

— Хм, понятно. Куросава, значит, — услышав мой голос, дедушка Юки тут же пришёл в себя. — Юка, поможешь минутку с ужином? Я в туалет — и вернусь.

— Хорошо, — ответила Юки, затем повернулась ко мне. — Если хочешь что-то посмотреть, не стесняйся. Нам всё равно ещё нужно отца дождаться.

— …Окей.

Даже если она и говорит «смотри, не стесняйся»… У меня дома нет телевизора, так что я понятия не имею, что показывают в этот час.

— Садись, отдыхай, — добавил дедушка Юки, поднимаясь с места.

И так я остался один в гостиной.

— …

Ну, думаю, немного отдохну. С этой мыслью я осторожно присел на диван…

— …М-м, удобно.

Я буквально утонул в нём. Неужели кто-то при переезде выбрасывает такие диваны? Да я бы сам такой с помойки стащил. Думая об этом, я тупо уставился в экран, где рыбаки продолжали ловить гигантского тунца.

---

— Юка. Кого ты привела? — спросил дедушка. Он вовсе не пошёл в туалет, а проследовал за внучкой на кухню.

— А?

— Куросава Котонэ, так? Какой она тебе видится?

— Ну… как обычная старшеклассница?

Или даже как ученица средней школы. На общем фоне тело Куросавы выглядело худым и маленьким по сравнению со сверстницами.

— Ты что-то видишь, дедушка?

Дед не стал бы так реагировать на сущую мелочь.

— …Ёкаи едят людей. Они не только пожирают плоть. Они глотают желания и даже слизывают обиду. Юка, ты никогда не думала, что могут существовать и те, кто питается самими ёкаями?

— Ты считаешь, это… Куросава?

— Она может и не осознавать этого. Возможно, её используют. Но я чую запах. Эта девочка определённо была запачкана кровью. И не человеческой. Ты ведь тоже что-то почувствовала, так? Поэтому и привела её сюда?

— …

Юка на мгновение потеряла дар речи.

— Да. Я как раз собиралась тебе рассказать…

И она пересказала дедушке всё, что произошло сегодня в школе, до того, как привела Куросаву домой.

— …

— Так кто же она?

— …Это нам и предстоит выяснить. Но раз уж мы кое-что знаем, оставить всё как есть нельзя.

Её дедушка глубоко вздохнул.