— А?

— Ты же говорила, что хочешь выйти. Пойдём.

Если слишком долго копаться в проблемах, которые всё равно не изменятся, можно заболеть — этот ребёнок был слишком чувствительным, и его надо было бережно успокаивать.

В такие моменты лучше решительно переключиться на что-то другое.

— Ты ведь не веришь, правда?

— В общем, да. Но я хочу выйти.

Если подумать, с тех пор как я приехала в Иберию, я лишь ходила по внутреннему замку и ни разу не выходила за его пределы.

«По сути, я совсем не гуляла.»

Единственный раз, когда я выходила, было, когда шла в больницу во внешнем замке. И выходных у меня не было вовсе.

Хорошо, что я хоть нормально ела и спала…

Я задумалась: а нормально ли так? Когда появляется свободное время, надо бы хотя бы немного погулять на солнце и пройтись по земле, чтобы вырасти крепкой и здоровой, а не пустышкой. Нина, я была не права.

— Ага. Ладно, всё равно спасибо.

Рыцарь стоял рядом и шёл со мной. Мы вышли из приёмной и перешли коридор. Я посмотрела на его доспехи и сказала:

— Знаете, я впервые узнала, что в Иберии есть грифоны.

— Что? Если ты из провинции, то и про грифонов не слышала?

— Может, и не слышала! Вы что, пренебрегаете провинцией?

Ах, такое бывает — особенно если живёшь в столице и ведёшь себя высокомерно.

— Малыш, даже в замке удивительно не знать о грифонах. Там их называют "птицами дьявола".

Я вспомнила Нину и то, как в соборе рассказывали о птицах-дьяволах, которые якобы пожирают детей.

— Я об этом знаю, но не слышала, чтобы их называли грифонами.

— А, у вас, наверное, просто "птицами дьявола" называют.

— Правда ли они летают? Рыцарь, вы на них ездите?

Я представила рыцаря в тяжёлых доспехах, который сражается, сидя на птице. Как-то страшновато.

— Если узнаешь, как мы сражаемся верхом, будешь ещё больше поражена.

— Как вы сражаетесь?

Рыцарь слегка положил руку мне на плечо. Из доспехов донёсся глухой звон.

— В разных подразделениях используют и стрелы, и мечи — у каждого своя задача.

Я представила, как он летает и стреляет из лука. Это было впечатляюще.

－Если владеешь небом в бою, это огромное преимущество.

— Вот почему Иберия сильна — они летают на птицах. Вот почему они не покоряются папе.

— А вы?

На мой вопрос он не ответил, а только спокойно улыбнулся.

«Похоже, это трудно объяснить.»

Наверное, он из спецподразделения. Не знаю, есть ли здесь закон о госбезопасности, но, видимо, это секрет.

Я улыбнулась, показывая, что не стану спрашивать дальше. Он заметил моё лицо и ласково погладил меня по голове.

Прикосновение было очень нежным, будто он трогал что-то хрупкое и драгоценное. Сила была велика, и, кажется, ему трудно было контролировать её.

И тут я вспомнила одну вещь.

— Знаете, сначала я не понимала, почему здесь все так гладят по голове.

— Ах, ты не знала?

— Я читала об этом в своей книге.

Иберия священно чтит волосы. Вот почему и у женщин, и у мужчин здесь много длинноволосых. Поэтому поглаживание волос — это огромное выражение симпатии.

— Много ли людей тебя гладили?

— Да, если подумать, то совсем не один-два.

Я пересчитала пальцами тех, кто трогал мои волосы. Даже если немного уменьшить счёт, уже больше одной руки.

— О тебе хорошо отзываются.

А действительно ли?

Я разжала пальцы, счёт прекратила. Было бы хорошо, если бы слова рыцаря были правдой, но, к сожалению, было много сомнений.

Возможно, ему выгодно было проверить меня из-за подозрений в шпионаже. Даже если нет, он ведёт себя странно, так что осторожно ко мне относятся.

«Если подумать, у меня только веснушки выделяются.»

Только он постоянно меня придирался. Почему ты так? Что я плохого сделала?

«Здесь всё ещё трудно.»

«Плохими люди не казались. Но мир, где сироте благоприятствуют, сам по себе редкость.»

«Похоже, у меня плохая голова, я часто не понимаю, о чём говорят.»

Слова звучали дружелюбно, но нередко скрывали за собой двойной смысл. Нина и Ли Хва Юн жили проще, а мне приходилось разгадывать эти словесные ребусы, что порядком утомляло.

«Если бы не опыт работы, я бы в жизни не догадалась, о чём они говорят.»

— Малыш, ты ведь в замке.

Рыцарь легко похлопал меня по плечу, словно подбадривая.

Люди с титулами привыкли говорить намёками и окольными фразами — это их манера, ведь они обитают в таких кругах. Прислужницы тоже к этому давно привыкли.

－Как политики — те тоже всю жизнь говорят витиевато.

Я кивнула, соглашаясь с этой мыслью.

— Не переживай. Привыкнешь со временем.

С его стороны это было очень доброжелательно, и мне стало даже немного неловко. На самом деле, мне действительно казалось это сложным, но я не особо зацикливалась.

«У меня столько других проблем, что крутиться на этом нет смысла.»

Наверное, зря я жаловалась. Он так искренне старался утешить, что мне стало стыдно.

Чтобы как-то разрядить обстановку, я начала отряхивать плащ рыцаря. Хотелось хоть чем-то отблагодарить.

Я хлопнула раз, другой — и с плаща посыпалась пыль, словно я выбивала ковёр. Плащ был серым, поэтому сначала грязь была не заметна, но теперь это стало очевидным.

«Вот это да…»

Когда я продолжила хлопать, рыцарь аккуратно взял меня за руку, давая понять, что пора остановиться.

— Сегодня была тяжёлая тренировка. Они приезжают в замок и расслабляются...

— Может, просто не стирали?

— Не в приграничье же мы. Когда едут в замок, стараются выглядеть прилично. Как-никак — рыцари.

－Ну что поделаешь, разные у нас подходы.

Я отпустила его плащ, и он тоже разжал пальцы на моей руке.

В этот момент я вдруг вспомнила герцога, который когда-то цеплялся за этот же плащ.

－Герцог маленький, или это рыцарь великан?

И прежде чем он успел ответить, я уже повисла у него за спиной. Сквозь тонкую ткань я ощущала твёрдую броню и холодное оружие, закреплённое на его поясе.

— Можно спросить, что ты делаешь?

Рыцарь с лёгким изумлением шёл дальше, не сбавляя шага. Я старалась синхронизировать свои движения с его шагами.

«Если смотреть прямо спереди, никто и не догадается, что я болтаюсь у него за спиной.»

Протянув руку, я откинула его плащ назад и намертво зацепилась за доспехи. Было бы неловко, если бы я почувствовала его тепло, но холодная и твёрдая броня оставляла ощущение дистанции.

«Как же он так легко двигается в такой тяжести?»

«Наверное, мышцы у него как стальные канаты.»

— Весело? — спросил он с усмешкой.

— Да, я чувствую себя ребёнком. — я даже не пыталась скрыть веселье в голосе.

— Малыш, ты и есть ребёнок.

«Ах, да, Нина ведь и правда ещё ребёнок…» — поймала себя на мысли я, невольно улыбаясь у него за спиной.

— Ого? Улыбаешься?

— Мне нельзя вести себя как ребёнок. Я изо всех сил пытаюсь думать как взрослые.

Если позволить себе вести себя по-детски, моя репутация разлетится в клочья. А в худшем случае — я бы уже лежала под плахой.

Но иногда я задаюсь вопросом, что значит "быть взрос

лым"?Ведь у меня остались воспоминания тридцатилетней Ли Хва Юн, но почему-то в последнее время я чувствую себя маленькой и беспомощной.

«Ничего не выходит так, как я хочу.»

«Я как ветка, которую болтает на волнах: то туда понесёт, то сюда, а иногда вообще крутит в водовороте.»

Но, несмотря на это, я продолжала шагать вперёд. Не видя дороги, не зная, куда ведёт этот путь — просто следовала за его спиной.

И вдруг в памяти всплыло сказанное Беато. Я прижалась лбом к его холодной броне и шепнула:

— Рыцарь, вы верите в шестое чувство?

— В бою? Верю. — ответил он просто и уверенно.

— А я верю всегда. Оно меня часто не подводит.

Когда в семье случались беды или когда я ложилась под скальпель — что-то внутри подсказывало заранее.

Хотелось бы думать, что это ерунда, но всё сбывалось.

Поэтому я верю, хотя оно всегда касается вещей, которые я изменить не в силах.

Я не смогла остановить ту аварию, не смогла сделать успешной ту операцию.

Мир огромен, а я ничтожно мала. Меня гложет беспомощность, но сдаться — просто невозможно.

— Вы думаете, я много буду плакать? — этот вопрос вырвался сам собой, как случайная мысль вслух.

Рыцарь на мгновение остановился, но вскоре снова зашагал вперёд.

Я и не ждала ответа. Это было больше признанием самой себе.

«Что ты несёшь, соберись!»

«Сейчас не время размазывать слёзы, нужно искать место, где можно будет просто выжить.»

«Он всего лишь рыцарь при дворе короля, и вряд ли что-то изменит.»

— Говорят, я буду много плакать. Хочется возразить, сказать, что нет, но... кажется, это правда.

Я попыталась обернуть всё в шутку, но атмосфера только потяжелела, будто стало труднее дышать.

«Стоит ли сказать, что это шутка? Нет… лучше утверждать, что это была шутка.»

Но это не было шуткой.

Я судорожно искала оправдание, хотя в глубине души понимала — это не поможет. Он, кажется, слишком умен, чтобы не распознать правду.

— Люди часто беспокоятся о том, что никогда не случится. Не принимайте близко к сердцу, — попыталась я отмахнуться лёгким тоном.

Но рыцарь, как ножом, разрезал пустые слова:

— Ты боишься, что с тобой произойдёт что-то плохое?

Сказано было так метко, что я невольно притихла и, спрятав улыбку за его спиной, прошептала:

— Вроде того.

Мои тревоги переплетались с воспоминаниями об оригинальной истории, и в этой путанице его слова звучали как истина.

Он молча продолжил идти. Мне стоило бы выйти из-за его широкой спины, но было стыдно — не хотелось, чтобы он увидел моё лицо.

Прошло несколько шагов тишины, и вдруг он сказал:

— Думаю, ты перестанешь плакать быстрее, чем сама думаешь.

Его неожиданные слова слегка ошарашили.

— Ты ведь умеешь хорошо смеяться. Скоро снова будешь улыбаться, — сказал он просто, будто констатируя факт.

Я невольно улыбнулась, и по телу пробежала дрожь. Мне было не остановить этого тёплого чувства — его слова согревали душу.

«Он добрый человек… Понимает даже настроение такой ничем не примечательной служанки.»

Он ничего не требовал взамен. Это было как подарок.

Я вышла из-за его спины, шагнув рядом. Он повернулся ко мне с мягкой, искренней улыбкой.

Я тоже не смогла сдержаться и широко улыбнулась в ответ.

— Спасибо.

— Если… ну, это просто если, — я схватилась за край его плаща, словно цепляясь за смелость.

— Если у меня будет следующая жизнь, я хотела бы, чтобы человек вроде вас был моей семьёй.

Чтобы у нас была хоть тоненькая ниточка, связывающая нас. Тогда каждый день был бы тёплым и радостным.

Мы бы, как обычно, встречаясь, спорили по пустякам, мирились с лёгкостью, и я могла бы беззаботно класть ноги на его бедро. Это было бы обычным, домашним… нормальным.

Но реальность другая: он — рыцарь короля, я — всего лишь маленькая служанка.

Услышав мои слова, рыцарь широко раскрыл глаза и с лёгким замешательством почесал затылок. Затем глубоко вздохнул.

— Ты ведь ничего не понимаешь, правда?

«Что ещё это значит?»

— Что? — удивлённо переспросила я.

— Тебе срочно нужно узнать об этой стране побольше, малыш. С твоими словами тебя легко могут неправильно понять.

— Неправильно понять? Что я такого сказала?

— Еле сердце не сжалось… — пробормотал он, толкнув меня по плечу и приложив ладонь ко лбу, будто проверяя температуру.

— Сколько тебе лет, малыш?

— Пятнадцать, — ответила я с невинностью.

— Пятнадцать… — он мельком посмотрел на меня, тяжело вздохнул, покачал головой и решительно потянул меня за руку вперёд.

— Мне не нравится, о чём я только что подумал.

— Что именно? — я искренне не понимала, но он оборвал разговор:

— Всё, хватит. Малыш, я виноват, давай уже пойдём.

Он крепко держал меня за руку, шагал бодро, иногда вполголоса разговаривая с самим собой.

Я еле нашла возможность вставить слово:

— Эй, рыцарь…

— Что? — не оборачиваясь, откликнулся он.

— Можно я буду называть вас по имени?

Его шаг замер. Это была мелочь, но почему-то стало стыдно. Я неловко почесала щёку.

— Можно звать вас Лео?

Он неожиданно отпустил мою руку, сжал кулаки, пару раз хлопнул себя по бедру и, наконец, выдохнул:

— Ладно.

— Если вам неприятно, я и дальше буду звать вас просто рыцарь.

— Нет, не в этом дело. Просто… зови Лео.

Огромная благодарность моим вдохновителям!

Спасибо Вере Сергеевой, ,Анастасии Петровой, Ксении Балабиной, nunaknowsbetter Кристине Костриковой,Вильхе,Dia Dia,Altana Angrikova,Екатерине Таран и Марине Ефременко,Dary,Алёне Бенцой,Anna Stratulat за вашу поддержку! ✨Ваш вклад помогает создавать ещё больше глав, полных эмоций, страсти и неожиданных поворотов!

Вы — настоящие вдохновители!