Глава 245.

Внутри дом оказался больше, чем выглядел снаружи.

Едва открывались двери, как тёплые тона гостиной и кухни окутывали вошедшего.

Спальня, должно быть, наверху, – подумала Тия, осматривая дом.

– Ты сохранил дом в том же виде? – спросила она отца.

– Верно. В этом доме твой папа провёл самое счастливое время, – ответил Галлагер, но тут же вскинул руки и забормотал. – Это не значит, что время, которое я провёл с тобой, дочка, несчастливое!

– Конечно, конечно. Я понимаю, о чём ты.

Когда Тия ответила, Галлагер вздохнул и смог снова улыбнуться.

И обратился к ней, когда Фирентия вошла на кухню:

– Осматривайся с удобством, Тия. Папа приготовит чай.

После, словно это было привычным делом, Галлагер начал доставать из шкафчиков разные вещи и греметь посудой.

Кажется, он часто бывал в этом доме в одиночестве.

Дом почти без следов проживания людей. Но, судя по чистоте и порядку, кажется, что есть кто-то, кто ухаживает за ним.

– Хм, – Фирентия стала внимательно осматривать дом изнутри, словно пришла к кому-то в гости.

– Тёплый дом.

Даже зимой здесь тепло.

Кажется, что солнечный свет, проникающий через большие окна, окутывает весь дом, – Фирентия медленно подошла к окну, словно одержимая чем-то.

И остановилась, позволяя солнечному свету окутать её, а затем осторожно опустилась в кресло-качалку, стоящую перед окном.

Кр-р, – послышался тихий шум, словно в него никто давно не садился, но кресло стойко удержало тело Фирентии.

Кач, кач, – когда она откинула голову назад, кресло начало медленно раскачиваться.

Достаточно, чтобы успокоить разум Тии.

И, как ни странно, когда она села в это кресло, то очень чётко увидела спину отца, занятого на кухне.

– Тия, чай готов.

Обернувшись с двумя большими чашками в руках, Галлагер немного удивлённо улыбнулся, когда обнаружил дочь сидящей в кресле-качалке:

– Хочешь занять это кресло?

– Что? – когда Тия округлила глаза от внезапного вопроса, её отец снова рассмеялся.

– Это кресло-качалка было любимой вещью Шан в доме. Но прямо сейчас некому сидеть здесь, и оно просто стоит в пустом доме. Вместо этого не лучше ли будет, если Тия заберёт кресло-качалку и сядет на него раз или два?

– Э, это так, но…

Фирентии очень понравилось кресло-качалка.

Оно выглядело лёгким, но было очень прочным и тяжёлым.

Мягкое покачивание также заставляло сидящего чувствовать себя очень уютно.

Но мне не хочется забирать драгоценную вещь отца.

Словно прочитав её мысли, Галлагер сказал, ставя чашки на стол:

– Я хочу, чтобы Тия позаботилась о нём.

– Тогда… я буду осторожно пользоваться им, – проведя рукой по подлокотнику кресла, Фирентия кивнула.

– Ах, тёплый.

Чай, приготовленный сейчас Галлагером, Тия пробовала впервые.

Но едва она сделала глоток, как всё напряжение, остававшееся в её теле, казалось, исчезло.

– Мы узнали о том, что Тия родится, в этом доме и жили в нём, пока твоя мама не достигла конца срока беременности.

Фирентия тихо глотнула чай, поскольку ей казалось, что тоска затаилась в каждом уголке взгляда её отца.

И в этот момент Галлагер указал на неё пальцем:

– Она также носила это кольцо.

– Верно. Это кольцо мамы.

Кольцо с пурпурным сапфиром, которое подарил отец в день совершеннолетия Фирентии.

Когда отец делал предложение маме, он подарил его.

Даже если я снимаю все остальные украшения, я всё равно продолжаю носить это кольцо, – Тия дотронулась до сапфира, придавая особый смысл тому, что могло быть простым совпадением.

– Тия, – ласково позвал дочь Галлагер. – Ты очень похожа на свою маму. Знаешь?

– Да, ты говорил это ранее. Нося его так, я и правда чувствую себя похожей на маму.

– Хорошо. Но папа говорит не только о внешности. Характер Тии и правда похож на мамин, – легко рассмеялся Галлагер. – Ах, как мне повезло, что твой характер не похож на мой.

И начал гладить дочь по волосам, как в детстве.

– Шан, твоя мама, никогда не отступала, когда чего-то желала. Она также была очень умна и иногда получала то, что хотела, неожиданными способами.

А-а.

Теперь, думаю, я немного поняла, почему отец говорит, что я похожа на маму.

– Особенно когда ты злишься и смотришь на каждого своими мерцающими зелёными глазами, даже твой папа не в силах спорить. Но самое главное – на Шан невозможно было злиться, – пробормотав это, Галлагер посмотрел на Тию глубоким взглядом. – Поэтому, Тия, папа надеется, что ты не откажешься от слишком многого, чтобы стать лордом Ромбарди.

Фирентия догадывалась, что имел в виду её отец.

– Ты говоришь о… Фересе?

Вместо ответа Галлагер слегка улыбнулся.

Но в этот раз Тия не могла даже кивнуть головой в ответ на слова отца.

Я вернулась, чтобы спасти свою семью.

Поэтому для меня Ромбарди важнее всего остального.

Только сейчас я знаю, какие сильные чувства я испытываю к Фересу.

Чувствую себя немного обиженной, но также понимаю, что слишком трудно мечтать о «счастливой жизни» без него.

Вот только…

Что, если будущее с Фересом будет мешать мне руководить Ромбарди?

Эта тревога до сих пор преследует меня.

– Я подумаю об этом, – это всё, что смогла ответить Тия.

Галлагер снова улыбнулся и кивнул ей:

– Хорошо. Подумай медленно, но тщательно.

Возможно, отец привёл меня сюда, чтобы сказать то, что его волновало.

– Потому что в жизни любовь важнее, чем ты думаешь, – сказав это, Галлагер просто откинулся на спинку стула и с комфортом продолжил пить чай.

Сейчас, когда мы откровенно разговариваем друг с другом, я хочу кое-что спросить.

– Отец, ты когда-нибудь захочешь снова жениться? – спросила Тия, касаясь ручки чашки кончиками пальцев.

– Кха!.. Кха! – Галлагер, который долго кашлял, словно ему в горло насыпали песка, переспросил дочь с покрасневшим лицом. – Почему тебе вдруг стало интересно это?

– Я уже взрослая, а отец ещё достаточно молод. Если есть человек, который тебе нравится, я хочу, чтобы ты не беспокоился обо мне.

– Тия!.. – закричал Галлагер так, словно она говорила какую-то глупость, и тут же покачал головой. – Единственная любовь папы на всю мою жизнь это твоя мама, – сказав это, он застенчиво улыбнулся, словно Тия и правда вернулась в своё детство. – У меня не осталось любви, чтобы отдавать её кому-то ещё.

Смысл слов звучал немного одиноко, но фигура Галлагера выражала противоположное.

– Когда папа говорит о маме, его лицо меняется. Выглядишь таким счастливым.

– Правда? Ха-ха. Должно быть, так и есть, – застенчиво почесал щёку Галлагер. – Потому что у мамы и папы была любовь, о которой не жалеют.

*****

На следующий день.

Когда утром Тия проснулась, дворецкий сообщил ей.

О том, что Рулак зовёт её.

Поэтому Фирентия тут же умылась и, переодевшись, сразу же отправилась в кабинет дедушки.

– Что-то не так? – но идя от пристройки к главному зданию, где находился кабинет Рулака, она ощутила что-то.

Сначала это были слуги, которые начинали свою работу рано утром, но сейчас казались необычайно занятыми.

– Сегодня что-то пройдёт в особняке? Не понимаю. В расписании ничего нет.

Как бы Фирентия ни копалась в своей голове, она не находила причин, почему слуги могли быть так заняты.

Светский сезон начинается весной, банкета быть не может.

И ни у кого из членов семьи нет дня рождения.

Нужно будет позже спросит у дедушки, – подумав так, Тия постучала в дверь кабинета.

– Дедушка, это я. Вхожу, – как обычно она открыла дверь и вошла внутрь. – …Что?

Но вновь почувствовала странное чувство дискомфорта.

Обстановка офиса была такой же.

Но что-то другое.

Когда Тия посмотрела в окно, она обрела уверенность.

Бюста её бабушки, который Фирентия попросила изготовить Альфео и подарила Рулаку, когда была маленькой, там не было.

– О-о, Тия, ты здесь? Иди сюда. – Рулак, сидевший на диване в гостевой зоне, увидел внучку и поманил её к себе.

– Дедушка… происходит что-то странное?

– Думаешь? – Рулак, который улыбался непонятной улыбкой, легко подтолкнул Тию в спину, когда она медленно подошла к нему, направляя куда-то.

Фирентия шла, поскольку её вёл дедушка, осматривая кабинет, но в какой-то момент остановилась и замерла.

– Дедушка…

Когда Рулак увидел внучку в таком состоянии, он улыбнулся и положил её руки на стул и стол, принадлежащие лорду.

И сказал:

– С сегодняшнего дня это место Тии.

– Но это…

Место, где может сидеть лишь лорд Ромбарди.

Рулак заговорил тихим голосом, словно ещё раз подтверждая всё оцепеневшей и неспособной двигаться внучке:

– С сегодняшнего дня, Фирентия Ромбарди, ты – лорд Ромбарди.

Звуки стало неслышно.

Зрение тоже пропало.

А в следующий момент Тия поняла, что сидит в кресле своего дедушки.

Нет, сейчас это моё кресло.

Усадив внучку в кресло, Рулак посмотрел на неё с другой стороны стола:

– Как ты себя чувствуешь?

– …Отлично.

– О-хо-хо! Это же моя внучка! – громко рассмеялся Рулак.

Я должна была сказать что-то более скромное?

Но это ведь правда отлично, – Тия медленно провела ладонью по столу лорда.

При этом по её рукам пробежали мурашки.

Я.

Лорд.

Ромбарди, – Тия закрыла рот обеими руками.

Ей казалось, что она закричит, если не сделает этого.

Слова, ранее сказанные Рулаком в разгар её лихорадочного состояния, ярко ожили в её ушах:

– С сегодняшнего дня, Фирентия Ромбарди, ты – лорд Ромбарди.

Фирентия Ромбарди, новый лорд Ромбарди.

Тия ничего не могла сказать.

Она лишь молча смотрела на своего дедушку.

– Иногда это страшно. Иногда страсть переполняет тебя. Иногда может показаться, что имя Ромбарди тяготит тебя. Во всех этих случаях тебе нужно помнить лишь одно, – сказал ей Рулак. – Ты – Ромбарди, а Ромбарди – это ты. Не забывай об этом.

Ромбарди – я, и я – это Ромбарди, – Тия медленно кивнула.

Её руки вцепились в подлокотники кресла, не осознавая этого.

Внезапно со стуком в кабинет вошёл дворецкий Джон.

– Я, Джон, ещё раз приветствую Вас, миледи.

– А…

Сейчас Джон разговаривал с Фирентией, а не с Рулаком.

Забыла.

Джон не дворецкий дедушки, он дворецкий, помогающий лорду.

– Приготовления к банкету почти завершены, миледи.

– Бан…кету?

– Это банкет в честь назначения нового лорда, – пояснил сбитой с толку внучке Рулак. – Я слышал, что твой отец и Шананет усердно готовились к нему.

– А-а, вот как!

Вот причина того, почему слуги заняты.

– В течение следующих трёх дней особняк будет открыт, а банкет будет продолжаться. Это традиция Ромбарди, – гордо сказал Рулак, подводя внучку к окну.

Банкетный зал уже был накрыт, а в просторном саду были расставлены столы.

– В конце этого банкета в этом особняке не будет ничего, что происходило бы без вашего ведома, лорд Ромбарди, – тихо сказал Рулак внучке, которая бездумно смотрела в окно.

О-о, в конце концов, это Ромбарди! Круто!

Два аккуратно поставленных на подоконник кулака сжались, а Рулак стал сиять ещё ярче.

– Я сделаю эту семью величественней, дедушка, – сказала Тия, смотря прямо ему в глаза.

Рулак похлопал её по плечу и ответил:

– Точно. Фирентия, ты сможешь сделать это.

Это были слова лорда, который руководил семьёй более успешно, чем любой из предыдущих лордов Ромбарди.

И было будущее, которое осознавала Тия.

С сегодняшнего дня я лорд Ромбарди.

*****

Как и сказал Рулак, банкет длился три дня и три ночи.

Аристократы империи и жители поместья Ромбарди собирались вместе и с удовольствием пили и ели.

И в полдень последнего, третьего дня.

– Миледи.

– Что такое, Джон?

– Издалека прибыла гостья.

К Фирентии пришёл совершенно неожиданный гость.

– Мать госпожи Шан. Эта женщина утверждает, что является бабушкой миледи и просит встретиться с ней в саду.

.

.

.

– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –