Я ответила, что доверяю.

Мари ничего не сказала, ограничившись кратким ответом: «Тогда ладно». Её тревожное выражение лица говорило больше, чем слова, но она так и не озвучила свои подозрения. Мари была внимательной и сообразительной.

Кит — мой спаситель. Именно он спас мне жизнь, залечил мои раны и даже сказал, что я могу получить то, чего за всю жизнь я так и не смогла получить.

У меня проблемы с ногами, а у Мари — с рукой, и без него нам пришлось бы сейчас беспокоиться не о Лайнусе, а о том, как достать еду. Поэтому испытывать к нему что-то, кроме благодарности, было бы неправильно.

Он сказал, что я не одна, и назвал нас соучастниками. Кроме этого, он сказал, чтобы я не держала всё в себе и разделила ответственность. Независимо от того, чего он хотел или какие мотивы преследовал, этих слов было достаточно, чтобы я сделала все возможное, чтобы исполнить все его желания.

Даже если Кит — злодей, заслуживающий того, чтобы на него указывал пальцем весь мир.

***

Кит вернулся в гостиницу, где мы его ждали, поздно ночью. Когда он подошёл ближе, в нос ударил резкий запах спиртного — похоже, он выпил. Судя по сильному запаху, приложился он знатно, но взгляд его оставался ясным, а походка — твердой.

— От тебя сильно пахнет алкоголем. Уходи.

— Ах, это жестоко! Я же просто впервые за долгое время выпил по рюмке со старыми товарищами и хорошо провел время.

— После одной рюмки так нести не будет.

«Это плохо скажется на психике Мари». Когда я отодвинула Мари себе за спину, Кит задрожал от наигранной обиды, ворча, будто его принимают за какого-то демона.

— Мари, тебе не следует приближаться к пьяному мужчине. Иди сюда.

— Да, госпожа Флоренс.

— Ах, вы, действительно...

Кит хотел было глубоко вздохнуть, но резко зажал себе рот рукой, вспомнив про замечание, что от него пахнет.

На самом деле, запах алкоголя не был ужасным. Мы с Мари посмотрели друг на друга и одновременно рассмеялись.

— Ох, стоило вернуться, и меня развезло...

Кит растянулся на кровати, не в силах подняться, и что-то бормотал себе под нос. При этом по его лицу нельзя было сказать, что он пьян. Это даже не его дом и не его кровать... рядом не его товарищи, с которыми он выпивал, и всё же он расслабился и опьянел.

Конечно, возможно, это было потому, что он знал, что Мари и я не сможем причинить ему вред.

— Кит, тебе нужно умыться перед сном.

— Ух, какая морока... Не хочу-у...

— Пахнешь ужасно. Всё испачкаешь.

— Ах, оставь меня в покое...

— Тогда спи на полу. Вон там, подальше.

Кит прищурился. В его полуприкрытых от усталости и алкоголя глазах читалось явное раздражение.

— Эй, я не хочу показаться мелочным, но за этот номер заплатил я!

— Какой мелочный. Ты же сам сказал, что разберёшься с этим позже, и чтобы я не забивала себе голову.

— Это совсем другое дело, арх!

— Ты шумный, уходи. От тебя воняет.

На самом деле, запах алкоголя был не таким уж сильным. Расстояние между кроватью, где спали мы с Мари, и кроватью Кита было вполне приличным, так что никакой запах до нас бы не дошёл. Это была чистой воды придирка.

Однако Кит, хоть и ворча, всё же поднялся. Казалось, что он пойдёт умываться, но вместо этого он стащил на пол одеяло и свернулся на нём калачиком.

— Черт возьми, эта так мерзко и мелочно. В следующий раз я просто останусь ночевать вне дома.

Но ведь это и так был не его дом. По сути, он сейчас ночевал вне дома.

— Кит, ты громкий...

— Мне обидно...

Мне показалось, что я услышала шмыганье носом. Подумав, что я, возможно, слегка перегнула палку, я подошла поближе, когда Кит наконец затих. Бедняга Кит спал. Что с ним делать? Он ведь заболеть может. Я пожалела, что дразнила его.

Мари покачала головой, словно говоря, что они бессильны.

— Ничего не поделаешь. Наверное, придётся накрыть его ещё одним одеялом…

— …Не могу поверить, что он действительно уснул так.

Я достала из шкафа запасное одеяло и укрыла им Кита. Я думала, что противно будет слушать, как хнычет такой здоровый мужчина, но это оказалось на удивление забавно. Правда, было бы еще лучше, если бы он не ругался в это время.

«Он действительно уснул?»

Так легко и беззащитно.

Даже если бы мы были только вдвоём, и он крепко спал, я могла бы сделать с ним всё что угодно. Я присела на пол рядом с местом, где он свернулся калачиком. Я слышала его ровное, тихое посапывание.

Я доверяю Киту, но не верю, что ему ничего от меня не нужно. Я не была настолько глупой. Должно быть, он многое скрывает.

Но это не имеет значения.

Потому что он мой сообщник.

***

— И она та, кем ты дорожишь?

Послышался резкий голос. Голос, от которого мурашки бегут по коже, — леденящий, резкий, как скрежет гвоздя по стеклу. Голос, охрипший от долгого крика.

— Эта грязная, уродливая девчонка?

Кто-то сдавил мне горло. Я не могла дышать.

Пип-пип, пип.

— Госпожа Чан Хён Джи, вы пришли в себя? Если вы очнулись, моргните или подайте какое-нибудь другой сигнал!

— Этого не может быть...

— Сердце снова бьется! Быстрее, шевелитесь! Слышите меня?! Не теряйте сознание! Держитесь!

Пип-пип-пип-пип. Раздавались короткий, неритмичный писк. Было такое чувство, будто меня окунули воду, и я едва смогла выбраться. Я судорожно глотала воздух, но казалось, будто воздух не поступает в легкие. Мне было холодно, в ушах звенело, и я не могла дышать.

Нет, что со мной такое... Нет!

Боль была тупой. Она казалась пугающе далекой, словно была не моей... но внезапно обрушилась на меня. Ужасное, кошмарное ощущение — словно кожу слой за слоем сдирали иглами, начиная с самых кончиков пальцев.

— Чан Хён Джи! Не засыпайте!

Вместе с отчаянным криком я услышала чей-то тихий едва различимый голос: «Проще сдаться...» Это были чьи-то мысли. Не может быть. Я... я... это место...

Чан Хён Джи?

Почему я снова здесь? Разве я не вернула себе тело? Разве я не должна была снова жить своей жизнью?!

Пип-пип-пип, пип.

Сквозь крики людей, грохот катящихся колёс, писки медицинской аппаратуры и накатывающие волнами приступы боли я изо всех сил пыталась не потерять сознание. Я не могла поверить, что вернулась в этот кошмар, в который, как я думала, никогда не вернусь. Если я сейчас отключусь...

...то, возможно, очнусь в реальности, где Мари и Кит были всего лишь сном.

Врач что-то кричал. Хотя я и хотела, чтобы это тело умерло, меня до безумия пугала мысль о том, что, если оно сейчас умрёт, умру я, а не та женщина. Я чувствовала себя рыбой, выброшенной на берег. От паники моё сердце колотилось так сильно, что причиняло боль.

Страшно.

— Э-это чудо. Чудо!

— Я думал, что надежды нет.

Я боялась, что смерть этого тела придётся испытать мне...

Голова раскалывалась. «Не хочу!», — отчаянный крик вырвался из груди, но его никто не услышал. В голове в мгновение ока пронеслось множество лиц. Хелен, которую я увидела, как только открыла глаза; Лайнус, который послушно уснул, словно кроткий ягнёнок; Блейк и отец, которые тепло улыбались и волновались обо мне; взгляд Грейс, который резко изменился, стоило той понять, кто перед ней.

Мари.

Тепло крови, которая брызнула мне в лицо, когда Мари отрубили руку.

Дурацкая шутка Кита, требовавшего почитать его как божество, прикосновение его шершавой ладони, закрывавшей мне глаза, и его голос.

— Я должна пойти к Лайнусу.

— Это не Флоренс!

— Лайнус! Лайнус спасёт меня!

— Немедленно покинь тело госпожи Флоренс, демон!

— Не прикасайся ко мне, нет! Лайнус!

— Госпожа Флоренс, пожалуйста, вернитесь!

— Лайнус! Где ты, Лайнус? Ответь, ответь мне, Лайнус!

— Мари, уходи! Она пытается призвать духа!

Я услышала голоса. Кита, Мари... и свой собственный, истошный, срывающийся на крик голос. Даже лежа на больничной койке в реанимации, слушая писк аппаратов и крики врачей и медсестер, моё сознание тянулось туда, к ним. Голоса становились всё отчетливее.

— Боишься, что заберут? Думаешь, я буду просто сидеть сложа руки и ждать смерти?! – кричала Чан Хён Джи «моим» голосом.

— Не смеши меня, Флоренс! Это моя жизнь! За последние пять лет я сделала для этого тела больше, чем ты за всю свою жизнь! Я столького добилась! Все, абсолютно все меня любили!

Пип, пип, пип, пип, пип.