— Никто не искал такую, как ты! Ты ведь была рада, что я исполнила все твои желания, не так ли? Разве тебе не стало легче? Всё это предназначалась мне, так чем ты, чёрт возьми, недовольна?

Так вот ты как думаешь...

— Всё это принадлежит мне!

Её голос затих. Оставаясь лежать без возможности пошевелить телом, я думала, что Чан Хён Джи отчасти права.

После того, как я вернула себе тело, я поняла лишь одно — меня отвергли просто за то, что я была собой. Раз уж они не приняли меня с самого начала, то не полюбили бы никогда.

Но если бы я не думала иначе, то не выдержала бы.

— Верни мою жизнь! Это теперь МОЯ жизнь! Тебя больше нет! Ты не существуешь! Просто тихо исчезни... исчезни и умри!

— Не неси чушь! Почему госпожа Флоренс должна умереть вместо тебя, сумасшедшая сука?

Нет, нет, Мари. Беги! Я попыталась открыть глаза, но тело Чан Хён Джи не двигалось.

Сознание едва вернулось, но тело не слушалось: я не то, что пошевелиться — глаз открыть не могла. Я металась в отчаянии. Нет. Я должна вернуться. Я не могу умереть здесь. Думаешь, я умру вместо тебя? Я больше ничего не потеряю. И я не проиграю!

Перед глазами возникло видение. Мне показалось, что я мельком увидела Мари. Её лицо было искажено от боли.

Пип-пип-пип-пип-пип!

Я чувствовала себя листом, брошенным в самый центр бури. Моё сознание оставалось ясным. Во время перемещения я увидела её, которую прежде никогда лично не встречала. У неё было «моё» лицо.

Искаженное криком лицо женщины, которая снизу вверх сверкала на меня полными яда глазами, казалось чужим.

Это ты.

Так это ты та женщина, что заняла моё тело. Я впервые столкнулась лицом к лицу с той, кто разговаривал со мной только через зеркало.

— Это ещё не конец. Я так просто не умру. Я верну всё, что принадлежит мне по праву!

— Я — настоящая Флоренс!

И в следующее мгновение я распахнула глаза.

— Госпожа Флоренс!

— ...Мари.

В горле пересохло и запершило. Когда я наконец смогла выдавить из себя единственное слово, Мари и Кит вздохнули с облегчением. Мари даже опустилась на пол. Я схватилась за горло и беззвучно зашевелила губами. Всё произошло в одно мгновение.

— К-как, как…

— Я ведь спрашивал! Разве ты не говорила, что она не сможет вернуться?!

— Я думала, её уже нет! Я тоже, тоже не знала! Она была на грани смерти!

Точно так же было и в этот раз, когда меня затянуло. Врачи назвали это чудом.

Сердце бешено колотилось. Дрожа, я сначала посмотрела на Мари. Она снова бросилась навстречу опасности ради меня. Как глупо. Я ведь просила тебя больше так не делать. Сейчас я больше всего боюсь потерять тебя…

— Госпожа Флоренс.

— Нет...

Мне следовало что-то сказать. Я прикрыла рот рукой.

На шее Мари остались отчетливые следы от пальцев.

— Всё хорошо, правда. Мне совсем не было больно, а с исцеляющей магией сэра Кита следы быстро исчезнут.

— Не ты же это сделала. Почему ты делаешь такое лицо? – сказал Кит, пряча Мари за собой.

Однако и на его лице промелькнула тень сомнения. И это было вполне объяснимо. Он не мог быть уверен, кто перед ним — я или Чан Хён Джи. Ведь та, кого он считал мирно спящей, внезапно напала.

— П-прости меня, Мари...

— Успокойся. Это сейчас неважно.

Слова Кита казались полным бредом. Что может быть важнее Мари?! Я протянула руку, чтобы обнять Мари, но остановилась, боясь, что она испугается и отшатнется от меня. Кит посмотрел на мою руку, безвольно упавшую на пол, и сказал:

— Посмотри, кто рядом с тобой, Флоренс.

Кит полностью загородил собой Мари, поэтому я не могла её видеть. Так и не найдя в себе смелости, я послушно повернула голову в сторону, как он и велел.

Кки-и-и.

Сотканная из пламени птица дружелюбно потерлась клювом.

Это был огненный дух.

Моё заплаканное лицо отражалось в глазах птицы, которые были похожи на гладкие бусины. С растрёпанными волосами, впалыми глазами и плотно сжатыми губами я выглядела как сумасшедшая. Да, возможно, я ей и была. А как иначе? Сцепив зубы, я рванулась вперёд и вытянула руки. Мои пальцы мёртвой хваткой сомкнулись на её тонкой шее.

Кки-и-и! Кки-и-и!

Птица взмахнула крыльями. Во все стороны полетели искры, но они совсем не обжигали. Пламя духа не могло причинить вреда этому телу. Словно передо мной была сама Чан Хён Джи, я изо всех сил сдавила птице шею.

— Эй, прекрати! Ты что, с ума сошла?!

— Отпусти меня! Я убью её!

Кит обхватил меня со спины и потянул назад. Мои глаза, должно быть, налились кровью. Задыхаясь от ярости, я закричала:

— Почему ты меня останавливаешь?! Мы должны избавиться от неё! Мы должны избавиться от того, что призвала та женщина!

— Задушить можно только птицу, а не духа! Приди в себя, дура!

— Возвращайся, убирайся прочь! Проваливай к своей умирающей хозяйке! Сейчас же...

Птица перестала хлопать крыльями. Она посмотрела на меня так, словно ей было больно, и от этих невинных глаз мне стало не по себе.

— Кто угодно, мне плевать кто, просто выходи быстрее! Появись и помоги мне! Хоть кто-то из высших духов, поторопитесь!

«Я» поднял руку и призвал духа. Как и всегда — высшего духа. А затем отдал приказ уже своим, «настоящим» голосом.

— Убей эту мерзкую тварь.

Мгновенно раскалившийся воздух в комнате, мечущиеся багровые тени, резко вскочивший на ноги Кит, вставший в оборонительную позу, и лицо Мари. Мой палец указывал прямо на неё. Именно этой рукой, именно этим голосом «я» приказала этому существу убить Мари.

Я не могла простить.

Я просто не могла совладать с собой: внутри всё горело от дикого желания разделить этот клюв на две части и свернуть птице длинную шею. Не знаю, откуда во мне взялись силы, но я резко сбросила удерживающие меня руки Кита и снова попыталась наброситься на тварь. Я убью её. Уничтожу. Чтобы она никогда не посмела коснуться Мари…

Я бы так и сделала, если бы Мари не ужержала меня, крепко обняв за талию.

— Госпожа Флоренс, вы можете пострадать! Комната сейчас загорится! Всё в ней сгорит дотла!

— Ах, Мари...

– Вы пострадаете, вы же точно пострадаете!..

Мари, задыхаясь, умоляла меня. Я не могла вынести вида этой маленькой девочки, которая в отчаянии вцепилась в мою талию.

— Ведь это ты чуть не пострадала! Тебе было больно!..

Я рухнула прямо на пол. Ноги подогнулись, и я больше не могла стоять. Словно заводная игрушка, у которой затих заводной механизм. Мари села передо мной. Я протянула руку и погладила Мари по щеке.

Чуть ниже щеки, на её тонкой шее ясно виднелись следы от удушения...

Я даже не могла заставить себя извиниться. Мне хотелось плакать, но из-за чувства стыда даже собственные слезы казались неловкими. Не решаясь прикоснуться к самой ране, я лишь водила пальцами вокруг неё, как вдруг Мари схватила мою руку и сама прижала к своей шее.

— Совсем не больно.

— Не лги…

— Крови даже не было.

— ...Мари, ты тоже ударь меня. Ударь меня так же сильно, как больно было тебе.

И в этот миг Мари с громким хлопком ударила меня ладонью по щеке. Когда я подняла глаза, Mapи смотрела на меня с испуганным выражением лица.

— Не говорите глупостей! Ведь это сделала даже не госпожа Флоренс, так почему вы ведете себя так?

— Но эти следы...

«Ты дорожишь ею?» — донесся до меня шепот Чан Хён Джи. Она словно говорила сама с собой, но у меня не было сомнений: это было сказано мне. В голове эхом отдался ядовитый, полный злобы крик. Мои губы задрожали.

«Она наблюдала. Так же, как и я наблюдала за ней».

Я думала, что Чан Хён Джи уже мертва. Её тело умирало и казалось, что оно в любой момент могло перестать дышать. Раз её затянуло в такое тело, то она, естественно, никак не могла быть жива.

Чан Хён Джи, должно быть, наблюдала за мной во сне, точно так же, как и я когда-то.

Будучи запертой в умирающем теле.

Когда я вернулась в своё тело и увидела Хелен, то позавидовала ей.

Она наверняка видела всё: и то, как я побежала к отцу и Блейку, и то, как я притворилась ею, лишь бы вкусить хоть немного любви, которая мне не принадлежала.

И даже то, как я, бросив всё, сбежала, а потом валялась на улице в крови.

Как же, должно быть, ей было смешно. Наверное, она чувствовала себя победительницей? Глядя на моё жалкое состояние, та женщина, возможно, окончательно убедилась в том, что моя жизнь была подготовлена специально для неё, и что я терплю такие муки лишь потому, что не являюсь настоящей хозяйкой тела.

И к сожалению, даже я думала, что эта жизнь мне не принадлежит.

Хотя страдаю именно я.

Чан Хён Джи сказала, что не сдастся. Она сказала, что обязательно вернет себе это тело, и теперь моя жизнь — это её жизнь.

Я спокойно жила, полагая, что она умирает, погруженная в боль и одурманенная лекарствами, но в итоге потеряла контроль над собственным телом, пусть и на короткий миг. Та женщина может в любой момент завладеть моим телом.

Какая же ты идиотка, Флоренс. Мне xотелось удариться головой об стену.

Почему я думала, что всё закончилось? Почему я была уверена, что она мертва, а я победила? Этому ведь не было подтверждения. Я могу продолжить жить только после того, как она умрёт, а её возвращение станет невозможным.

— Лайнус, Лайнус спасёт меня!

Это был не просто гневный крик умирающего человека.