Несмотря на бледный цвет лица и запавшие глаза, её взгляд был полон ярости и намерения убить. С трудом верилось, что ещё мгновение назад она плакала так сильно, что её слёзы могли заполнить обе ладони. На коже всё ещё отчетливо виднелись багровые следы, но теперь в ней было невозможно узнать человека, который только что рыдал навзрыд.

Энох ненадолго задержал взгляд на Флоренс, которая казалось абсолютно непоколебимой.

Всё такая же гордая и всё такая же хрупкая. Даже сейчас, будучи сломленной и находясь на самом дне, она точно так же, как и прежде, кусала губы, словно терпела страшное оскорбление. Лишь теперь, на расстоянии от неё, а не тогда, когда он обнимал плачущую Флоренс, он по-настоящему осознал, что она вернулась.

Всё потому, что прежде он никогда не ощущал её горячего дыхания, обжигающего плечо, не видел слёз, которые она отчаянно пыталась сдержать, и не чувствовал тонких пальцев, сжимавших его в попытке оттолкнуть. По правде говоря, раньше она прикасалась к нему лишь тогда, когда давала пощечину или от отчаяния хватала за руку.

Между Энохом и Флоренс всегда была именно такая дистанция. Два шага, три шага. Расстояние, на котором они были близки, но при этом оставались абсолютно недосягаемы друг для друга.

«Как я это понял, если мы не обменялись ни единым словом?»

Было заметно, что не только Кит, но и сама Флоренс не спешили верить этим словам. Однако Энох с самого первого мгновения, как увидел её, понял: перед ним не та «Флоренс».

«Она» стала кем-то другим.

Кем-то, кого он не знал.

В голубых глазах «Флоренс» отразился его силуэт, и они изящно сузились в улыбке. Синева, укрытая тенью длинных ресниц, была невероятно красива, но в то же время настолько отвратительна, что по его коже пробежали мурашки.

Флоренс так не улыбалась. Она просто не умела делать это настолько мило, чтобы окружающие таяли перед ней. Эти легкие, как весенний ветерок, движения, этот взгляд, полный уверенности, что все её любят, эта манера речи…

Прикрывшись потерей памяти, оно присвоило себе тело Флоренс.

Он не мог не понять.

Ведь Энох всегда наблюдал за Флоренс.

Его тошнило от самого себя.

— Можешь уделить мне минутку?

— Хочешь пойти к Мари?

Флоренс едва заметно кивнула. Задавая вопрос Киту, она даже не взглянула на Эноха. Тот без малейших колебаний ответил ей согласием.

— Я усыпил её магией, так что вряд ли она скоро проснется.

— Так даже лучше.

— На сколько?

— На минут тридцать.

— Я приду за тобой.

— Спасибо.

Слова благодарности сорвались с её губ совершенно естественно. Энох, не в силах больше сдерживать подступающее раздражение, гневно нахмурился.

Они говорили, что прошло чуть больше трех недель. С момента их знакомства не прошло и месяца…

И всё же Флоренс вела себя с Китом совершенно непринужденно. Просила о помощи, полагалась на него, благодарила... В то время как с Энохом ей было тяжело перекинуться даже парой слов или принять его помощь. Этот контраст бросался в глаза даже во время их короткой беседы.

Флоренс с трудом поднялась на ноги. Кит тут же встал вслед за ней. Он протянул руку, словно собираясь помочь ей, но Флоренс отказалась от помощи. И только в этот момент Энох заметил, что она слегка прихрамывает.

«Что, чёрт возьми, произошло?»

Он ещё не знал всего, что произошло. Его переполняла ярость.

— Твоя нога...

— ...Всё нормально. Она уже практически восстановилась.

Сдавленный голос Эноха, даже для него самого, прозвучал резко. Флоренс же ответила равнодушно и вышла из комнаты.

В комнате, где остались только Кит и Энох, долгое время царила тишина. Кит, который при Флоренс так охотно лез на рожон, теперь наедине с Энохом почему-то виновато косился на него. Возможно, он подумал, что Энох глубоко потрясен случившимся.

— Эй, ты в порядке? – осторожно спросил Кит.

А ведь совсем недавно Кит готов был вцепиться ему в грудки. Энох тихо вздохнул.

— Что, если нет?

— Ну вот, опять за своё...

— ...Когда ты собирался мне об этом рассказать?

Прошло уже более десяти дней с тех пор как сгорели трущобы, а капитан ордена «Голубого рассвета» и его ближайшие соратники взяли длительный отпуск и покинули столицу, чтобы отправиться на поиски пропавшей маркизы. Хотя Энох и слышал про это, ему и в голову не могло прийти, что причиной исчезновения маркизы станет возвращение Флоренс.

Энох прикусил внутреннюю сторону щеки.

— Когда ты планировал показать её мне, Кит?

— Когда ей станет лучше.

— …

— На самом деле, сейчас она ещё более-менее в порядке. Когда я подобрал её, избитую до полусмерти, то вообще сомневался, выживет ли она. А уж когда трущобы полыхнули, и пришлось бежать... Слушай, Энох. Если бы ты сам увидел её в том состоянии, в котором она была, тебе было бы ещё хуже, чем мне, уж поверь!

Кит поморщился, а в его глазах промелькнула боль. Эноху было искренне жаль кузена, но в то же время его безумно злило, что сам он остался в стороне.

Если бы в тот момент он оказался рядом…

Если бы он узнал о возвращении Флоренс раньше всех…

Если бы он смог первым протянуть ей руку, когда она, оставшись совсем одна, оказалась между ними…

«Если бы только я мог прогнать эту тварь».

Энох устало закрыл глаза руками.

То, что оказалось в её теле, не было ни демоном, ни духом. Он прекрасно знал, что священник здесь бессилен — просто потому, что в своё время сам перепробовал абсолютно все доступные ему способы.

А то, насколько Флоренс в плохом состоянии, была ясно и без объяснений Кита. Сидя в кресле, она выглядела измученной, словно не спала несколько ночей подряд. Но он и в мыслях не допускал, что она не может нормально ходить…

Всё потому, что она не могла заставить себя попросить о помощи. Потому что она не знала, как использовать человека, который любил её. Она лишь гордо задирала подбородок, не способная ни на что другое, кроме как ломаться.

Из-за этой своей горькой уязвимости она, как и прежде, заставляла исходить кровью сердце того, кто её любил.

— Ты слишком резок. Она же на грани, от любого слова взорваться может. Сам посмотри, что только что было — ты же её чуть до слёз не довёл!

— Она не плачет передо мной.

— А что тогда сейчас было?

— …Я впервые видел её такой.

— Послушай, я правда собирался сразу же отвезти её к тебе, но чем больше я её слушал, тем яснее понимал: вся её семейка — те ещё собаки. А ты ведь, как ни крути, связан с ними…

— Значит, поэтому ты решил скрыть её от меня?

— Думал рассказать позже, когда ей станет немного лучше...

Конечно, он понимал, что в любом случае не смог бы выиграть много времени.

С самого начала Кит пришел к выводу, что они никогда не освободятся, если не убьют Лайнуса, командира рыцарей ордена «Голубой рассвет». Этот мужчина, будто вылепленный из чистой одержимости, ни за что бы не отпустил Флоренс. Он не умел отступать со словами «ничего не поделать» — ведь до сих пор он всегда получал абсолютно всё, чего бы ни пожелал.

Такие ублюдки не сдаются, пока их не затопчут до смерти.

Каким бы выдающимся магом ни был Кит, в одиночку против Лайнуса он бы не выстоял. Даже в поединке один на один шансы были ничтожны, а ведь Лайнус к тому же командовал элитным рыцарским орденом. Он бы не смог в одиночку убить Лайнуса, защищая при этом Флоренс и Мари, которые пока ничем не могли помочь. Поэтому помощь Эноха была жизненно необходима, и всё же Кит под любыми предлогами изо дня в день откладывал их встречу.

Как Кит уже ранее говорил, главной причиной оставалось нестабильное состояние Флоренс. Энох Хейнс был безжалостным и острым на язык человеком, который к тому же был тесно связан с семьёй Сеймур. Благодаря Мари она только-только начала обретать душевный покой, и Кит боялся, что Энох напомнит ей о семье.

По правде говоря, Кит втайне опасался Эноха Хейнса, не зная, сколько именно тому известно и можно ли вообще ему доверять. Он, конечно, не считал кузена подонком, но что, если тот, подобно остальным Сеймурам, тоже приложил руку к издевательствам над Флоренс?

Поэтому Кит не знал, как ему поступить.

Однако, когда он сказал ему, что «настоящая» Флоренс вернулась и увидел его лицо, Кит сразу же решил поверить ему.

Маска ледяного безразличия, которая прежде так раздражала на его лице, вдруг поплыла и растаяла, словно лёд под палящим солнцем. Наверное, увидь Флоренс его в этот миг, тоже изменила бы свое мнение об Энохе Хейнсе.

— Будь ты проклят, Кит!

— Я слушаю. Говори.

Энох крепко зажмурился.

— Я так зол, что чувствую, будто вот-вот сойду с ума.

— Вижу.

Кит похлопал кузена по плечу в качестве утешения. Сделав глубокий вдох, Эноху стало немного легче дышать.

С того самого мгновения, как Энох своими глазами увидел Флоренс, он отчаянно пытался подавить что-то, что нарастало внутри него. Он не знал, как быть. В груди всё горело, а мысли путались. Флоренс... Даже её тонкие, как стебли травы, пальцы, которыми она обнимала его, были покрыты ранами.

Вид этой невинной души, которая отказывалась сдаваться, несмотря на отвержение и ненависть со стороны семьи и многочисленные раны, была растоптана и растерзана до предела, заставил его сердце сжаться от невыносимой боли.

Он просто хотел, чтобы Флоренс улыбалась.

Вместо того чтобы напрасно вымаливать крохи тепла и калечить себя, она должна была купаться в любви и быть счастливой. Энох отчаянно желал доказать ей: рядом есть тот, кто любит её без памяти. Но его голос так и не был услышан. Его чувства лишь приносили ей боль, вынуждая его раз за разом отдаляться, чтобы не ранить её ещё сильнее.

Пожалуйста, забудь об этой глупой привязанности, не пресмыкайся перед ними и перестать калечить себя.

Флоренс должна была навсегда вычеркнуть семью Сеймур из своей жизни. И ради этого Энох был готов на всё, даже если она его возненавидит.