Святая дева, сорвавшаяся с поводка.

После того как Астрия устроила этот немыслимый переполох, Крашу не видел её вплоть до самого отъезда из Фримана.

Если вкратце, то после своего «выступления» потерявшая самообладание Астрия тут же сбежала.

А стоило Крашу попытаться её найти — она мгновенно давала дёру, так что поймать её не представлялось возможным.

Видимо, она сама была до смерти смущена собственной выходкой.

«И при этом умудрилась же так опозориться, даже не моргнув глазом».

Крашу, недоумевая, коснулся своих губ.

Ему казалось, что он до сих пор ощущает прикосновение её губ, которыми она тогда, ни с того ни с сего, впилась в него.

Кажется, до регрессии Астрия не была настолько решительной.

Крашу принялся вспоминать, что же в этой жизни пошло иначе.

Конечно, многое изменилось.

Но если говорить именно об отношениях с противоположным полом, то здесь отличия были особенно яркими.

«…Помолвка?»

Крашу подумал о помолвке, которая всё ещё оставалась в силе.

До регрессии, к тому моменту, когда он впервые встретился с Астрией, его помолвка была уже давно расторгнута.

Да, это произошло позже нынешнего времени, но факт оставался фактом: отношений с Бьянкой не существовало.

«Разве помолвка не должна была предотвратить подобное?»

Крашу полагал, что если он женится на Бьянке, то проблема отпадет сама собой.

Однако, глядя на Астрию, он понял, что это решение — лишь иллюзия.

[ Люди устроены так, что чем выше стена, тем сильнее хочется её сжечь. ]

Крашу решил не прислушиваться к бессмысленному бормотанию Кримсон Гарден.

Так или иначе, пора было возвращаться.

Из-за масштабов произошедшего Фестиваль Богов был досрочно завершен в атмосфере полнейшего хаоса.

Горожане, конечно, были разочарованы, но новость оказалась такой сочной, что весь город только и делал, что судачил о ней с утра до ночи.

Ведь нет ничего интереснее, чем перемывать кости своей же власти.

Крашу собрал вещи и собирался покинуть храм, когда…

Тук-тук.

Кто-то постучал в дверь его комнаты.

— Входи.

Кто бы это ни был, скрываться ему было незачем.

На пороге показалась совершенно неожиданная гостья.

Женщина в облачении жрицы, чьи голубые волосы сразу бросались в глаза.

Самый молодой кардинал, Мирей Беакис.

Она пришла к нему сама.

Крашу с легким недоумением смотрел на неё.

В конце концов, не было ни единой причины, по которой она могла бы искать встречи с ним.

В то же время взгляд Крашу зацепился за предмет в её руках.

— Это…

— Крашу-ним, это подарок от Фримана. В знак признательности за то, что вы разрешили этот инцидент.

Лицо Крашу вытянулось от изумления.

То, что она принесла, было чем-то совершенно немыслимым.

— Вы хотите отдать мне Святой Меч?

Один из десяти Небесных Мечей и величайшая реликвия Фримана.

Святой Меч.

Мирей пришла, чтобы передать его ему.

— Что это значит?

Очевидно, во Фримане решили, что раз уж так вышло, им выгоднее использовать Крашу в своих интересах.

Они не могли допустить ошибок в ходе только что начавшейся религиозной революции.

Сам Крашу не стал возражать.

В конце концов, он точно так же использовал Фриман в своих целях.

Но он никак не ожидал, что платой за это станет Святой Меч.

Мирей, заметив его реакцию, криво усмехнулась.

— Они просто хотят, чтобы символ Фримана всегда был рядом с вами.

Мирей вместе с Крашу противостояла оппозиции, пытаясь защитить Астрию.

Этот поступок шел вразрез с волей её отца, но она совершила его, следуя собственным убеждениям.

«Символизм».

Всё верно: Фриману нужно было лишь одно.

Чтобы Крашу, владеющий их символом, вписал себя в легенды.

«А они хитры».

Ведь благодаря этому Фриман сможет паразитировать на имени Крашу и Святом Мече еще добрую сотню лет.

— Религиозная революция, новая вера… в конце концов, всем этим руководят всё те же люди.

Методы и средства остаются неизменными.

В глазах Мирей не было никакой разницы между оппозицией и прежней Священной королевской семьей.

Крашу некоторое время смотрел на неё, а затем тихо спросил:

— Вы уверены, что вам стоит говорить такое?

Она ведь тоже принадлежит к Фриману.

За такие слова её наверняка ждало суровое наказание.

— Всё в порядке. Мне обещали, что если вы примете меч, то всё будет прощено.

— Кардинал Мирей, вы тоже довольно коварны.

— Я лишь пошла в отца.

На её губах заиграла улыбка, в которой, несомненно, читались черты Терсады.

Крашу на мгновение перевел взгляд на Святой Меч.

В отличие от «Громовержца», этот клинок, ослепительно белый, был украшен золотой гравировкой.

От него исходила густая, почти осязаемая божественная энергия.

— Тот, кто владеет Святым Мечом, получает возможность использовать божественную силу.

Стоит наполнить клинок аурой, как она тут же преобразуется в священную энергию.

Слова Мирей окончательно подтвердили ценность меча.

Божественная энергия — единственное, помимо ауры, средство, способное дать отпор силе Искажения мира.

Это не навык, дарованный богом, а сама суть божественной силы, вложенная в предмет.

И сейчас эта мощь была заключена в мече.

«Это тоже своего рода навык».

Навык, которым наделили не человека, а сталь.

«Постойте».

Крашу несколько раз сжал и разжал ладонь, свободную от меча.

Интересно, сработает ли «Черный капюшон» на Святом Мече?

«Шанс есть».

Хотя аура, как сильнейшее противодействие Искажению, важнее для Крашу, божественная энергия была сосудом иного рода.

Ведь это тоже своего рода божественная мощь, похожая на навыки.

«Если скормить это Сагье…»

Может быть, удастся увеличить объем сосуда еще сильнее.

[ Кажется, ты снова замышляешь что-то безумное. ]

Кримсон Гарден, сидевшая на столе, насмешливо подала голос.

Крашу не ответил, лишь повесил Святой Меч на пояс.

В конце концов, попробовать стоит всё.

Это один из десяти Небесных Мечей.

Пусть Крашу он был не так уж необходим, но он мог стать идеальной наживкой, чтобы выманить Красную ведьму Аделлу.

«Это был меч Артура».

Для Аделлы, обожавшей всё, что было связано с Артуром, этот предмет был бесценен.

Крашу решил, что иметь его при себе — предусмотрительный шаг.

— Говорят, владение Святым Мечом иногда дарует встречу с самим богом.

Пусть же владельца этого меча, Крашу-ним, всегда хранит божественная милость.

Мирей даровала ему благословение, подобающее кардиналу.

— Я не забуду, что остался в долгу за свою жизнь.

Крашу коротко усмехнулся словам о «слуге черной ведьмы».

Они оба поставили точку в этом деле, не оставив друг другу лишних вопросов.

— Надеюсь, скоро увидимся в Академии.

С этими словами она попрощалась и ушла.

Как она и сказала, их пути наверняка скоро пересекутся в стенах академии.

Собрав вещи, Крашу поднялся и решил воссоединиться с Асланом.

В конце концов, неожиданный подарок от Фримана оказался весьма кстати.

Он открыл дверь своей комнаты и вышел в коридор.

За окном…

Там и сям пробивалась ранняя осенняя листва.

Фестиваль Богов начался на стыке сентября и октября.

Значит, уже наступил октябрь.

«Уже осень».

Как же много всего успело произойти за этот короткий срок.

«Да и скорость моего развития возросла многократно».

После поступления в Академию Рахельн Крашу рос не по дням, а по часам.

Конечно, это была бесконечная череда мучений, стоивших ему пота и крови.

Но теперь он достиг уровня, на котором мог быть уверен в своих силах.

«И всё же, почему я всё ещё чувствую нехватку?»

Вероятно, дело в недавнем столкновении с Енмой.

Вложить все силы и добиться лишь пары ожогов?

Пусть Енма и считается одним из сильнейших в Иксионе, для Крашу это был серьезный удар.

«Они не дают мне даже шанса возгордиться».

Хотя об этом мало кто знал, но Иксион сейчас действовал по всему миру.

Как выяснилось, украденный Енмой предмет был ни чем иным, как эскизом Святого Грааля.

Что бы они ни задумали, ясно было одно: ничего хорошего от этого ждать не стоило.

«Мне всё ещё недостаточно».

В глазах Крашу снова загорелась холодная ярость.

Несмотря на то, что среди сверстников, за исключением Шарлотты, его уже никто не мог догнать, он всё равно чувствовал жажду силы.

«Нужно двигаться дальше».

Крашу знал предел своих талантов.

Поэтому путь к силе был лишь один: использовать «Черный капюшон» и красть.

Крашу уже собирался сделать шаг, как вдруг…

За окном, в саду храма Фримана.

Женщина в незнакомом одеянии с распущенными угольно-черными волосами смотрела на опавший лист.

Взгляд Крашу приковался к ней, и он, сам того не осознавая, замер.

В голове пронеслась вспышка воспоминаний.

Лазарет Академии Рахельн.

День, когда он, измотанный в хлам после спарринга, в котором пытался прыгнуть выше головы, проклинал свою никчемную реальность.

「Если так лечить — только хуже сделаешь.」

Она внезапно появилась из окна.

Спиной к солнцу, с лицом в глубокой тени, она загадочно и холодно улыбалась.

「А впрочем, кажется, ты уже всё испортил.」

Те слова, казалось, пронзили его душу насквозь.

Та самая женщина, которую он видел в тот день, сейчас стояла в саду Фримана.

В саду, где, как говорили, часто гулял сам Папа Римский.

Она бродила по саду с таким видом, будто была здесь уже много раз.

Крашу вздрогнул.

И это было естественно.

Он прекрасно знал, кто она такая.

Божество, которое передало единственный навык — «Черный капюшон» — ему, тогда еще студенту Академии Рахельн.

Та самая безымянная девочка, чьи методы контракта отличались от любых других богов.

Почему?

Этот вопрос всплыл в голове сам собой.

В тот же миг вспомнились слова Мирей:

「Говорят, владение Святым Мечом иногда дарует встречу с самим богом.」

Неужели всё дело в мече?

Крашу не знал наверняка.

Но он точно знал одно: у него был «Черный капюшон», и до этого момента он никогда не встречался с этим богом лицом к лицу.

Может, потому, что с того самого дня он больше ни разу её не видел?

Ноги Крашу сами понесли его к ней.

Он перелез через подоконник коридора и ступил в сад.

Девушка, заметив движение, медленно обернулась.

На её лице всё так же сияла нечеловеческая, мертвенно-бледная кожа.

Она посмотрела на него.

Затем её губы медленно изогнулись в улыбке.

Эта улыбка была столь манящей, что на мгновение помутилось в глазах.

— Ну что, твои раны затянулись после того, как ты обманул время?

Следующая фраза заставила всё тело Крашу одеревенеть.

Безымянный бог.

Бог, даровавший ему «Черный капюшон», знал о его регрессии.