Всё, о чем я могла думать на тот момент, - это о том, что парень, который был чуть ниже меня, внезапно вырос.

Я чувствовала его дыхание на своей коже...

— Давай не будем этого делать, хорошо? – настаивала я.

Затем я почувствовала его запах.

Странно. Он пах не сырой камерой, а чем-то более прохладным, свежим...

Более элегантным...

Он пах лилиями.

Неужели это – одно из главных преимуществ главного героя? Я отказалась от этих глупых мыслей. Сюжетная броня редко встречаются в реальной жизни.

П.п.: Сюжетная броня — метафорический непробиваемый доспех, в который одеты основные персонажи приключенческого произведения, его герои и злодеи.

— Вот как... - пробормотал он.

Я вздрогнула. Он опустил свое лицо чуть ниже.

Для чего он сейчас это делает?

Что-то мягкое коснулось моей шеи, затронув ключицы...

Горячее дыхание коснулось моей кожи.

Ох.

Это были его губы. Точно губы. Он только что поцеловал меня.

— Хочешь сказать, что нам нельзя этого делать? - спросил он вновь, а моё волнение лишь усилилось.

— По-погоди, погоди! – запротестовала я. Наверно, он закатил глаза, глядя на меня. Его лицо все еще находилось безумно близко к моей шее. Меня притягивают его ресницы, он смотрит на меня, как на невинную наивную девушку...

Я нервно облизала губы.

— Почему ты не можешь сделать это и со мной? Разве ты не хочешь этого? - продолжал спрашивать он, — Неужели нельзя придумать ни одной причины, чтобы сделать это со мной?

Я сглотнула ком в горле и схватила его за руку. Свободной рукой он придерживал меня за талию, как бы призывая остаться на месте.

В этот момент я почувствовала себя ребенком, который не знает правил этого мира.

Меня будто упрекали за то, что все, что я знала, противоречило этому миру.

— То, что ты сделал, - начала я, — когда поцеловал меня в шею, где ты этому научился?

— А, Мерида рассказала мне, - объяснил он, – сказала не делать этого.

Меня прошиб пот.

— Тогда зачем вообще это делать?

Рикдориан, возможно, был еще маленьким ребенком, когда Мерида заботилась о нем. В детстве для него было естественно прижаться к ней ближе, чем положено. Привязанность к детям всегда была терпима.

Проблема была в том, что теперь, когда он стал старше, то должен был достаточно все понять, что к таким вещам не стоит относиться столь просто.

Если это правда, похоже, я все-таки неправильно поняла Мериду. Она хорошо его обучила.

Я откашлялась.

— Тебе правильно сказали, так что больше так не делай.

Я попыталась отчитать его. Он растерянно нахмурил брови.

Я подождала, пока он снова заговорит. Надеюсь, в дальнейшем таких инцидентов больше не будет. Это слишком хлопотно.

— Тогда, - начал он, — ты придешь навестить меня снова?

Он выглядел как маленький мальчик. Я кивнула, надеясь облегчить его беспокойство, а заодно и свою вину.

— Конечно. Как насчет понедельника?

Я услышала, как он что-то прошептал себе под нос. Было очень похоже на *Намдонгсаенг, но я не была уверена. По какой-то причине этот мир заставил его лишь слегка зажмуриться.

Я чувствовала напряжение в его теле, вызванное нашей близостью.

Следовало бы спросить его, действительно ли он хочет, чтобы его считали чьим-то братом. Но я не смогла произнести эти слова...

*П.п.: Скорее всего, Намдонсаенг – это какое-то произведение, которое было в нашем мире.

Он был слишком смел передо мной. Несмотря на дрожь и явную нервозность, он все равно смог протиснуться вперед и ухватиться за меня, как за спасательный круг.

Все в нем, его тело, голос...

Даже кончики пальцев...

Он никогда не был тем, кого считают младшим братом. Он даже не был похож на того симпатичного соседа, который очень похож на моего брата.

— Это чувство, - снова пробормотал он, — даже сейчас... разве ты не ощущаешь его?

— Все еще думаешь об этом? Даже когда дрожишь как лист, – заметила я.

Он вздрогнул и задрожал еще сильнее. Его лицо раскраснелось настолько, что напоминало помидор. Он отвернулся. Не то чтобы я считала это неправильным, но даже я видела, как покраснели его уши.

— Но я... Хотел бы это сделать, - продолжил он, — Я хочу это сделать.

Он выглядел решительным, но все еще смущенным. Такой невинный, даже когда он просил меня об этом.

Теперь он не мог даже смотреть на меня.

Я почувствовала, как он положил голову мне на плечо и услышала его теплое дыхание.

— Я кое-что заметил, - прошептал он, — Почему ты не смотришь на меня сегодня?

Все мое тело замерло. Он будто знал, какое чувство вины я скрываю. Это заставило меня почувствовать себя очень уязвимой.

Но как я могла смотреть на него? Как я могу смотреть на него в такой близости, когда между нами всего лишь волосок?

— Скажи, что нужно сделать, чтобы ты посмотрела на меня?

Он продолжал умолять, но мне было слишком тяжело даже думать об этом. Я просто не могла этого вынести. Не на таком расстоянии.

— Я знал, - шипел он про себя, — ты не хочешь быть здесь. Ты ведь на самом деле не хочешь меня видеть, верно?

Я слышала, как дрожал его голос, ещё чуть-чуть – и он расплачется. Невыносимо было видеть его. Но не поэтому. Я не могу ему рассказать...

Не могу рассказать ему, как я не хотела его видеть, если он собирался просто отправить меня в прежде временную могилу. Когда он стал настолько доверять мне, что позволил себе быть настолько беззащитным?

Я судорожно вздохнула.

— Это неправда, – это все, что я могла сказать ему сейчас.

— Тогда...

— Шшш, - успокоила я его, — оставим это на потом. Хорошо?

Я видела, что Рикдориан колеблется, даже когда он начал отступать от меня. Тепло, которое я ощущала, тоже ушло, распространяя холод по моему телу.

Слышала, что температура тела животного обычно выше, чем у человека. Так ли это? Было ли тело Рикдориана от природы теплее моего? Сложно сказать.

Я редко видела, чтобы он дрожал в этой камере, когда бы я ни приходила сюда, даже когда под землей должно быть холодно, он не дрожал. За исключением, может быть, того раза, когда он болел после побоев, полученных от отца.

Даже когда он начал отстраняться, что-то во мне кричало, чтобы он этого не делал. Когда я взглянула в его глаза, они словно призывали меня держаться за него...

Не отпускать его, как он не отпускает меня.