Глава 2. В одно мгновение, словно фейерверк

…Кажется, мне приснился какой-то уж слишком эротический сон.

Почему-то я нарядил взрослую Миори в школьную форму. У меня что, настолько извращённые вкусы?

Что вообще творит моё «я» из «правильного будущего»? Хотя это же просто сон, да?

Да это уже скорее неправильное будущее. Особенно по части моих наклонностей.

В последнее время мне часто снятся до странности живые сны. Неужели это от неудовлетворённости?

Это было продолжение той линии мира, где я не совершил прыжка во времени, — «правильного будущего», недавно уже приходившего ко мне во сне.

Может, сказался разговор с Хикари в Caribbean Beach?

Для простого сна он слишком реалистичен, да и помню я его на удивление ясно.

Уже то, что происходящее во сне кажется мне логичным, ужасно странно.

Обычно во снах всё куда беспорядочнее. Например, действие идёт в старшей школе, а там вдруг появляется одноклассник из средней; или я непонятно почему оказываюсь за границей с кем-то из старших коллег. Проснёшься, обдумаешь — и ситуация совершенно бессмысленная. Да и сам сон после пробуждения помнишь лишь обрывками.

Вот это и есть обычный сон.

А здесь я уже вижу продолжение предыдущего сна. Это точно ненормально.

…Но предполагать, будто какая-то сверхъестественная сила позволяет мне подсматривать за собой из параллельного мира, — это уже слишком. Хотя, раз уж я сам совершил прыжок во времени, теперь вроде бы возможно что угодно. И всё же пока никаких странностей, кроме моего прыжка во времени, не происходило. Значит, куда вероятнее, что мне просто снится очень реалистичный сон. Я машинально поискал в смартфоне слово «сон», и первым мне попалось утверждение: «проявление инстинктивных желаний». Нет-нет… быть не может. Не может такого быть!

Если моё инстинктивное желание — наряжать взрослую Миори в школьную форму, это куда более серьёзная проблема. Так что пока решим, что тут замешано нечто сверхъестественное.

— Да-а, сколько же в мире загадочных происшествий. Ха-ха-ха!

— Братик, чего ты смеёшься сам с собой? Страшно вообще-то.

Оказалось, Намика приоткрыла дверь и выглядывала из-за неё.

— Я же говорил: не открывай дверь в мою комнату без спроса.

— Ну-у, ты же даже стука не замечаешь.

Ворча, Намика вошла и села на кровать.

— И вообще, зачем ты ко мне пришла?

— Давай вместе позавтракаем.

Сказав это, Намика принялась болтать ногами, свесив их с кровати.

Не верится, что это та же самая девочка, которая в первом круге только и делала, что смотрела на меня с презрением.

Уж больно ей хочется моего внимания. Похоже, пора подозревать, что у неё братский комплекс.

— …Ты ко мне не слишком привязалась? Всё-таки я Нацуки — вот тебя и тянет.

— Чё? Фу, мерзость. Лучше бы ты сдох.

Взгляд Намики мгновенно стал ледяным. Я всего-то немного пошутил…

Зато она сразу напомнила мне Намику из первого круга — аж ностальгия взяла.

＊

Мы с Намикой вместе позавтракали.

Сегодня на завтрак были кукурузные хлопья. И не надо называть это халтурой. Вот таким завтрак и должен быть. Как бы я ни любил готовить, каждое утро возиться с чем-то сложным всё равно лень.

— Братик.

Намика окликнула меня с места напротив.

— Что?

— Э-э… ну…

Намика замялась, явно не зная, как сказать.

Неужели это… признание? Она любит своего братика?!

— Я хотела попросить… поможешь мне с учёбой?

Ничего такого и близко не было. Ну да, разумеется.

Намика уже училась в выпускном классе средней школы. То есть вовсю готовилась к поступлению.

На летних каникулах она ходила на летний интенсив в подготовительном центре, а дома в основном тоже училась.

Намика вообще серьёзная. И оценки у неё всегда среди лучших.

— До обеда я свободен.

— …Правда? Спасибо.

Лицо Намики смягчилось от облегчения.

…И всё-таки почему она так ко мне привязалась?

Не сказать, чтобы я обращался с ней сильно иначе, чем в первом круге.

А, хотя теперь я часто ей готовлю. В первом круге я увлёкся готовкой уже после поступления в университет, когда стал жить один, так что для Намики никогда не готовил. Так вот в чём разница — прикормил?

— Тогда идём ко мне.

Дожевав хлопья, я пошёл за Намикой в её комнату.

Я давно туда не заходил. Возможно, вообще с тех пор, как она училась в начальной школе.

На письменном столе были разложены учебники, пособия и тетради.

— Я хотела спросить вот про это…

Похоже, она заранее отметила все задачи, с которыми не смогла справиться.

Намика способная. Она не из тех, кто заявляет: «Я даже не понимаю, чего именно не понимаю».

— Братик, ты разберёшься?

— Конечно. Братик у тебя вообще-то первый по успеваемости во всей параллели.

Я заявил это с самодовольным видом, но Намика совершенно серьёзно ответила: «Ага. Я правда считаю, что это круто».

…Я никак не ожидал, что она просто согласится, и сам потерял дар речи.

— Я тоже хочу быть похожей на тебя, братик.

Сев на стул и повернувшись к столу, тихо произнесла Намика.

У моей родной младшей сестры началась фаза «дере». Что мне теперь делать?

— Хватит смущаться, давай уже объясняй.

Намика развернулась ко мне на вращающемся стуле и одарила укоризненным взглядом.

— А-а, да… Кхм! Тогда начнём.

Кашлянув, чтобы скрыть замешательство, я принялся разбирать с ней задачи, которые она не понимала.

База у неё крепкая, поэтому схватывала она быстро. Отличная ученица.

Через два часа она уже могла решить все задачи, которые прежде ей не давались.

— Может, немного передохнём?

— Ага. Спасибо, братик.

Я пошёл в гостиную и сел на диван.

Намика приготовила мне холодный кофе, что было для неё необычно.

— …Это в благодарность за помощь с учёбой.

— Ха-ха, понятно. Спасибо.

Со своим стаканом холодного кофе Намика села рядом со мной.

— Как подготовка к экзаменам?

— М-м… нормально вроде.

— А куда ты вообще хочешь поступать в первую очередь?

В первом круге она, кажется, поступила в Женскую старшую школу Маэбаси.

— …В Рёмэй.

Тихо пробормотала Намика.

— Правда?

— Потому что тебе там, похоже, очень нравится.

…Похоже, я изменил и её выбор школы.

Хорошая это перемена или плохая, я судить не мог.

— На пробном экзамене у меня была категория B. Если ещё немного позаниматься, думаю, поступлю.

Если уже летом у неё прогноз B, то можно считать, что всё почти наверняка будет в порядке.

Вообще-то с её уровнем можно было целиться и в школу с куда более высоким конкурсным рейтингом.

— Если поступишь, целый год будем ходить в одну школу.

— …Ага.

Намика коротко кивнула.

…Сегодня она слишком уж покладистая — даже сбивает с толку.

— Слушай, а когда ты успел так хорошо учиться?

— Что?

— До поступления и сразу после ты только и делал, что качался, и я вообще не видела, чтобы ты учился. А потом вдруг стал первым по успеваемости. Хотя вступительные сдал едва-едва…

— …Я просто внимательно слушал на уроках.

Только это я и мог ответить.

Вопрос Намики был, в общем-то, вполне закономерен.

Ведь именно семья видит мои перемены лучше всех.

— И с гитарой, и с пением, и с готовкой — со всем так… Ты будто разом научился всему на свете. У тебя есть какой-то секрет? Или ты тайком тренировался там, где я не видела?

— …Второе.

В том, что я тренировался там, где Намика не могла видеть, лжи не было.

Вот только тренировался я в «мире до прыжка во времени» — это уже почти жульничество.

＊

Так или иначе, пообедав вместе с Намикой, я вышел из дома.

Сегодня впервые за долгое время у меня не было ни клуба, ни подработки. Точнее, я специально освободил день.

Потому что сегодня после свидания с Хикари мы все собирались на фестиваль фейерверков.

Само свидание с Хикари было учебной встречей — мы собирались расправиться с домашним заданием на каникулы.

Утром я ещё и занимался с Намикой, так что весь день невольно оказался посвящён одной только учёбе.

Но всё же это свидание отличалось от обычных.

А всё потому, что заниматься мы собирались — ни много ни мало — у Хикари дома!

Я доехал на электричке до станции Такасаки, а оттуда прошёл пешком минут пятнадцать — там и стоял дом Хикари.

Нужно было миновать дом Нанасэ, куда я приходил зимой, и пройти ещё немного дальше.

Это оказался невероятно солидный частный дом. Хотя нет, по размерам его вполне можно было назвать особняком.

Конечно, я примерно этого и ожидал, но, увидев всё своими глазами, всё равно невольно оробел.

Ну, Сэй-сан всё-таки вице-президент не последней компании. Разумеется, деньги у него водятся.

— Добро пожаловать, Нацуки-кун.

Стоило мне позвонить в дверь, как изнутри послышался быстрый топот.

Хикари — в очках и с собранными волосами — так поспешно распахнула дверь, будто бежала к ней со всех ног.

Она выглядела точно так же, как прошлым летом, когда писала роман в кафе.

Сегодня у нас учебная встреча, вот она и перешла в рабочий режим. Такая Хикари тоже казалась непривычной и милой.

— А родители?

— Папа на работе, мама ушла по магазинам.

Честно говоря, я изрядно нервничал, но, услышав это, с облегчением выдохнул.

Я и думал, что Сэй-сан будет на работе, но, выходит, её мама тоже ушла.

— Может, они специально решили нам не мешать?

— …Наверное. Сказали, что вернутся только поздно вечером.

Слегка покраснев, Хикари коротко кивнула.

Иными словами, сейчас мы с Хикари останемся в её доме вдвоём.

Вечером мы пойдём на фестиваль фейерверков со всеми, но до тех пор нас никто не увидит.

— Раз мы вдвоём… значит, можем делать что угодно.

Тихо пробормотала Хикари.

Ч-что угодно? Нет-нет, что угодно мы… всё-таки не можем!

Это уже слишком смело. Хотя, может, она вообще не это имела в виду.

— Мы ведь заниматься собирались?

— Д-да, точно. Что я вообще такое говорю? Ха-ха-ха-ха…

Хикари принялась обмахивать ладонями пылающее лицо и попыталась свести всё к шутке.

…Да она совершенно очевидно именно это и имела в виду!

— …

— …

Повисла какая-то неловкая тишина.

Но уж в этом-то я, по-моему, точно не виноват!

— Л-ладно, для начала покажу тебе комнату!

Хикари поспешно отвернулась и повела меня за собой.

Я разулся и пошёл следом. Одна только длина коридора никак не вязалась с обычным жилым домом.

Мельком взглянув на огромную гостиную, я поднялся по лестнице.

На втором этаже Хикари открыла первую же дверь и вошла внутрь.

— Проходи.

— С вашего позволения…

Комната Хикари, куда я впервые попал, была обставлена довольно просто.

По сравнению с комнатой Нанасэ, заваленной всякими отаку-штуками, здесь казалось очень просторно.

Хотя сама комната была не то чтобы гигантской. Где-то восемь татами — около тринадцати квадратных метров.

Здесь стояли кровать, полки, письменный стол и стул. Ближе к центру лежал ковёр, на нём — большой столик, а по обе стороны от него — напольные подушки.

— Я принесу чай, а ты пока садись.

— Спасибо.

Как и велела Хикари, я сел на подушку и стал ждать чая.

Но почему-то никак не мог успокоиться и всё оглядывал её комнату.

На письменном столе стоял открытый ноутбук.

На экране виднелся недописанный роман. Наверное, тот самый молодёжный научно-фантастический роман, о котором она недавно рассказывала.

Похоже, Хикари и сегодня упорно шла к своей мечте стать писательницей.

— Заждался-я?

Хикари вернулась с подносом, на котором стояли стаканы с холодным ячменным чаем.

Потягивая принесённый чай, я достал из сумки учебные принадлежности.

— Хикари, сколько заданий ты уже сделала?

— А? Ну-у… пока ни одного.

Теперь понятно, почему она так мялась: Хикари ответила с явным смущением.

— Но половина каникул уже почти прошла…

— Н-ничего, как-нибудь справлюсь! У меня же хорошие оценки!

И правда, примерно с прошлой зимы успеваемость Хикари заметно выросла.

А после перехода во второй класс она всё время держалась среди лучших в параллели.

Но даже если сами задания давались ей легко, их всё равно было очень много.

— Ладно, давай начинать.

— Давай!

…Впрочем, в этом году и я был не в том положении, чтобы читать Хикари нотации. Увлёкшись клубом и подработкой, я закончил лишь около двадцати процентов заданий. Так дальше нельзя. Я совершенно не хотел в последний день каникул в панике доделывать всё разом. До вечера нужно было хоть сколько-нибудь продвинуться.

Когда мы наконец взялись за задания, время потекло в полном молчании.

Слышались лишь тиканье часов да шорох механических карандашей по тетрадям.

Я украдкой посмотрел на Хикари: она с поразительной сосредоточенностью решала одну задачу за другой.

— М-м-м…

Но, похоже, ей попалась сложная задача, и она озадаченно нахмурилась.

Хикари посмотрела на меня. Наши взгляды встретились.

— А-а, Нацуки-кун отвлекается.

— Ну-ну. Что-то не получается?

Проворчав: «Сменил тему…», Хикари придвинулась ко мне.

— Вот это…

— Понятно. И правда запутанная задача.

— А как её решать?

— Нужно либо дважды применить бином Ньютона, либо воспользоваться мультиномиальной формулой.

— А-а… вот как надо.

После короткого объяснения Хикари кивнула — теперь всё стало понятно.

Даже в математике, которая давалась ей хуже всего, она стала разбираться гораздо лучше.

По сравнению с прошлым годом мест, где Хикари спотыкалась, стало намного меньше.

Пока мы вместе делали домашнее задание, мне почти не приходилось ей что-то объяснять.

— Может, немного отдохнём?

Предложила Хикари, широко потягиваясь.

Когда она подняла руки, одна часть её тела невольно оказалась особенно заметной.

Взгляд сам собой потянулся туда, но я поспешно отвернулся. Сокрушительная сила…

— …Ты смотрел, да?

— …Нет. На что вообще?

В последнее время, заметив мой взгляд, Хикари всё чаще нарочно обращала на это внимание.

Раньше она, наверное, тоже всё замечала, но делала вид, что ничего не произошло… Что, виноват тот, кто смотрит? Да, признаю.

Мы оба, смущаясь, сделали шаг навстречу и перешли новую для нас границу — но дальше не зашли. Меня тревожило другое: тело словно само знало, что делать, хотя я никогда этому не учился. Эта пугающая уверенность перекликалась со сном о взрослом будущем — будто тело помнило то, чего я не переживал.

Наши смартфоны, лежавшие на столе, одновременно завибрировали.

Я взглянул на экран — пришло уведомление RINE.

В группе «Семейка Нацуки» появилось сообщение от Уты: «Мы уже скоро выдвигаемся!»

Я посмотрел на часы: уже четыре часа дня.

Встреча перед фестивалем фейерверков была назначена на шесть. Нам тоже пора начинать собираться.

Я снова посмотрел на Хикари. Она была совсем близко и смотрела на меня, ожидая ответа.

Почему-то в этот миг она напомнила мне повзрослевшую Миори.

— …Пойдём собираться.

— …Ага.

Я ответил, осторожно отводя взгляд, и Хикари кивнула.

＊

Мы молча направились вместе к станции Маэбаси.

Из-за фестиваля фейерверков вагон был заметно теснее обычного.

Нам с Хикари каким-то чудом достались места, и мы молча сидели рядом.

Повисла странная тишина — я даже не понимал, неловкая она или нет.

Поддавшись атмосфере момента, я натворил невесть что.

И теперь предстояло как ни в чём не бывало веселиться со всеми…

— …К-как мне теперь смотреть им в глаза?

Похоже, Хикари думала о том же: её щёки вспыхнули.

— Ведь мы только что… такое делали…

Хикари смущённо съёжилась и обхватила себя руками.

— …Не говори это вслух.

Вообще-то это ты сама всё начала!

Хотя я тоже послушно поддался, так что и моя вина тут есть.

— Слушай, Нацуки-кун… ты раньше с кем-нибудь делал что-то такое?

— …Нет.

— Э-э, правда?

Почему-то Хикари смотрела на меня с явным недоверием.

— Я не вру.

И действительно — ни слова лжи.

В памяти на миг всплыла Миори, но это происходило лишь во сне.

— М-м-м… и правда не врёшь…

Долго всматривавшаяся в меня Хикари наконец вынесла такой вердикт.

— …Как ты поняла? Хотя да, я и правда не вру.

— Нацуки-кун, тебя слишком легко читать.

— …Твоя проницательность, как всегда, пугает.

— И чего тут пугаться? Это же значит, что я всегда внимательно на тебя смотрю.

Хикари недовольно надула щёки.

Она прекрасно знала, что у меня не было романтического опыта, и всё же засомневалась — значит, я и правда показался ей слишком умелым. Но объяснить это было совершенно невозможно.

Я и сам понимал, что здесь что-то не так.

То же странное ощущение возникло, когда я без раздумий справился с застёжкой бюстгальтера, хотя не должен был знать, как.

Если что-то незнакомое приснилось тебе, оно ведь не должно от этого становиться знакомым.

…Что же со мной происходит?

＊

На время расставшись с Хикари, я направился в парк Сикисима, где проходил фестиваль фейерверков Маэбаси.

Солнце уже понемногу клонилось к закату, но небо пока оставалось светлым.

На месте встречи меня уже ждали Рейта и Тацуя.

— О, Нацуки.

— Ты от станции пешком пришёл? Далековато ведь.

— Прилично. Но автобусы сегодня наверняка забиты под завязку.

Зато получилась неплохая прогулка.

В последнее время клуб и подработка отнимали всё больше времени, и зал я частенько прогуливал.

— А вы с Рейтой на велосипедах, да?

— Конечно. Но даже велопарковки сегодня переполнены — пришлось повозиться.

— Та, куда мы поехали сначала, уже была забита. Пришлось срочно искать другую.

Рейта и Тацуя криво усмехнулись.

Разумеется, парни собрались раньше не просто так.

— О, Ута написала. Говорит, уже подходят.

Тацуя пробормотал это, глядя в смартфон.

Я огляделся и заметил в глубине парка трёх девушек.

Даже в толпе на фестивале они сразу бросались в глаза.

Причина была проста: все трое пришли в юкатах.

В юкатах и без того заметные девушки выглядели ещё эффектнее.

— Эй, ребята!

Размахивая рукой, Ута подбежала к нам.

На ней была ярко-красная юката, по которой распустились разноцветные цветы.

Та самая, что я видел на ней в прошлом году на празднике Танабата.

— Как и обещала, я нарядила Хикарин и Юи-Юи в юкаты!

С этими словами Ута обернулась.

На Хикари была светло-голубая юката, на Нанасэ — синяя.

Обе собрали волосы, и с непривычными причёсками выглядели совсем по-новому.

— Ну как?

— Мне идёт?

Неделю назад Ута заявила: «Раз уж такой случай, хочу надеть юкату!»

Хикари и Нанасэ поддержали её, и все трое решили взять юкаты напрокат в магазине кимоно неподалёку от дома Уты. Поэтому мы с Хикари и расстались по дороге.

Переодевшись, девушки добрались до парка Сикисима на машине мамы Уты.

— Всем троим очень идёт.

Как обычно, Рейта сказал это с мягкой улыбкой.

Он по-прежнему умел походя и совершенно естественно делать комплименты.

— Спасибо, Сиротори-кун. А ты что скажешь, Хайбара-кун?

С озорной улыбкой Нанасэ обратилась ко мне.

— Эм… тебе идёт.

— Хи-хи. Сперва похвали Хикари.

Нанасэ потянула меня за щёку. Вот же — специально ловушку подстроила!

— А-а… значит, Нацуки-куну первой в глаза бросается Юино-тян.

Как и следовало ожидать, настроение Хикари тут же испортилось.

— Да нет же! Конечно, я считаю Хикари самой красивой.

— Совсем не верю-у. Ты ведь сначала Юино-тян похвалил.

— Всё не так, Хикари. Это Нанасэ меня подставила!

Я поспешно начал оправдываться, но Хикари демонстративно отвернулась.

Нанасэ, наблюдая за нами, весело хихикала. Ну погоди у меня.

Чуть поодаль разговаривали Тацуя и Ута.

— Хе-хе-хе, ну как?

— Чего ты всё вокруг меня крутишься?

— Ты же видишь девушку, которая тебе нравится, в юкате! Я думала, Тацу обрадуется!

— …Ну да. Вроде идёт тебе.

Тацуя произнёс это, отвернув лицо.

— Да не стесняйся ты, посмотри как следует!

Ухмыляясь, Ута попыталась снова встать прямо перед ним.

— Да что ты ко мне пристала?!

— Сам виноват, что нормально смотреть не хочешь!

Такая же шумная парочка, как всегда.

Нет… пожалуй, «как всегда» здесь уже не совсем подходит.

Их отношения понемногу менялись с течением времени.

Ещё прошлым летом Ута наверняка первым делом показала бы свою юкату мне.

Возможно, так было бы и сейчас. Но это будущее, которое я сам когда-то отверг.

Я не жалел о выбранном пути и больше не чувствовал к ней ничего лишнего. Теперь это было не бравадой.

Глядя на перепалку Уты и Тацуи, я чувствовал лишь тёплую радость.

За этот год мои чувства к Уте полностью изменились. Думаю, с ней произошло то же самое.

— Хикари.

Я взял её за руку, и она наконец посмотрела на меня.

— Ну-у?

Всем своим видом Хикари демонстрировала: «Я обиделась».

— Ты самая красивая на свете.

Я сказал это совершенно искренне, и Хикари несколько раз растерянно моргнула.

— …Н-не говори такое при всех!

Хикари возмутилась, покраснев до ушей. И что мне, спрашивается, делать?!

＊

На берегу реки в парке Сикисима, где проходил фестиваль фейерверков, уже было полно народу.

Мы неспешно шли, подстраиваясь под девушек в юкатах.

— Где расположимся?

— Вон там отличное местечко! Видно хорошо, а людей мало!

Ута указала на участок довольно далеко от центра площадки, где людей и правда было заметно меньше.

— Сразу видно местную — всё знаешь.

— Я здесь фейерверки уже больше десяти лет смотрю!

Ута гордо расправила плечи.

Мне не показалось: она и правда выглядела немного иначе.

— Ты, случайно, не подросла?

— О, Нацу заметил?! Представляешь, с прошлого лета я выросла на целых два сантиметра!

Радостно сообщила Ута. Значит, мне не показалось.

— Я тоже на два сантиметра вырос.

Тацуя словно решил с ней посоревноваться.

Я-то думал, он только в плечах раздался, а он ещё и вытянулся.

Я, к слову, вообще не вырос. Мой рост остановился ещё в девятом классе.

Хотя при моих ста семидесяти восьми сантиметрах жаловаться особо не на что.

— Отдай мне эти два сантиметра-а!

Насупившись, Ута принялась выпрашивать их у Тацуи.

— Если бы ростом можно было делиться, проблем бы не было. Да и мне самому ещё расти и расти.

Если Тацуя прибавил два сантиметра по сравнению с первым классом старшей школы, сейчас в нём где-то сто восемьдесят пять.

Для обычного человека это, конечно, высокий рост, но для того, кто метит в профессионалы, маловато.

Будь Тацуя разыгрывающим — ещё ладно, но он форвард. А форварду желательно быть не ниже метра девяноста.

Как ни крути, рост в баскетболе — сильнейшее оружие. Низкий рост сам по себе ставит игрока в невыгодное положение. Вот почему в баскетбольных командах столько великанов.

…И, скорее всего, Тацуя вырастет от силы ещё на один-два сантиметра.

Мой прыжок во времени на это никак не влияет, так что серьёзных перемен ждать не стоит.

Реальность сурова, но нынешний Тацуя, думаю, всё равно сможет осуществить мечту. Он и раньше не отлынивал от тренировок, а теперь, похоже, ещё и внутренне повзрослел по сравнению с первым кругом.

— Завидую. Мне бы тоже ещё чуточку подрасти.

— По-моему, вы с Утой сейчас как раз идеального роста — так милее всего.

— Му-у… Юи-Юи смотрит на нас с высоты!

За этой болтовнёй мы добрались до выбранного места.

На траве мы расстелили большой туристический коврик, который принёс Рейта.

Чтобы его не унесло ветром, придавили все четыре угла камнями подходящего размера.

Пока мы возились, небо окрасилось багрянцем. Смартфон показывал половину седьмого. Фейерверк должен был начаться после семи, так что времени ещё оставалось.

— Место застолбили — пошли к палаткам!

Радостно предложила Ута.

— Жрать хочу. Взял бы чего-нибудь… такояки, например.

— А я хочу окономияки!

— Зачем? Поешь окономияки у себя в ресторане.

— Я хочу попробовать окономияки не по маминому рецепту!

Ута в прекрасном настроении принялась что-то напевать.

Мы всей гурьбой потянулись за ней к центральной части площадки.

По обеим сторонам дороги вдоль реки тянулись ряды палаток. Народу постепенно становилось всё больше.

— Тут не слишком тесно?

— Да нет, на удивление терпимо.

Рейта был прав.

Людей собралось много, но дорога была широкой, поэтому толчея оказалась не такой сильной, как я ожидал.

…Во всяком случае, нашей компании из шести человек пока удавалось не потеряться.

— Хикари, что хочешь поесть?

Спросил я, отпивая воду, купленную заранее.

— М-м, дай подумать…

Хикари сделала задумчивый вид, а потом будто внезапно что-то вспомнила и прошептала мне на ухо:

— А что ты ел с Утой-тян в прошлом году?

— Кхе-кхе?!

Я поперхнулся.

— С чего вдруг такой вопрос?..

— Вы ведь ходили с Утой-тян на праздник Танабата.

— И при чём тут фестиваль фейерверков?

— Немного похоже: палатки, юкаты…

— …Откуда ты знаешь, что в прошлом году Ута была в юкате?

— Так и знала. Эта юката у неё с прошлого года, да?

Да это же наводящий вопрос! Меня пугают детективные способности Хикари.

— Вот почему ты смотрел на неё с такой ностальгией.

— …Да. Но никаких других чувств у меня нет, честно.

— М-м… ладно, этому я верю.

Шедшая впереди Ута весело разговаривала с Тацуей.

— Расскажи, что вы тогда ели вместе.

— …Якисобу.

Теперь, когда я об этом подумал, тот случай вполне можно было счесть косвенным поцелуем.

— Тогда я тоже куплю якисобу.

— …Решила посоревноваться?

— Перезапишу воспоминания Нацуки-куна-а.

Эм, Хикари-сан… мне уже немного страшно!

— Нацуки-кун, сюда, сюда!

Я последовал за Хикари к палатке с якисобой.

Пока мы с Хикари покупали якисобу, Тацуя взял такояки, Ута — окономияки, Нанасэ — яблоко в карамели, а Рейта — картофель с маслом и караагэ.

Выбравшись из торговых рядов, мы вернулись к расстеленному коврику.

К тому времени, как я уселся на нём по-турецки и перевёл дух, окончательно стемнело.

Единственными источниками света служили праздничные фонари да редкие уличные лампы. И те находились далеко, так что вокруг царил густой полумрак. Даже лиц друзей, сидевших на том же коврике, почти не было видно.

— Скоро начнётся?

— Минут через десять, наверное. Кстати, такояки офигенные.

— Дай мне одну!

— Я тоже хочу попробовать. Возьму одну.

— Тогда и я, пожалуй, угощусь.

— Эй, хватит хватать без спроса! Так у меня же половины не останется!

— Ну-ну, Тацу, я поделюсь с тобой окономияки-и.

— Раз так легко отдаёшь, значит, не особо вкусно оказалось?

— Ахаха!

— Не пытайся отшутиться!

— После окономияки из ресторана Уты всё остальное неизбежно проигрывает.

— Юино-тян, ты наешься одним яблоком в карамели?

— Не наемся, поэтому взяла у Нагиуры-куна один шарик такояки.

— Купи себе сама!

— На самом деле я немного поела перед выходом, поэтому почти не голодна.

— Тогда верни мой такояки!

— Что ты так кипятишься? Лизни яблоко в карамели и успокойся.

— Совсем дура?! Почему я должен лизать яблоко после тебя?!

Все шумно препирались, уплетая купленную у палаток еду.

Эта атмосфера казалась до странного знакомой, и мне было так радостно, что почему-то захотелось расплакаться.

Я почти не видел лиц, но и без того представлял, какие у всех были выражения.

— Нацуки-кун.

Сидевшая рядом Хикари легонько похлопала меня по плечу.

— Открой ротик.

Она поднесла палочками якисобу к моим губам, и я открыл рот, принимая угощение.

Острый вкус красного маринованного имбиря был что надо. Именно такого и ждёшь от фестивальной якисобы.

— О, Нацу и Хикарин тайком воркуют!

Ута нас разоблачила, и мы оба вздрогнули.

— П-простите…

Хикари неловко извинилась.

— Вы всё ещё такие влюблённые. Уже около года встречаетесь, да?

— Они вместе с прошлого октября, значит, примерно десять месяцев.

Рейта и Нанасэ принялись обсуждать нас.

В темноте лиц не разглядеть, но наверняка оба ухмылялись.

— Как думаешь, далеко они зашли?

— Хи-хи, уверена, дальше поцелуев дело не продвинулось.

Похоже, праздничное настроение ударило им в голову: разговор свернул на пошлые темы, которых они обычно не касались.

А для нас эта тема оказалась как нельзя более актуальной.

Ведь совсем недавно мы и правда зашли дальше поцелуев.

Мы встретились взглядами с сидевшей рядом Хикари, но она тут же отвела глаза.

— Хватит, хватит. Здесь вообще-то дети есть.

Положив ладонь Уте на голову, Тацуя осадил разошедшихся Рейту и Нанасэ.

— Кто тут ребёнок?! — возмущённо завопила Ута. Мы не удержались от улыбок.

Наверное, Тацуя просто решил нас выручить. Хотя Уту, за чей счёт он разрядил обстановку, было немного жаль.

В следующий миг раздался громкий грохот.

Я поднял голову к безоблачному небу. Оно было усыпано звёздами.

Среди ярко мерцающих звёзд прямо вверх устремился огонёк.

А затем с сухим «бах!» распустился в небе цветком.

Вокруг раздались восторженные возгласы.

— Фейерверк!

Кто-то из нас невольно выкрикнул это.

Разноцветные искры растаяли в небе.

И следом один за другим в ночи расцветали и осыпались новые световые цветы.

— Красиво.

Тихо произнесла Хикари, глядя в небо.

— …Да.

— Почему фейерверки такие красивые?

Хикари спросила, но ответа я не знал.

— Наверное, потому, что их форма меняется в одно мгновение.

Вместо меня ответила Ута.

— Мимолётность того, что существует лишь сейчас… делает сияние ярче.

Ответ Уты совпадал с тем, что я сам думал о юности.

Я так цеплялся за неё именно потому, что знал: однажды она закончится.

Если бы юность длилась вечно, я наверняка ни о чём не жалел бы.

— …Не хочу, чтобы всё менялось.

Продолжила Ута, глядя на фейерверки, один за другим распускавшиеся в ночном небе.

— Хотя понимаю… неизменного не бывает.

Я был не настолько туп, чтобы не понять, о чём она.

Наверняка она говорила о связи между нами шестерыми.

— А я хочу верить.

Тихо сказала Хикари.

— Почти всё меняется, но мне хочется верить, что бывает и неизменное.

Тем временем шоу фейерверков достигло кульминации.

Десятки зарядов взмыли одновременно, и по ночному небу заколыхались золотые колосья.

— Может, неважно, как меняется форма, пока корни остаются прежними?

— Юи-Юи, это ты о чём?

На озадаченный вопрос Уты ответил Рейта:

— Даже если нас распределят по разным классам, мы всё равно останемся вместе. Ты это имела в виду?

— Ха, необычно слышать от тебя такое.

— Ч-что? Мне тоже иногда хочется побыть сентиментальной!

На поддразнивание Тацуи Нанасэ ответила со смущением.

— Наша связь вечна. По крайней мере, мы можем в это верить. Правда?

Я обратился ко всем, и в темноте друзья переглянулись.

А потом все весело рассмеялись. Глядя на их улыбки, засмеялся и я.

Мы смеялись, пока не рассыпались искры последнего залпа.

После этого все замолчали. Но молчание ничуть не было неловким.

Мы продолжали смотреть в ночное небо, всё ещё оставаясь под впечатлением от фейерверка.

Мы проводили это время вместе. Вместе жили этим мгновением. Оттого я был счастлив.

— …Всё закончилось.

С сожалением прошептала Нанасэ.

Из далёких динамиков едва слышно доносилось объявление о завершении праздника.

Мы ещё какое-то время оставались под впечатлением, и вдруг Ута почти неслышно сказала:

— Что-то меня из-за праздничного настроения на стихи потянуло…

— Ута-тян, ну зачем ты вдруг протрезвела?! Теперь и мне стыдно!

— Если уж на то пошло, мне тоже неловко…

— Я лишь перефразировал слова Нанасэ-сан, так что, пожалуй, не считается.

— «Наша связь вечна!» — а вот Нацуки тут явно выдал самую стыдную реплику.

— Эй, не надо повторять! Я и сам всё понимаю!

От волшебного послевкусия фейерверка ничего не осталось.

＊

Расставшись со всеми, я вернулся домой.

Мы давно не собирались всей шестёркой, и сегодня было по-настоящему весело.

В групповом чате уже появился альбом с фотографиями, которые мы сделали сегодня.

По сравнению с первым классом этот чат оживал теперь куда реже.

Стоило немного пролистать переписку за второй класс — и уже начинались сообщения за первый. Мы стали проводить вместе меньше времени — вполне закономерный итог.

Возможно, в мире вообще нет ничего неизменного.

И всё же я тоже хотел верить, что есть вещи, которые не меняются.

Дома я принял душ и наконец освежился.

Сегодня не было невыносимой жары, а ночь выдалась сравнительно прохладной, но после стольких часов на улице я всё равно вспотел. Достав из морозилки мороженое, я увидел Намику, растянувшуюся на диване.

Её обдувал ветерок от вентилятора, пока она мирно посапывала. Футболка задралась, обнажив живот.

— Эй, простудишься.

— М-м… сходила на фейерверки и устала…

Оказывается, Намика тоже ходила на фестиваль с друзьями.

— С кем ходила?

— Меня… мальчик из класса пригласил…

— Чего-о?!

Похоже, Намика уже доросла до возраста, когда начинается школьная романтика.

— Но… кажется, было не особо весело.

…Не унывай, безымянный одноклассник.

— …Спать хочу.

Пока я ел мороженое, Намика снова уснула.

— Иди спать к себе.

Сколько я ни тряс её, она не просыпалась, так что пришлось взять Намику на руки.

Пока я нёс её в комнату, Намика сонно приоткрыла глаза.

— А-а… это ты, братик…

Пробормотав это, она с облегчением закрыла глаза.

Я уложил Намику на кровать и прикрыл живот одеялом.

— Намика. Если заведёшь парня, выбери кого-нибудь покруче братика.

— …Ага, поняла.

Она взяла и согласилась. А я вообще-то пошутил.

Я вышел из комнаты Намики, почистил зубы и вернулся к себе.

Стоило лечь на кровать, как я понял, что устал сильнее, чем думал.

Проваливаясь в сон, я почему-то предчувствовал одно.

— Сегодня мне снова приснится тот странный сон.