Это было загадочное место. Несмотря на отсутствие окон, сквозняк то и дело проносился мимо, а без единого подсвечника лица все равно были различимы. В этой беспросветной тьме, где кроме Клодана не было ничего, ничто не казалось недостаточным, словно он был королем, ради которого существует весь мир.

— У тебя красивые глаза.

Поэтому все казалось будто сном, затянувшимся дольше обычного. Они находились в комнате, черной, как ночь без луны. И потому здесь было смелее, чем днем, и живее, чем ночью. То, на что в обычное время Рэй бы не осмелилась, теперь казалось естественным.

— С первой встречи я подумала, что ты красив.

Рэй осторожно коснулась уголка глаза Клодана большим пальцем. Даже Клодан, яростный, словно три дня не кормленный пес, спокойно принял это прикосновение. С тех пор как Рэй села на него, настойчиво прижавшись, он стал спокойнее. Его суровый, жестокий взгляд смягчился, а кривящаяся в усмешке губа обрела покой.

Еще мгновение назад ее рука дерзко скользнула вниз, будто собираясь на нечто большее. Но Рэй лишь с почти ученым интересом касалась и рассматривала Клодана, как нечто редкое, неведомое.

— А как ты воспринял меня, когда впервые увидел?

Даже если он подчинился, это был не лучший момент для беседы. Его пугающий взгляд впитывал каждое незначительное движение Рэй. Не дождавшись ответа, она задумчиво пробормотала:

— В тот день было так холодно… Я дрожала даже в особняке. Я ведь вся промокла под дождем. Но как только увидела тебя, стало жарко. Хотелось все время подходить ближе. Быть рядом.

Не переставая тихо шептать, Рэй аккуратно пригладила волосы Клодана, влажные от пота. Ее руки были спокойными и осторожными, как у того, кто ухаживает за больным. Клодан жадно сглотнул, будто горло сжигала жажда. Похоже, он не избегал ответа нарочно — скорее, не мог ответить.

— Тебе очень плохо?

Клодан нахмурился впервые за все время, пока Рэй спокойно говорила, он хоть как-то отреагировал.

— Ты злишься, что я тебя не отпускаю?

Он сбросил маску покорности, будто вот-вот готов разорвать свои цепи.

— Не дразни меня, Рэй. А то я и правда тебя запру.

— Я не дразню.

— Разве тебе не будет грустно никогда больше не увидеть любимый солнечный свет? Перестань меня раздражать и либо убирайся, либо зови Филиппа.

— Ты ведь так хорошо разговариваешь, а на мой вопрос почему не отвечаешь?

— Что?

— Я же спросила: какой я тебе показалась в первый раз?

Сегодня Рэй была спокойна, будто твердо решила для себя что-то. Казалось, ни одно острое лезвие не способно ее ранить, когда она обвивала Клодана руками.

— Я хочу услышать.

— Зачем?

— Потому что я выбрала тебя.

— «Выбрала»?

— Угу.

Слушая бешено колотящееся сердце Клодана, Рэй вспомнила мать, цокающую языком и тыкающую в нее пальцем, и Хэйша, что плакал. Мать, орущая, чтобы она вернула долг за то, что ее вырастили. Хэйш, обвиняющий ее в том, что она бросила родню и прилипла к чужим. Каждый раз, когда в голове звучали упреки этих голосов, Рэй лишь крепче прижималась к Клодану.

Она не могла рассказать о письме от Хэйша. Не хотела ставить их и без того хрупкие отношения на весы. Со временем Рэй стала жалеть Хэйша. Ведь если Рэй нашла любовь, то Хэйш, став беглецом, теперь бродит в одинокой пустоте. Это было печально. Каким бы никчемным ни был брат, она все равно надеялась, что он когда-нибудь обретет покой.

— Поэтому мне интересно, кем я кажусь Клодану. Чувствуешь ли ты то же, что и я?

— Ответ тебе не понравится.

— Почему?

— Все, что у меня есть…

Клодан не договорил. Его слова обрывались, не становясь ни длиннее, ни четче.

— Даже если мне не понравится, скажи.

Несмотря на искреннюю просьбу, его губы остались сомкнутыми. Это был отказ. Рэй чуть отстранилась от его объятий.

— Сколько еще мне ждать?

Рэй не хотела злиться и давить на него. Разве есть смысл в словах, вырванных силой? Но она уставала. Любовь, которой она не могла поделиться, медленно давила на нее своим весом, заставляя гнить изнутри. Как и тогда, когда она пришла к опасному Клодану. Она пришла не для того, чтобы смело его обнять, а как лебедь, чьи изящные движения скрывают отчаянную борьбу под водой.

— Ты хочешь со мной заниматься только этим?

Она нарочно сильно надавила на его напряженный член. Клодан сдавленно застонал, в его глазах блеснуло вожделение. Его пересохшее горло теперь изрывало горячее дыхание, а движения бедер выдали очевидное желание. Разочарование от этой реакции обрушилось на Рэй болезненно и внезапно.

— Ладно. Поняла.

В ее голосе звучало смирение, когда ее губы коснулись губ Клодана. Этот по-соленому горький от слез поцелуй был для Клодана, который жаждал только ее, сладчайшим. Их влажные языки сплетались, передавая и запрашивая неподдельную привязанность, ту, что не выразить словами. Это был честный поцелуй, куда искреннее любых слов.

Дрожащими пальцами Рэй расстегнула штаны Клодана. Неумело, ведь раньше она никогда этого не делала, но даже эта неуверенность доставляла ему удовольствие. Даже когда поцелуй прервался, он будто обезумел, осыпая ее лицо десятками поцелуев.

— Тебе будет больно... если ты еще не мокрая, — шепнул он.

Глядя на его твердый, напряженный член, Рэй молчала. Нетерпеливый Клодан наклонился к ее шее, оставляя горячие поцелуи. Рэй вздрагивала от щекочущих ласк, но не избегала ни его взгляда, ни прикосновений.

— Что мне... делать? — прошептала она.

— Повтори.

— Я спросила, что мне делать?

Реакция Клодана на слова Рэй была ненормальной, словно взрыв многолетнего, сдерживаемого терпения. Выставив напоказ свое уродливое возбуждение, он усмехнулся опасно.

— И как ты собираешься это сделать?

— Я... не знаю.

— Тогда погладь.

— Погладить?

Глаза Клодана скользнули к руке Рэй. Ей хотелось принизить его, показать свое превосходство, но в таких вещах она все же стеснялась. Бросив осторожный взгляд вниз, она на мгновение замерла, затем медленно протянула руку.

Погладить. Она правильно поняла слово, но выполнить это оказалось куда сложнее. Во-первых, просто смотреть на его член было непривычно, а во-вторых, его размер не позволял обхватить его одной рукой. В итоге ее движения были неуверенными, но Клодан лишь оставил глубокий поцелуй на ее щеке.

— Рэй...

Она подумала, что в этом обращении звучало что-то... знакомое, как будто он и правда знал, что такое любовь. Возможно, именно это подействовало на нее, и неуверенные прикосновения стали более смелыми. Она провела рукой снизу вверх, затем, чувствуя его реакцию, вновь медленно опустилась вниз. Дыхание Клодана стало прерывистым и тяжелым. Не в силах сдерживаться, он тянулся к ее губам.

— Тебе нравится?

— Ха... Рэй...

Он уронил лоб ей на плечо, тяжело дыша, словно сраженный жаром. Если бы не его подрагивающие бедра, подстроившиеся под ее нежные движения, можно было бы подумать, что он болен.

— Клодан, тебе... больно?

— Нравится. Так нравится, что с ума схожу.

Рэй почувствовала, как уходит обида, накопившаяся за все это время. Она взглянула на Клодана с неожиданной нежностью. Мужчина, который всегда смотрел на мир с высока, теперь рушился у нее в руках, цепляясь за ее неуверенные движения. Это возбуждало ее, хотя она не понимала почему. Ее напряженные движения стали увереннее, и пальцы нежно коснулись чувствительной головки.

— Ах...

Клодан выдохнул, дернув бедрами, как безумец. Рэй вспыхнула от смущения, но не смогла отвести взгляда, когда горячая сперма начала стекать по члену.

Наблюдая, как он продолжает дергаться даже во время разрядки, Рэй почувствовала, как между ног становится влажно.

— Рэй, а-а, Рэй...

Даже после оргазма член не уменьшился. Словно этого было недостаточно, Клодан с жадностью смотрел на нее. Рэй поспешно убрала руку, смутившись, и выдохнула первое, что пришло в голову:

— Я... я пойду помою руки.

— Не уходи.

— Я не ухожу. Просто...

— Погладь меня еще.

Как бы Рэй ни старалась отбросить стыд, всему был предел. Но, подожгла — и бросить все на самотек уже не могла. Она лишь молча смотрела на свою руку, перепачканную спермой.

— Рэй.

— Не... не торопи меня.

— Раздвинь ноги.

— Что?

Как назло, она надела юбку чуть выше щиколоток. Стоило чуть раздвинуть ноги — и все было бы видно. Клодан опустился на колени, наклонившись вперед.

— Ты же мокрая.

— Нет!

— Я тебя оближу.

— Не нужно! Мне и так нормально.

— Не зарекайся, Рэй. Я же видел твое лицо, когда трусики намокли. Как ты жаждешь мой член. Думаешь, я тебя не знаю?

— Это не так. Я же сказала — нет!

— Смотри на себя. Стоит мне попросить — и ты уже прячешься, стягивая юбку.

Рэй натянула юбку до самых пальцев ног. И когда попыталась отступить, Клодан усмехнулся:

— Почему же ты тогда мокрая?

— Я... я не...

— Даже показать не можешь, а слова какие.

— Дело не в том, что я не могу... Я просто...

— Значит, покажешь?

Она уже не понимала, что делает. Как пьяный, поддавшийся на уговоры. Глаза Клодана будто говорили, что он знает ее насквозь, и это только сильнее разжигало ее упрямство. Осознавая, что проигрывает, Рэй медленно начала приподнимать юбку. Это была жалкая попытка перехитрить его. Она слегка раздвинула ноги, почти ничего не показывая, и с вызовом произнесла:

— Доволен?

— Ничего не видно.

— У тебя зрение плохое.

— Не юли. Раздвинь шире.

— Хватит! Уже достаточно.

В этот момент цепи громко звякнули, будто вот-вот лопнут. Прочные до сих пор, они начали трескаться. Клодан так сильно дернулся, что металл ударился друг о друга.

— Насколько же ты мокрая, раз так стесняешься?

— Я не из тех, кто возбуждается от таких вещей.

Не поверив ни слову, Клодан сменил тактику и начал яростно дергать цепи. Рэй сначала не поверила, что они могут порваться, но треск становился все громче. Она испугалась, что он поранится. Подбежала и схватила его за запястье:

— Перестань, Клодан!

— Нет.

— Ты же поранишься! Прошу тебя!

Но он только усилил натиск. Цепь на запястье начала покрываться трещинами, как паутина. Рэй представила, как острые осколки впиваются в кожу.

— Пожалуйста, Клодан! Я не хочу, чтобы ты пострадал!

— Я не поранюсь.

— Как ты...

Клодан резко дернул левую цепь, словно натянутый канат, и она с грохотом оторвалась от потолка. Одна длинная цепь теперь свисала у него за спиной. Но и ее он со всей силы швырнул на пол, как дровосек, рубящий дерево.

— Клодан...

Цепь не выдержала и с треском раскололась. Правая рука Клодана все еще была привязана к потолку, но это ненадолго.

— Куда ты собралась?

Громкий звон разорванной цепи эхом разнесся по комнате. Освободив левую руку, Клодан потянулся к Рэй. В этот миг она поняла, что сама себе вырыла яму. Лучше бы признала поражение. Теперь же только зря вызвала на себя бурю.