Четвертая история. Часть 2

— Дядя! Вы не видели мой крем для бритья?

— О, Эрик. Ты что, на цирковое представление собрался?

Одежда, которую Эрик припас специально для этого дня, была тут же приравнена к костюму для цирка. Его мгновенно охватил гнев. Дядя всегда всем недоволен, что бы я ни делал. Ни разу не похвалил за то, что я сам решил сделать. Эрик смотрел в зеркало и был уверен: он ничем не уступает господину Касселу.

— Сегодня я наконец сорву с него маску.

— Эрик!

Тетя с позавчерашнего дня была на взводе. Она говорила, что за все время в этом Сомерине только наш Доусон получил приглашение от Касселов. Причем — на ужин. Тетя с дядей были сбиты с толку этим приглашением и чем ближе подходил день, тем сильнее чувствовалось их напряжение.

— Ты уже и с зеркалом разговариваешь?

— Тетя!

Эрик был уверен в себе. Приглашение пришло с их стороны, и сам господин Кассел охотно выразил желание их видеть.

Вечером, в день приглашения, Эрик был готов по всем фронтам. Главное — подготовка к разоблачению самого Кассела. Он купил букет лилий в подарок для его жены и, доплатив сверху, достал билеты в театр.

Первым делом, этот муж будет раздражен тем, что он, Эрик, дарит жене цветы. Внешне он, может, и не покажет, но Эрик это почувствует. А если за ужином он будет мил с женой — тот окончательно начнет закипать. И вот тогда он вручит ей билеты в театр.

Подозрительный Кассел, разумеется, решит, что это приглашение на свидание. Он точно вскипит. Но билета-то два. И когда тот уже вцепится ему в грудки, Эрик скажет:

«Это… для вас с женой, господин Кассел».

Если все пройдет по плану, Кассел опозорится перед тетей с дядей, а принципиальная тетя растрезвонит об этом по всей деревне. Жена Кассела тоже что-нибудь да поймет.

Эрик насвистывал, глядя на себя в зеркало.

---

Дядя говорил, что у него начнется несварение — он ведь даже не поел еще. В деревне у него и так мало знакомых, а тут приглашение в дом семьи, которую он опасается — все это выбивало мужчину из колеи.

— Не волнуйтесь. Это же они нас пригласили.

— Ну, да…

Дядя долго не решался нажать на звонок у дома Касселов, но тетя подтолкнула его локтем, и он, наконец, позвонил. Звон колокольчика раздался ясно, и дверь тут же открылась — будто их уже ждали. Эрик нервничал — вдруг сам Кассел выйдет встречать. Но, к счастью, за дверью оказалась женщина с золотистыми волосами.

— Ах, мадам, спасибо вам за приглашение.

Дядя снял шляпу и вежливо поклонился. Эрик тоже потянулся за своей, но замер, увидев жену Кассела в небесно-голубом платье. Как так вышло, что оно идеально совпадает с букетом лилий, который я купил? Белая кожа хозяйки и белые лилии — идеальное сочетание.

— Добро пожаловать. Вы точно ко времени.

Госпожа Кассел приветливо распахнула дверь. Хозяйка дома, утопающего в цветущих розах, сияла так, что Эрик не мог прямо смотреть на нее. Он теребил в руках букет, решая, когда лучше его вручить. Нет, лучше прямо перед Касселом. Тогда будет эффектнее. Эрик спрятал ухмылку.

— Простите, если из-за нашего племянника вам пришлось пережить неудобства.

— Что вы, я совсем ничего не делала. Все сделала Мэри и мой муж.

Эрик чуть не задохнулся от возмущения, услышав, как Кассел прикидывается заботливым мужем перед гостями. А она… такая ангельская. Как можно, живя рядом с таким мужем, оставаться такой лучезарной?

— Проходите. Надеюсь, вам у нас понравится.

Белые стены выглядели аккуратно, фиолетовая люстра на фоне — весьма к месту. В центре столовой стоял стол с вазой роз, на скатерти были вышиты желтые розы. Все было со вкусом, но явно — под вкус госпожи Кассел.

— Ах, господин Кассел.

Пока все осматривали дом, с лестницы спускался Кассел в бежевой рубашке. Он шел спокойно и неторопливо.

— Простите, задержался — переодевался.

— О, что вы. Ваша супруга рассказала, что вы сами готовили для нас ужин.

Тетя вспыхнула и ткнула дядю локтем. Тот неловко улыбнулся и вручил подарок — вино. Лицемерный Кассел с вежливой улыбкой его принял. Вот почему все ему верят — он слишком хорошо играет. Но сегодня твоей репутации конец.

— Мадам.

— Ох…

— Это от всего сердца. Примите, пожалуйста.

Жена Кассела мягко улыбнулась и приняла лилии. Тетя, покраснев, ущипнула Эрика за бок, и тот едва удержал улыбку на лице.

— Пахнут очень приятно.

— Наверное, потому что свежие.

Но, как назло, вопреки всем ожиданиям, пара Касселов почти не обратила на лилии внимания. Жена только сказала, что они красивые, и поставила в вазу. А сам Кассел, которого Эрик больше всего хотел зацепить, просто с идеальной улыбкой пододвинул стул. Если он притворяется — он мастерский подлец.

— Эй, Эрик!

Погруженный в мысли, Эрик даже не заметил, как все уже сели за стол. Тетя, чтобы оправдать его, пробормотала, что он недавно с войны, и кивнула ему, чтобы он пришел в себя.

— Все в порядке.

Противный Кассел заговорил. В ушах Эрика это прозвучало как насмешка. Все шло не по плану, и он почувствовал, как в голове пустеет. Он даже не понял, как оказался за столом, не слышал ни описания блюд, ни разговоров. Он все сильнее нервничал. Я должен доказать, что он подлец. 

Эрик залпом выпил белое вино, налитое в его бокал. Дядя с тетей под столом пытались его предостеречь, но Эрик чувствовал, что не может больше сдерживаться. Все, что он копил до сих пор…

— Дядя.

— Э-Эрик?

— Вы ведь не считаете меня своим ребенком. Потому что я — не Камилла, не Рэн, не Джейсон!

Пара Доусонов смотрела на пьяного с одного бокала племянника в растерянности. Они уже понимали, что этим скандал не закончится, и тяжело вздохнули.

— Тетя.

— Да?

— Почему вы меня ненавидите? Думаете, что я отбираю хлеб у Джейсона?

Эрик знал, что что-то не так. Но, хоть разум и понимал, губы не слушались. Будто рот жил отдельно. У тети лицо было полным отчаяния. Жена Кассела не знала, что делать, а сам он подпер подбородок и спокойно смотрел на Эрика. Тетя, залпом осушив бокал, цокнула языком и посмотрела на него:

— Почему ты решил, что мне ненавистен?

— Я… знаю. Знаю! Дядя ведь даже не выкурил сигареты, которые я ему привез. А вы, тетя, только и думаете, как бы меня выжить. Да. Я все это знаю.

— Эрик Доусон.

— Если есть что сказать — говорите. Потому что после сегодняшнего...

— Я же умоляла тебя не уходить на войну.

Послышался тихий возглас удивления от госпожи Кассел. Она поспешно достала носовой платок и протянула его миссис Доусон, что сидела напротив нее. Тетя Эрика плакала. И от этого у Эрика болело сердце.

— Я… я ведь просила тебя. Умоляла. Не уходи. Я, может, не твоя мать, но думала, ты хотя бы как семью меня воспринимаешь. А ты… просто оставил письмо и ушел, как чужой...

Эрик вдруг почувствовал, будто протрезвел. Что-то громко лопнуло у него в голове. Я все это время неправильно понимал тетю. И дядю тоже. Только теперь вспомнилось, как они плакали, когда он вернулся домой. Ком к горлу подступал. Все, ради чего он пришел сюда сегодня — Касселы, их ужин — уже не имело никакого значения.

Эрик хотел подойти к тете, которая плакала прямо перед ним, но она быстро стерла слезы и поднялась со своего места.

— Простите… за этот срам. Мне ужасно стыдно, правда, мадам.

— Ах, нет, что вы...

— Простите, господин Кассел. Мы позже...

— Дорогая!

Дядя, разок провел рукой по покрасневшему носу, извинился перед хозяевами и поспешил за женой. Эрик остался один. Его вдруг захлестнуло чувство невыносимого унижения. Руки дрожали так, что он не знал, где находится и кто он вообще. И в этот момент на плечи легло что-то теплое.

— Вы в порядке?

— Г-господин Кассел...

Это был его пиджак. Эрик, весь охваченный стыдом, схватился за его руку и с трудом поднялся. Кассел, бросив взгляд на жену, тепло сказал:

— Рэй, я их провожу.

— Угу.

Эрик ожидал услышать упрек. Все-таки они постарались ради этого ужина, а он все испортил. Он, шатаясь, вышел в сад и подумал, что должен будет как-нибудь извиниться. Сейчас было слишком неловко. Он должен был хотя бы выслушать, что скажет Кассел.

Они дошли до ворот. Эрик, не поднимая головы, снял пиджак и протянул его обратно, но тот не принял. Эрик поднял глаза и увидел перед собой стоящего мужчину с непроницаемым лицом.

— В-возьмите.

— Тебе стыдно?

— Быстрее, прошу вас!

— Но ведь в каком-то смысле тебе повезло.

— Простите, но... что вы сейчас...

— Потом извинишься.

Мужчина без лишних слов взял протянутый пиджак. Эрик сгорал от стыда.

— Эрик Доусон.

— ……

— У тебя есть семья, которая тебя любит. А ты искал это у чужой жены.

— Что?..

— Я просто немного подтолкнул тебя.

Кассел, будто сказав все, что нужно, повернулся спиной. Эрик не все понял, но не мог сказать, что совсем ничего не понял. Когда кажется, что рядом никого не осталось. Когда даже семья становится чужой. Он тянулся к доброте и теплоте, что исходили от той мягкой женщины. Хотел исцеления, хотел любви. Все, что он натворил, вдруг промелькнуло перед глазами. Эрик прикусил губу и поспешно засунул руку в карман.

— Эй, погодите! Господин Кассел!

Кассел уже почти пересек сад и собирался войти в дом. Эрик быстро догнал его и протянул билеты на спектакль.

— Э-э... вот. Сходите вместе с супругой.

— Театр?

— Я вас… неправильно понял. Подумал, что вы... что у вашей жены, может, какая-то болезнь. Простите. Я просто хотел это выяснить. Я не питал к ней… каких-то грязных мыслей. В общем… извините.

Стоило Касселу взять билеты, Эрик тут же стремглав выскочил с их территории. Мужчина остался один, взглянул на билеты в своей руке, затем обвел взглядом окрестности.

— Да, она больна.

Он медленно разорвал билеты в клочья. Потом придавил их подошвой и, не оборачиваясь, направился к дому.

— Глаз наметанный.

Бах. Глухо захлопнувшаяся дверь стала последним аккордом того злополучного ужина.

---

Рэй все еще сидела перед столом, не двигаясь, забыв, что вообще собиралась убирать. Она никак не могла понять, что сейчас произошло. До самого приглашения все шло просто прекрасно. Даже когда ей вручили лилии — было приятно. Но потом вдруг Эрик, словно потеряв разум, стал кричать, сцепился с миссис Доусон и ушел. Блюда, которые миссис Мэри готовила с самого утра, успели остыть, и теперь ужин предстояло доедать просто семьей, без гостей.

— Клодан…

— Не убирай. Я сам.

Клодан, вопреки ожиданиям, не просто не осудил Эрика за крик, а проводил его до ворот и только потом вернулся. Рэй пошла следом, глядя на мужа, который вешал пиджак, и, обогнав его, остановилась прямо перед ним.

— Что это вообще было? Почему все вдруг повели себя так?

Клодан с мягкой улыбкой поцеловал ее в губы. Рэй стала вертеть головой — скоро должны были вернуться дети. Но Клодан, как будто нарочно, продолжал легко целовать ее, раз за разом.

— Ну скажи хоть, в чем дело. Что случилось?

— Если скажу…

— Клодан. Ты знаешь?

Он ничего определенного не ответил — лицо осталось все таким же невыразительным. Он подошел к столу, на котором еще стояли недопитые бокалы. Поднял один — тот, из которого пила Рэй.

— Попробуй. Тогда скажу.

Ну и выдумщик. Рэй вздохнула. Детский, но милый розыгрыш. Она решила подыграть.

— Все надо выпить?

Она неторопливо подошла и взяла бокал из его руки. Клодан чуть наклонил голову. Рэй хмыкнула и осушила бокал залпом. Сладкое. Слишком сладкое. Хотя вино подбирала она, и оно точно было не таким.

— Это что за вкус?

— Рэй.

— Мм?

— Ты меня любишь?

Ну конечно. Еще один неожиданный выпад. И ведь всегда в такие моменты... Рэй слегка захмелела с одного лишь бокала, щеки порозовели. Она улыбнулась.

— Люблю.

Но реакция Клодана была как-то не такой, как обычно. Рэй краем глаза поглядела на него. Он теплой ладонью стер каплю вина у ее губ и с легкой усмешкой сказал:

— Кажется, это проделки нашей дочери.

— Памелы?

— Похоже, она создала зелье: достаточно одного глотка — и становишься чересчур честным.

Рэй потеряла дар речи. Последнее время Памела с головой ушла в изучение магии, и то и дело то колдовала, то подкладывала зелья — теперь вот нашла способ пошутить над собственной матерью. Рэй уже начала размышлять, как бы ее отругать, но тут вспомнила, кто дал ей выпить это вино. И что спросил после.

— Ты…

— Что?

— Хитрец. Прямо вот так — хитрец.

Клодан, довольно улыбаясь, полез в карман. Рэй скрестила руки, готовясь к очередной проделке, и заглянула в его ладонь. Маленький билетик.

— Пойдешь со мной в театр, раз уж я такой хитрец?

Рэй не сдержала улыбки. Это было всего лишь мимоходом оброненное желание — когда они в прошлый раз вместе ходили за покупками. Но он запомнил. Она обняла своего мужа за шею с нежностью.

— Люблю тебя, Клодан.

Ужин из блюд, оставленных гостями, стал их семейной трапезой. Потом, чтобы скоротать вечер, они сели играть в вопросы — отпивая вино, оставленное Памелой. Были и происшествия, и смех, и легкое головокружение. Но для Рэй это все равно был прекрасный, счастливый день.

День, в котором у нее были муж и двое детей.

---

Конец «Замка зверя»