В тот вечер я много выпил. Когда я только начал, то думал лишь о том, чтобы следующие несколько дней прошли полегче. Но к четвёртой бутылке пива все мои чувства вырвались наружу.

Всю мою прошлую жизнь я был связан с другими людьми. Но в тот вечер, выпивая с Бай Хаотянь, я вдруг ощутил связь лишь с самим собой. Всё, что я делал раньше, стало ясным и простым. Я впервые понял, чего хочу. Перед тем как сознание угасло, когда остались только я и алкоголь, я отчётливо осознал свои желания.

В ту ночь я пил от души. Прежние десять, двадцать лет… все те дни, что я провёл в одиноких фантазиях, в панике и малодушии — в этот миг я осознал их смысл.

— Я всегда надеялся никого не разочаровывать, — сказал я Бай Хаотянь. — Это было трудно, но наконец-то я дожил до того момента, когда мне достаточно не разочаровать лишь одного человека.

Бай Хаотянь перепугалась, не понимая, что я ей говорю в пьяном угаре. Я и сам не помню, как оказался дома.

В ушах у меня звучало множество голосов: Третьего дяди, Второго дяди, моих родителей. Столько лет я был в здравом уме, и вот один из тех редких моментов, когда рассудок покинул меня. Я знал, что, протрезвев, вспомню свои пьяные мысли. Я увидел себя — того, самого наивного. Кажется, я плакал.

Мне приснился Лама Мяо в Тибете, развевающиеся в том сне ленты, приснилось всё: моё место, моя судьба в этой жизни. Но я не смел прикоснуться к этому, не смел настаивать, не смел делать это реальным. Я боялся, что недостоин этих воспоминаний, того времени. Даже совершив столько всего, подчинив своей воле столько людей, я всё равно не решался произносить никаких красивых слов.

Впервые в жизни мне не хотелось трезветь. Совсем не хотелось. В моих видениях чувствам не нужна была узда разума, не нужно было их подавлять. Всё застыло в том самом первом мгновении. Как бы я хотел быть тогда достаточно сильным и зрелым.

Я погрузился в глубокий сон. В последний миг я осознал, что пьяный бред бессмыслен. Я смотрел на код Третьего дяди и знал, о чём вспомню завтра — о тех делах, которые я обязан выполнить.

— На сегодня и правда многовато, спасибо всем, что позволили мне напиться, — сказал Третий дядя.