Лю Санг поднял голову и вдруг замолчал. Он впился взглядом в мой гидрокостюм.

Я посмотрел на него и спросил:

— Ты в порядке?

Он вздрогнул и, прижавшись к стене, стал отползать в сторону, пытаясь от меня отдалиться. Не сводя с меня пристального взгляда, он проговорил:

— Что у тебя за пазухой?

— Какая ещё вещь? — пробормотал я, оглядывая себя. Ничего. Лю Санг зажал уши: — Как шумно! Эта штука так шумит! Убери её, быстро убери!

Я снова осмотрел себя. Его взгляд был прикован к моему животу, а сам он пятился всё дальше и дальше.

Мы переглянулись. Неужели мы совсем ослепли и оглохли, раз не слышим этого звука?

В гробнице стояла полная тишина, нарушаемая лишь нашим дыханием. Я показал живот Толстяку, чтобы он проверил, не завалялось ли там чего-нибудь шумного. В это время Лю Санг вдруг поднялся и пополз вглубь гробницы.

Мы потратили слишком много сил на его поиски и не могли позволить ему снова сбежать. Я не успел и шелохнуться, как Молчун, надавив на наши с Толстяком плечи, взмыл в воздух, оттолкнулся от стены и бросился вперёд. Он схватил Лю Санга за шею и, развернувшись в воздухе, швырнул его на землю.

— Отпусти! — закричал Лю Санг. — Слишком шумно, оглохнуть можно!

Толстяк тут же подскочил и тремя пощёчинами оглушил Лю Санга. Похлопав его по щекам, он спросил Молчуна:

— Ты ему уши не повредил? У тебя в пальцах столько дури, что ты ковырянием в носу можешь вызвать сотрясение мозга.

— Уши — его рабочий инструмент, я бы не стал действовать опрометчиво, — ответил Молчун.

Толстяк похлопал Лю Санга:

— Какой шум? Что ты слышишь? Господин Толстяк ничего не слышит.

Лю Санг с предельным ужасом посмотрел на мою грудь:

— У него за пазухой... там множество людей кричат от боли! Так громко, так шумно!

Толстяк поочерёдно посмотрел то на меня, то на Лю Санга и вдруг оттащил меня в сторону:

— Тяньчжэнь, снимай гидрокостюм, наденем на него.

— Зачем? — опешил я. — Если на мне он так действует, то парень ведь до смерти перепугается!

— Кажется, я ошибся, — сказал Толстяк. — Этот гидрокостюм не помогает мастеру вселиться в тебя. Вероятно, твоя судьба слишком необычна, и мастер не может этого сделать. Твоя энергия ян ранит его, ему сейчас очень больно, вот он и кричит. А этот идиот, похоже, обладает инь-слухом. Говорят, те, кто практикует слушание грома, на определённом этапе тренировок начинают слышать звуки из мира мёртвых. Вот крики мастера и напугали его до полусмерти. Снимешь костюм — и крики, скорее всего, прекратятся.

Я посмотрел на Толстяка и понял, что он не шутит. Мысли в голове путались, но, поскольку ничего страшного со мной не произошло, я почувствовал одновременно и страх, и облегчение. Носить этот гидрокостюм и впрямь было неприятно.

Стоило мне его снять, как Лю Санг и вправду тут же успокоился. Толстяк подошёл к нему с гидрокостюмом в руках. Лю Санг всё ещё боялся, но Толстяк сказал ему строгим тоном:

— Юноша, это наш единственный шанс выбраться отсюда. Раз уж у тебя есть инь-слух, то слушай внимательно, о чём говорит этот гидрокостюм.

С этими словами он попытался натянуть костюм на Лю Санга. Тот начал уворачиваться, и Толстяк крикнул, чтобы я помог. Я с готовностью шагнул вперёд, схватил Лю Санга и помог Толстяку напялить на него гидрокостюм.

Сначала на его лице отразился ужас, но вдруг он словно что-то услышал и посмотрел в сторону женского Кожаного изваяния.

Кожаное изваяние по-прежнему неподвижно стояло на своём месте.

— Что такое? — спросил Толстяк.

— Она говорит, — произнёс Лю Санг, указывая в сторону изваяния. — Там ведь стоит человек, да?

— И что же она говорит? — спросил я.

— Не разобрать... не понимаю, — Лю Санг напряжённо вслушивался, а затем повторил фразу с очень странным произношением. Я сразу понял, что это древний язык, но смысла разобрать не смог. Хоть я и считался специалистом в подобных делах, у меня никогда не было времени на изучение древних наречий.

Однако Молчун нахмурился. Он не сводил глаз с Кожаного изваяния и вдруг произнёс точно такую же фразу.

Мы все опешили.

— Эту вещь на спину. Уходим! — скомандовал Молчун.