Мои глаза были завязаны. Слушая разговор Второго дяди с остальными, я примерно понял, что к чему. Оказалось, Второму дяде уже давно удалось исследовать главную часть гробницы царя Южного моря. Его внимание было приковано к расчётам фэншуй, однако они не ограничивались одной лишь усыпальницей. Второй дядя считал, что мастер, спускавшийся сюда вместе с Третьим дядей, в своё время повсюду оставил знаки фэншуй.

Разница между нами заключалась в том, что я мог лишь строить догадки, а Второй дядя жил в одно время с Третьим дядей и лично встречал тех легендарных личностей, о которых я только догадывался. Тот самый Ци Юй, потомок семьи Ци, по воспоминаниям Второго дяди, был тихим и болезненным на вид юношей, но при этом очень решительным — из тех, кто, приняв решение, молча идёт до конца.

Такие люди отличаются серьёзностью, что совершенно противоположно характеру Третьего дяди. Тот был прирождённым лидером, способным действовать по обстановке. По словам Второго дяди, Ци Юй и Третий дядя не ладили, хотя и не ссорились в открытую. У Ци Юя наверняка были собственные соображения и методы, и если уж он что-то задумывал, переубедить его было практически невозможно.

Второй дядя поделился ещё одной почти стопроцентной информацией: при строительстве гробницы царя Южного моря рабочие и впрямь наткнулись на множество странных узких ходов. Эти ходы обнаруживались в толще массивных скальных пород, и почти все, кто в них входил, бесследно исчезали.

Стоило зайти в такой ход, как человек пропадал — буквально через несколько мгновений, и никто не знал, куда. Второй дядя считал, что эти ходы связаны со «звуком». Пористая скальная порода особенно хорошо резонирует с раскатами грома, так что царь Южного моря выбрал это место для своей гробницы неслучайно.

Кроме того, вся гробница по форме напоминала лук.

Всю эту информацию Второй дядя сообщил мне ещё до того, как я вошёл в гробницу, но я соображал слишком медленно и до самого конца так и не понял, что не так с легендой о Немом императоре.

Я провёл в гробнице больше тридцати часов без отдыха. Компресс с лечебным вином на глазах и слова Второго дяди окончательно меня доконали. Силы покинули тело, и, слушая их разговоры, я быстро уснул.

Проснулся я в таком же тумане. Кто-то вёл меня, пока я карабкался по отвесной скале, шаг за шагом переставляя ноги, почти ничего не соображая.

Не знаю, сколько прошло времени, но я вдруг почувствовал давно забытый запах морского бриза. Я ничего не видел, лишь слышал шум прибоя. Я понял, что выбрался. Мне захотелось сорвать повязку, чтобы взглянуть на солнце, но стоявший рядом Лю Санг сказал:

— Не трогай глаза. Сейчас от одного луча солнца ослепнешь.

У меня затряслись руки. С трудом подавив желание сорвать повязку, я спросил:

— А где Толстяк? И Сяо Гэ?

Толстяк хлопнул меня по плечу.

— Сяо Гэ ещё внизу, Второй дядя захотел с ним поговорить. Наверное, не для твоих ушей.

У меня не было сил ни на какие эмоции. Меня под руки завели в машину, и Толстяк продолжил:

— Ты сначала глазами займись, а за Сяо Гэ я присмотрю. И слова Второго дяди близко к сердцу не принимай. Вот взять хотя бы меня, господина Толстяка: в последнее время при виде молоденьких девушек мне хочется разве что за ручку подержаться. Это просто новый уровень просветления, ничего страшного, как твой дядя расписал.

Судя по словам Толстяка, с его глазами и глазами Молчуна всё было в порядке. Серьёзно пострадал только я.

Всю дорогу я спал в забытьи. Перевязки были очень болезненными, мне постоянно кололи обезболивающее, от которого в голове роились кошмары. Я только и делал, что спал, и не знаю, сколько дней прошло, прежде чем мне наконец сняли повязку. Я обнаружил, что нахожусь в больнице в Пинтане. Медсестра даже показала мне извлечённых из моих глаз во время перевязок червей — они были похожи на песчинки.

Толстяк накупил мне консервов. Больница была небольшой. Я так и не увидел Молчуна и спросил Толстяка, в чём дело. Тот ответил, что после того, как мы выбрались, Молчун так и не появился. Наверное, помогает там внизу, но беспокоиться не о чем. Он разузнал: Второй дядя и остальные должны подняться дня через три.

С этими словами он протянул мне мобильный телефон.

— Посмотри, это фрески из дальней части главной усыпальницы.