— Последнее послание, — повторил он, обращаясь к Ли Цу. Мужчина средних лет выглядел невероятно уставшим. Он заставлял себя сидеть прямо, и в его взгляде смешались отчаяние и надежда.

Ли Цу показалось, что такой же взгляд был у У Се в ту первую ночь в пустыне, прямо перед ливнем.

— Прежде всего я надеюсь, что ты сможешь меня простить, — после недолгого молчания заговорил он. — Все, через что ты прошел, — моя вина. Но я не могу об этом сожалеть, ведь так я уберег тебя от еще более тяжкой участи. — Он сделал паузу. — Впрочем, ты и не сможешь меня упрекнуть. Если ты читаешь эти строки, значит, меня уже нет в живых.

— Не могу сказать, повезло тебе или нет родиться в этой семье. Появись ты на свет две тысячи лет назад, тебя бы заботили лишь еда да теплый кров. В мирное время все было бы хорошо. Ты бы верил в богов и не страшился смерти. Ты знаешь, что это невежество, но само по себе невежество для человека — не обязательно зло. По сравнению с твоими нынешними муками, с этим желанием найти ответы на все вопросы, прожить жизнь в блаженном неведении — был один из вариантов, что мы рассматривали.

— Конечно, выбери мы его, твой отец, возможно, и вовсе не захотел бы твоего рождения. В самые отчаянные времена мы думали: а что, если бы всё наше поколение решило умереть в расцвете сил? Тогда тот страх, что преследует нас словно тень, по крайней мере, больше не омрачил бы наши жизни. Разумеется, мы на это не пошли, ведь нам все еще свойственна главная человеческая слабость.

— В этом последнем послании я не открою тебе правду обо всем, что с тобой случилось. Со временем ты сам все узнаешь. И не только поймешь смысл пережитого, но и пройдешь через то же, что и мы. Такова судьба носящих фамилию У, и причина, по которой три поколения нашей семьи не могут вырваться из этого кошмара. Поэтому, как бы мы ни пытались обелить себя, смыть удается лишь гнет мирских забот, но не предначертанный финал.

— Прежде всего, я хочу рассказать тебе, что это за ужас, преследующий нас по пятам. Это не чудовище, с какими ты мог сталкиваться раньше. Эта сила действует мягко, но ей невозможно противостоять. И что самое страшное — ее нельзя изменить. Обычные люди называют эту силу — судьбой.

— Ты можешь видеть судьбу? Нет. Но можешь ли ты ощутить ее присутствие? Она всегда рядом. Судьба неодолима, словно могучий поток, рожденный из бесчисленных случайностей. Она проявляется почти в каждом твоем решении.

— Раньше, когда мы не знали, что делать, мы думали лишь, что наши враги очень скрытны, но их атаки оставались атаками, а защита — защитой. Никто и не задумывался, что, возможно, все это не имеет значения. Важно то, что все наши ответные действия, будь то на их нападение или оборону, контролировались другой, куда более страшной силой.

Договорив до этого места, мужчина посмотрел на него с непередаваемым выражением. Он поднял голову и спросил: — Племянничек, я задам тебе всего один вопрос. Тебе когда-нибудь казалось, что все твои страдания и неудачи происходят оттого, что небеса не желают тебе помогать? После всего пережитого это чувство, будто сам бог против тебя, становится особенно сильным, не так ли?

Ли Цу задумался, а мужчина продолжал: — Но и это не самое страшное. Судьба действует незаметно. Все эти тонкие манипуляции проявляются в деталях, которые обычный человек вряд ли заметит.

— Множество мельчайших деталей, которые мы даже не замечаем, — продолжал он, — оказывают фатальное влияние на наши решения. — С этими словами мужчина достал из кармана флакон с какими-то таблетками. — Это таблетки для обеззараживания воды. Они делают ядовитую воду пригодной для питья. Мы скоро войдем в карстовую пещеру, и воду там можно пить, только очистив этими таблетками. Иными словами, количество таблеток в этом флаконе определяет, как далеко вглубь мы сможем зайти. Но разве кто-то из нас, покупая лекарство, станет пересчитывать, сколько в упаковке таблеток?

— Обычный человек не стал бы, и я бы не стал, но когда я все же пересчитал таблетки, то обнаружил, что их на сорок штук больше, чем указано на упаковке. При обычном расходе этого хватит, чтобы продвинуться вглубь пещеры еще на месяц. А в записях как раз и говорится, что до дна пещеры добираться именно столько. Понимаешь, что это значит? — спросил он. — Кто-то хотел, чтобы я смог достичь дна. С того самого момента, как я купил это лекарство, кто-то в той аптеке уже знал, сколько времени потребуется, чтобы пройти пещеру.

— Если бы я повернул назад на полпути, то не добился бы желаемого, но, возможно, остался бы в живых. А если я доберусь до дна пещеры, то, скорее всего, там и погибну. Мы привыкли думать, что сами делаем выбор. Я никогда бы не подумал, что все может зависеть от количества таблеток в обычном флаконе с лекарством. Говоря иносказательно: возможно, небеса и не хотели, чтобы я дошел до конца. Тот, кто подтолкнул меня в самую глубь, — это человек, подложивший мне сорок лишних таблеток. Человек, который хотел, чтобы я умер, ничего не заподозрив и смирившись с судьбой.

— Это лишь один пример, доказывающий, почему наша семья никак не может вырваться из этой тайны. На самом деле их методы куда более изощренные, и мы практически обречены на поражение. Однако череда неудач рано или поздно заставит тебя почувствовать неладное. Это единственное, что они упустили из виду.

Мужчина, помедлив, снова заговорил: — Отбрось свой опыт, свои знания, свою логику. Я не стану рассказывать тебе о своем плане, потому что как только ты начнешь следовать ему, все окажется под контролем врага. Все, что делал Третий дядя, имеет ценность лишь при условии, что ты этого не понимаешь. — Сказав это, он бросил флакон с лекарством в сторону Ли Цу. Ли Цу увидел, как из-за клетки, в которой он сидел, протянулась чья-то рука и поймала его.

Ли Цу обернулся и увидел стоящего за его спиной Хэй Яньцзина. Тот обратился к мужчине: — Без этих таблеток вам не войти в пещеру. Вы окажетесь в ловушке, а это слишком опасно. Ваши силы постепенно иссякнут.

Мужчина сказал: — Этих таблеток не хватит на всех. Если оставить их здесь, они станут причиной раздоров, а это опаснее любых змей. Люди всегда страшнее, чем опасности окружающего мира. Мы еще можем продержаться здесь какое-то время, возможно, в отчаянной ситуации и найдется выход. А тебе эти таблетки могут понадобиться в пути. То, что я сказал У Се, важнее жизней всех нас.

— Господин Третий, самое страшное здесь — это человеческое сердце. Ваше, например, — произнес Хэй Яньцзин. — А в словах, что вы сказали У Се, и нет особой ценности.

— Я верю в этого мальчишку, к тому же за последние годы он завел хороших друзей, — произнес мужчина. — Полагаюсь на вас.

«Черт возьми, — подумал Ли Цу, — этот старик еще безумнее, чем У Се».

Ли Цу нахмурился. Он не поспевал за ходом мыслей собеседника и хотел попросить объяснений, но тот, не обращая на него внимания, продолжил: — Ты все правильно понял. Я хочу сказать, что нашей судьбой манипулируют.

Это была последняя фраза. Все погрузилось в тишину. Не в мертвую тишину, потому что он все еще слышал окружающие звуки: бряцанье снаряжения на Хэй Яньцзине, журчание воды, пение птиц. Очевидно, они быстро покинули того мужчину и углубились в джунгли.

Кажется, Ли Цу подняли и поместили в какой-то замкнутый сосуд. Он почувствовал, что весь промок, будто его погрузили в воду. И только в этот миг он понял, что смотрит на мир со странной, звериной точки зрения.

Внутри сосуда ничего не было видно, царила кромешная тьма. Слышалось лишь бряцанье снаряжения, а затем голос: — Этот нож я тоже заберу.

— У тебя с этим ножом, можно сказать, судьба. Ты достал его из земли, продал мне, а в итоге сам же и вернул себе.

— Я ему верну. Клиентский сервис — это важно, — сказал Хэй Яньцзин.

«Этот старик и впрямь спятил», — подумал Ли Цу.