Отшутившись, У Се на ходу обратился к спутникам:

— Сейчас самое главное — выяснить, что за трагедия здесь разыгралась. С завтрашнего дня мы начнём осматривать все машины. Знаете, в чём нам несказанно повезло? Люди здесь погибли, застигнутые и погребённые песчаной бурей, а не умерли от голода или жажды. А значит, в машинах могло остаться много припасов. Например, армейские прессованные галеты в такой сухой среде вполне могли сохраниться. Поэтому мы должны очень, очень тщательно обыскать каждый автомобиль и проверить каждую мумию на наличие съестного.

— А с чего ты взял, что они умерли не от голода или жажды? — спросил Ли Цу. — Мне кажется, песчаная буря может запереть людей, но не убить. Скорее всего, у них просто закончились еда и вода.

У Се похлопал его по плечу:

— Эх, дитя города... Ты хоть знаешь, что такое настоящая песчаная буря?

Ли Цу покачал головой.

— Когда начинается такая буря, всё вокруг тебя становится не воздухом, а твёрдой массой. Понимаешь? — пояснил У Се. — В итоге ты просто задыхаешься. Причём смерть от удушья бывает двух видов. Первый — когда тонны песка набиваются тебе в рот и нос, лишая возможности дышать. Если не найти надёжного укрытия, смерть будет мучительной. Второй — когда тебя заживо хоронит под собой песок.

— По… Понял, сэр! — выпалил Ли Цу.

Не успел он договорить, как У Се пинком скинул его с песчаной дюны:

— Говори по-русски.

Следующие два дня прошли в нудной и утомительной работе. Поначалу Ли Цу побаивался мертвецов, но к вечеру первого дня уже, подобно У Се, обращался с иссохшими телами как с неодушевлёнными предметами. Предположения У Се подтвердились: в грузовиках они нашли прессованные галеты. Устав, они перекусывали ими, запивая водой из хайцзы. Размышлять о качестве еды и питья не приходилось — нужно было выживать.

Все тела они вытащили из машин и отнесли к одной из дальних дюн, чтобы предать земле. Но трупов оказалось так много, что похоронить их все как следует им было не под силу. Тогда они просто стали сбрасывать тела с вершины дюны, позволяя им скатываться вниз вместе с потоками песка. Они решили завалить телами весь этот песчаный овраг.

Разобравшись с мертвецами, они принялись за их вещи. У Се снова оказался прав — у погибших нашлось много чего ценного. В итоге они насобирали три или четыре полных мешка всякого добра.

Сортировка продолжалась. Ли Цу заметил, что Ван Мэн откладывает в основном золотые и серебряные украшения. Военным не положено носить украшения, значит, они просто везли их с собой. Попадались продуктовые талоны того времени, деньги, а также завёрнутые в промасленную ткань кольца и часы.

Ли Цу не выдержал:

— Твою мать, ты что, покойников обворовываешь?

Ван Мэн даже не обиделся.

— Ничего ты не понимаешь, — лениво протянул он. — Закопай мы всё это в пустыне, где и птица не пролетит, и что? Через пару миллиардов лет оно превратится в минералы, которые всё равно никто не добудет. Верно? Так что это будет пустая трата. А я заберу эти вещи, верну их в цивилизованный мир, где смогу обменять на деньги или превратить в сувениры. И это хорошо. Это называется «приносить пользу даже после смерти». Жизнь этих людей продолжится в материальной форме благодаря моим рукам.

У Се посмотрел на него:

— Человеколюбие… Ты вообще знаешь, что это такое?

Ван Мэн почесал в затылке и хихикнул.

— Это я у Босса научился.

Не успел он договорить, как У Се дал ему подзатыльник:

— Когда гостей надо развлекать, такой прыти в тебе не видать. А как деньги загребать — так ты тут как тут.

Разбирая вещи, Ли Цу вытащил из кучи Ван Мэна маленькое колечко — очевидно, женское.

— Эх, среди трупов, значит, и женщины были? — сказал он.

— Были, наверное, — кивнул Ван Мэн. — Но они в таком состоянии, что уже не разберёшь, мужчина или женщина.

— А нехорошо как-то хоронить мужчин и женщин в одном месте, — заметил Ли Цу.

Они невольно посмотрели в сторону погребального холма и переглянулись с усмешкой. Мысль о том, что для определения пола придётся осквернять мумии, показалась им ещё большим кощунством. Они и так сделали для этих покойников всё, что было в их силах.

К полудню второго дня они обработали, по предварительным подсчётам, более тысячи тел. Гора трупов была огромной. У Се решил, что павшим солдатам нужно поставить надгробие. Пока они этим занимались, Ли Цу спросил, как его назвать.

— Как бы его назвать? — задумался У Се. — Неважно, зачем они сюда пришли. Они мертвы, а уважение к мёртвым — наша святая обязанность.

— Может, «Памятник тысяче павших героев»? — предложил Ли Цу.

Ван Мэн возразил:

— «Герои», конечно, звучит почётно, но как-то неуютно. Лучше придумать что-то более душевное.

— Тогда давайте назовём его «Плач покинувших», — вмешался Ли Цу. — Покинувшие... те, кто покинул родные края и уже никогда не вернётся. Отсюда и плач, горькая и безутешная скорбь.

У Се кивнул:

— Ты — истинный цветок нации. Отлично, так и назовём. Сможешь написать эти три иероглифа?

— Я всё-таки в старшей школе учусь, — возмутился Ли Цу. — Не чета вам, неграмотным.

Они нашли подходящую металлическую пластину. У Се нацарапал на ней «Плач покинувших» и велел Ван Мэну как можно крепче вбить её в песок на вершине дюны. Ли Цу с удивлением отметил, что у У Се очень красивый почерк, и понял, что этого расхитителя гробниц никак нельзя назвать неучем.

— А она не упадёт? Может, не очень надёжно воткнули? — с сомнением спросил Ли Цу у Ван Мэна.

— Да я её в песок почти на тридцать сантиметров вбил! — вскипел тот. — Как она упадёт, здесь же даже ветра нет.

Трое поклонились надгробию. У Се что-то забормотал:

— Уважаемые братья и сёстры, дяди и тёти. Я знаю, что ваши души всё ещё блуждают здесь. Говорят, погибшие в пустыне никогда не могут из неё выбраться. Но вы не волнуйтесь. Просто оберегайте нас, идите за нами, и мы все вместе выберемся отсюда. Кому пора на перерождение — отправляйтесь, кому — людей пугать, кому — в ужастиках сниматься… Не будем мешать друг другу. Окей?

Они посмеялись и уже собирались вернуться к разбору вещей, как вдруг У Се нахмурился.

— Что-то не так! — сказал он.

— И где ты нахватался таких райских речей? — спросил Ли Цу.

У Се ответил:

— Это конёк одного моего друга. И я вдруг понял, что в такие моменты подобные слова помогают настроить себя на то, что даже умирать нужно весело.

— Что-то у твоего друга все идеи какие-то мрачные, — заметил Ли Цу.

У Се хмыкнул:

— Моего друга не описать одним лишь словом «мрачный». Будет возможность — познакомлю, если я тебя раньше на похлёбку не пущу.

Все трое поднялись и снова посмотрели на дюну. Надгробной плиты на месте не было.

— Куда делась плита, которую мы только что установили? — спросил У Се.

Они подошли ближе. Ван Мэн не забыл прихватить свой мешок с барахлом. Поднявшись на дюну, они убедились, что от надгробия не осталось и следа.

— Чудеса в решете, и с каждым годом всё чудесатее, — пробормотал У Се и с особенно жалобным видом посмотрел на Ли Цу и Ван Мэна.

— Что это за выражение лица? — спросил Ли Цу, вновь усомнившись в здравомыслии У Се.

— Это я и вас жалею, и себя. У меня дурное предчувствие, — сказал У Се, указывая на то место, где стояла плита. — Всякий раз, когда я попадаю в подобные ситуации, непременно начинают твориться странные вещи, которые в итоге складываются в одну картину. Похоже, мы здесь не единственные, кто может двигаться. Внимательно посмотрите на песок.

Ли Цу проследил за его взглядом и увидел по другую сторону дюны извилистый неглубокий след. На белом песке он был едва заметен. Он подошёл, присел на корточки и потрогал его.

— Похоже на след от змеи, — предположил он.

«Какая ещё змея? — подумал Ли Цу. — Разве пустынные змеи воруют вещи?»

— Вроде бы что-то выползло из кучи трупов, — сказал У Се. — Судя по следу, оно было длинным и вытянутым. Мы, когда тела таскали, не видели змей или чего-то подобного?

Оба его спутника покачали головами.

— Даже если тут и есть змеи, след какой-то мелкий, — добавил Ван Мэн. — Вряд ли такая змея смогла бы утащить нашу плиту.

Ли Цу тоже опроверг его догадку:

— Нет, этот след оставлен не на поверхности. Будто под песком что-то извивалось. Может, под землёй прячутся какие-то змеи или другие длинные твари?

След тянулся вниз, к подножию дюны, прямо к их братской могиле, названной «Плачем покинувших». Мысль о том, что в этом овраге погребено больше тысячи тел, вызывала у Ли Цу нехорошее чувство.

— Говорю же, что-то тут не так, — сказал Ли Цу. — Давай лучше откопаем женские тела и перезахороним отдельно.

У Се отрезал:

— Слишком много мороки.

У Се потёр подбородок и окинул взглядом кольцо из автомобилей, служившее им лагерем.

— Вот оно что… Здесь есть одно противоречие. Не знаю, заметили вы или нет.

Он задумался на мгновение и скомандовал:

— Вооружаемся. Пойдём посмотрим.