Джек думал, что тут же сорвется с катушек. И все только еще стало хуже, потому что Линда не только держалась за сиськи Николь, она скользила пальцами вокруг них, как будто пытаясь хорошенько за них ухватиться.

Линда сказала Николь:

— Хм, ничего не выходит. Твой топ слишком узкий. Но у меня есть одна идея. Я буду засовывать твои большие сиськи вот так, а ты тяни за ткань.

— Вот так? — спросила Николь и обеими руками дернула ткань.

К ее удивлению, а также и Линды, это действительно сработало.

Купальник скользнул обратно на место.

Он даже закрыл большую часть ее сосков (хотя и не полностью).

Николь была втайне подавлена.

Ей очень хотелось, чтобы у неё ничего не вышло, но было слишком поздно, чтобы что-то менять. Она была полностью зациклена, что её отец видел сиськи.

Линда тоже была очень разочарована, но совсем по другому поводу.

Она объявила:

— Вот так! Уже лучше.

Когда руки Николь опустились, Линда, выпрямляя складки купальника, сделала из всего этого большое шоу, что было больше похоже на то, что она свободно ласкала каждый дюйм изумительной груди своей подруги-брюнетки, в том числе проводя пальцами по набухшим и эрегированным соскам.

Николь сияла.

Она поняла, что Линда все еще пытается показать Джеку хорошее шоу, и она все еще была так ужасно возбуждена, что полностью одобряла это.

Ее глаза по-прежнему были прикованы к выпуклости в шортах ее отца.

Он стоял так близко, а его стояк торчал так непристойно, что она могла видеть, как его головка члена торчит из ткани.

Это так ее взволновало, что она почувствовала слабость в коленях и переживала, что упадет на землю.

Когда Линда закончила ласкать Николь сиськи через купальник, она сказала извиняющимся голосом.

— Мне очень жаль, мистер Дью. Сиськи Ники — сплошные проблемы! И если хотите знать мое мнение, я думаю, они растут у неё с каждым днем, как на дрожжах! Они перерастают влазить в любую всю ее одежду. Вам не кажется, что ее грудь слишком большая?

— Ну… — он посмотрел на свою единственную дочь и увидел ее умоляющие глаза.

Он не был уверен, что значит этот умоляющий взгляд, а потом ему пришло в голову, что она просто хочет, чтобы он похвалил ее тело.

Он знал, какой застенчивой и неуверенной в себе она была.

Николь слегка выгнула спину и прижала руки за спиной, в результате чего ее большие дыни стали еще больше торчать.

Почти не имело значения, что они были сейчас спрятаны, потому что они все еще представляли чрезвычайно эротическое зрелище, особенно с мокрыми и возбужденными сосками.

Кроме того, ее глобусы все еще вздымались вверх и вниз, так как ее дыхание оставалось прерывистым и тяжелым.

Он мог бы с легкость протянуть руку и подержать их в руках. У него было сильное искушение сделать именно это!

Забыв о правилах приличия, он продолжал бессмысленно их рассматривать.

Ему было трудно что-то выговорить, так как его грудь также вздымалась в возбуждении.

— Я думаю, что она…. она хорошо развита, но не слишком большая. Большая, но не слишком большая…

Пот каплями струился у него по лицу, и его возбуждение, казалось, только нарастало и с каждой секундой росло, и он серьезно беспокоился о том, чтобы спонтанно не накончать в его шорты.

Линда внезапно привлекла его внимание, подняв обеими руками чашки лифчика Николь, чтобы показать груди для него.

— Да ладно, мистер Дью! У меня большая грудь… Все называю её очень большой. Но вот её? Они стали намного больше! Я думаю, она такая большая, что это как-то странно…

Она провела всеми пальцами по верхней части все еще вздымающейся груди Линды, как можно эротичнее.

Николь подхватила эту идею и тоже начала играть в эту игру.

— Нет! Это правда! Они действительно большие…

Николь тоже обхватила снизу сиськи, приподнимая их, чтобы оценил их отец. Ее соски снова выскользнули из декольте, но купальник доблестно изо всех сил старался не соскальзывать снова. Почти.

Она продолжила:

-…Но в них нет ничего странного. Скажи ей, папочка! Разве мои сиськи не красивые? Только не говори, что они деформированные или что-то типа того!

Она вела себя так, как будто она не понимала, что всего на дюйм или около того ниже, где пальцы Линды все еще держали её сиськи, были выставлены напоказ её эрегированные соски.

Он пробормотал:

— Они очень милые, дорогая. О-очень милые!

Он знал, что ему нужно уходить, и как можно быстрее, или он наверняка кончит в свои шорты, и это будет такой мощный кульминационный момент, что он будет вынужден громко застонать, и тогда всем совершенно станет ясно, что с ним происходит.

Он быстро отошел от них и извинился и направился в дом.

Только когда он начал идти, он понял, насколько возмутительно его член натягивал его шорты.

Поняв это, он быстро бросился в дом, и больше не поворачивался к девочкам.

В конце концов, он скрылся в доме. (На самом деле, он бросился в свою спальню, чтобы помастурбировать, как можно скорее, чтобы скорее кончить)

Линда и Николь были так взволнованы, что им пришлось сесть за столик и собраться с мыслями.

— УФ! — наконец воскликнула Николь. — Это было очень страшно!

Она все еще слышала, как ее сердце колотилось, как будто она находилась посреди трассы во время бешенной поездки на американских горках.

Линда посмотрела на нее и сказала:

— Успокойся ты уже, наконец! План сработал! Я же говорила тебе, что он возбудится, просто от одного взгляда на твое тело! Теперь ты мне веришь? Он мужчина и обожает сиськи, а твои самые лучшие на свете!

Брюнетка ахнула.

— Линда! Я не…

Но Линда продолжала распинаться:

— Ты что не видела, как сильно встал его член? Он был огромный! Он, должно быть, сейчас мастурбирует! Я уверенна, что он уже в своей спальне, сжимает свой член, мечтая о твоих больших сиськах!

Николь немного отключилась, потому что она полностью погрузилась в своё воображение, представляя в этот момент, как ее отец именно это и делает.

Она представила, как его кулак скользит вверх и вниз по его стволу, когда он шептал:

«Ники! Ники!»

Линда тихонько хихикнула, глядя на застывшее выражение лица своей подруги, но она позволила ей пофантазировать и не отвлекала ее ни на минуту.

По тому, как бедра Николь двигались, она могла увидеть, что у ее подруги действительно были очень возбуждающие фантазии.

Наконец, она увидела, как Николь пришла в себя и посмотрела на нее, поэтому она продолжила:

— Я думаю, ты получишь от папы гораздо больше внимания, если будешь одеваться более… более откровенно. Ему бы это очень понравилось!

— Ты так думаешь? — спросила неуверенная в себе брюнетка.

— Ну конечно! Он хотел бы видеть чаще твои большие сиськи! Это сделало бы его очень счастливым!

— Я даже не знаю, — задумалась Николь.

Она знала много причин, по которым она могла бы не делать такого рода вещи, но ей очень хотелось, чтобы Линда уговоривала ее сделать что-то подобное, а не отговаривала ее.

День закончился тем, что Линда заполнила сознание своей застенчивой подруги грязными мыслями о своем отце.

Николь было стыдно, но она при этом одновременно испытывала возбуждение от этих мыслей, и ей нравилось слушать, как ее подруга блондинка продолжала придумывать всевозможные развратные вещи.

Линда никогда не говорила подруге очевидного, вроде:

«Я знаю, ты хочешь заняться сексом со своим отцом», но теперь все встало на свои места и было ясно, что Николь именно этого хочет, и Линда теперь прекрасно знала это.

Кроме того, Линда ясно дала понять, что она тоже хочет заняться с ним сексом.

Она молчаливо предложила своего рода позицию «сообщницы в преступлении», а Николь молчаливо согласилась, только делая символические протесты.

Николь вела себя очень тихо и задумчиво, а когда Линда, наконец, пошла домой, она уже в постели той же ночью мастурбировала, пока не погрузилась в сон из-за полного истощения.